Сделав это, он опустил голову и продолжил переписывать доску:
— Точки разрыва колебательного типа — устранимые разрывы — скачкообразные разрывы — бесконечные разрывы…
Строчки мелких букв были аккуратны, словно напечатанные на принтере.
Дописав слово «бесконечный», он замер на кончике пера, и его взгляд невольно вернулся к профилю Сунь Ваньи.
Та самая точка на мочке уха, расцелованная солнцем до красноты, до боли напоминала апельсиновую леденцовую карамельку из его кармана — с кислинкой и сладким послевкусием.
Неожиданная перекличка
Профессор Хань внезапно постучал по классной доске:
— Четвертый ряд у окна, тот студент, ответьте-ка…
У Лян Юя внутри всё ёкнуло: четвертый ряд у окна означал Сунь Ваньи.
Сунь Ваньи всё еще спал, его дыхание было ровным.
Лян Юй быстро перелистнул блокнот для черновиков на последнюю страницу и размашисто вывел строчку:
【f(x)=sin(1/x) при x→0 не имеет предела】
Затем он легко толкнул Сунь Ваньи в локоть.
Сунь Ваньи резко распахнул глаза, во взгляде еще плестись капельки сна, и на рефлексах выпалил ответ из черновика:
— При стремлении x к нулю sin(1/x) совершает колебания без предела.
Голос прозвучал слегка хрипло, но достаточно отчетливо.
Профессор Хань приподнял бровь:
— Обоснуйте?
Мозг Сунь Ваньи завис на секунду.
Лян Юй рядом подсказал голосом, слышным только им двоим:
— Интервалы колебаний не уникальны.
Сунь Ваньи повторил:
— Интервалы колебаний не уникальны, следовательно, предел не существует.
Профессор Хань удовлетворенно кивнул:
— Отлично, садитесь.
Сунь Ваньи опустился на стул, просидел так пару секунд, повернул голову и беззвучно одними губами бросил Лян Юю:
— Спаситель.
Лян Юй опустил голову, уголки его губ изгибались вопреки любым попыткам сдержать улыбку.
Десятиминутная перемена
Профессор Хань объявил перерыв.
В аудитории моментально поднялся шум, студенты с задних рядов бросились к кулеру.
Сунь Ваньи окончательно проснулся, массируя заднюю часть шеи:
— Сколько я спал?
Лян Юй развернул к нему экран ноутбука:
— Сорок минут.
Сунь Ваньи горько усмехнулся:
— Мы на финансовом ложимся только в три часа ночи, модель рухнула при расчетах.
Лян Юй между делом протянул ему оставшуюся половину бутылки холодного американо:
— Восполни кофеин.
Сунь Ваньи не стал брать бутылку, а просто наклонился и сделал глоток прямо из его рук.
Ледяная жидкость скользнула по горлу, он шумно выдохнул, на его ресницах еще дрожали капельки влаги.
Кончики пальцев Лян Юя слегка онемело закололо, словно от удара слабым разрядом тока.
Сидевшая впереди девушка обернулась и тихо спросила:
— Ребята, вы не одолжите ручку?
Лян Юй протянул ей мягкий карандаш, девушка поблагодарила, перевела многозначительный взгляд с одного на другого и загадочно улыбнулась.
Сунь Ваньи сделал вид, что ничего не заметил, открыл черновик Лян Юя и указал пальцем на строчку формул:
— Здесь можно пойти другим путем.
Он взял ручку и рядом со знаком предела нарисовал бумажный самолетик, стрелка которого указывала в бесконечную даль.
Лян Юй невольно усмехнулся:
— Математические домашние задания марать запрещено.
Сунь Ваньи моргнул:
— Тогда считай это примечанием.
Последняя страница конспекта
Прозвенел звонок с урока, и профессор Хань бросил на прощание:
— На следующей неделе небольшая проверочная, тема — до правила Лопиталя включительно.
Толпа хлынула к выходу.
Лян Юй неторопливо складывал ноутбук, Сунь Ваньи придерживал для него край стола, чтобы его не сдвинули в суете.
Солнечный свет пробился сквозь жалюзи, отбросив на крышку стола золотую линию, похожую на черту разграничения.
Сунь Ваньи оторвал записку, прилепил ее обратно на обложку своей тетради и между делом приписал снизу:
【Долговая расписка на сегодня: за спасение жизни на высшей математике — с меня стакан молочного чая.】
Лян Юй посмотрел на эту надпись и внезапно спросил:
— Почему именно молочный чай?
Сунь Ваньи улыбнулся:
— Потому что в прошлый раз ты сказал, что холодный американо слишком горчит.
Лян Юй остолбенел — он действительно это говорил…
Это было в тот день, когда пришла посылка с разбитой вещью, когда они чинили укулеле, и он просто бросил эту фразу между делом.
Он никак не ожидал, что Сунь Ваньи запомнит ее до сих пор.
Опустив взгляд и прижимая ноутбук к груди, он тихо произнес:
— Тогда я буду ждать, пока ты расплатишься.
Сунь Ваньи кивнул:
— Сегодня в семь вечера, у входа в библиотеку.
Коридор
Они вышли из аудитории плечом к плечу.
В конце коридора заходящее солнце вытянуло их тени в длинные линии, похожие на две сходящиеся параллели.
Сунь Ваньи потянулся, и в его голосе сквозила сонная лень человека, только что продравшего глаза:
— В следующий раз, когда приду послушать лекцию в качестве вольного слушателя, постараюсь не спать.
Лян Юй покосился на него, солнечный свет упал на ресницы юноши, окаймляя их бледно-золотистой кромкой.
— Вообще-то, — тихо произнес он, — когда ты спишь, ты тоже ничего.
Сунь Ваньи приподнял бровь:
— Это в каком же смысле ничего?
Лян Юй подумал немного и ответил вполне серьезно:
— Похоже на существующий предел, который еще не успели доказать.
Сунь Ваньи замер на пару секунд, а затем рассмеялся, и его смех раскатился по всему коридору, вспугнув стаю белых голубей.
Голуби взмыли над оконными рамами, устремляясь к розовеющему вечернему небу вдали.
А их тени в лучах заката на мгновение тихонько слились воедино.
Отключение электричества в общежитии
Отключение электричества в общежитии (ночной разговор о детстве)
Внезапный мрак в комнате 404
Вечер пятницы, общежитие залито ярким светом.
Чэн Фан обнимал гитару, тренируя бой медиатором, а колонка ревела на третьей громкости;
Линь Юй прогонял программный код на компьютере, вентилятор бешено гудел;
Чэнь Минчуань сушил феном баскетбольные кроссовки при мощности в две тысячи ватт;
Лян Юй при свете настольной лампы делал домашнее задание по высшей математике, и грифель шуршал по бумаге.
В следующее мгновение —
Щелк!
Весь этаж в одно мгновение погрузился во тьму.
Кондиционер издал писк и отключился, вентилятор резко замер, колонка выдала недовольный хрип затухающего тока.
Комната 404 погрузилась в кратковременную тишину, за которой последовал квартет возгласов:
— Какого черта? Выбило пробки!
— Мой код не сохранился!
— А я только половину кроссовки высушил!
Лян Юй включил фонарик на телефоне, и луч белого света полоснул по потолку.
Электрический щиток находился за дверью, его маленькая черная дверца походила на разинутую пасть.
Сбор в коридоре
В коридоре было светлее, чем в комнатах, аварийные светильники мерцали зловещим зеленым светом.
В соседних комнатах 403 и 405 тоже одна за другой отворились двери, парни в широких шортах и с пачками лапши быстрого приготовления в руках потянулись к электрощитку.
Комендантша шаркала по лестнице наверх в домашних тапочках, а пучок ее фонарика полоснул по лицам:
— Кто опять включил мощные приборы? Третий раз за сегодня!
Чэнь Минчуань поспешно спрятал фен за спину, а Чэн Фан с самым невозмутимым видом принялся насвистывать мелодию.
Тетка распахнула дверцу щитка, тумблер автомата с щелчком перевели вверх, но свет так и не загорелся.
— Плавкая вставка перегорела, менять нужно.
Она подняла голову и окинула всех взглядом:
— Кто со мной в дежурку за инструментами?
Сунь Ваньи неизвестно откуда материализовался у лестничной площадки, в руках он держал инструментальный ящик, а в голосе звучали веселые нотки:
— У меня всё с собой.
Полы его бежевой пижамной куртки раздувало сквозняком из коридора, превращая ее в маленький парус.
Лян Юй остолбенел:
— Ты как здесь оказался?
Сунь Ваньи поднял руку и слегка потряс пакетом, зажатым в другой ладони:
— Занес тебе силикагель, по пути.
Починка при свечах в комнате 404
Ящик с инструментами расстелили прямо на полу, разложив отвертки, изоленту и запасные плавкие вставки.
В комнате зажгли две запасные свечи, и их языки пламени отбрасывали пляшущие тени четырех человек на потолок, словно в театре теней.
Сунь Ваньи присел на корточки перед щитком, зажав фонарик в зубах, и луч света уперся в обгоревший предохранитель.
— Общая мощность вашей комнаты — две тысячи двести ватт, если вы вчетвером решите разом покончить с собой, тут еще не то выбьет.
Речь его была немного невнятной, но рассуждения — предельно четкими.
Чэн Фан прижимал к груди гитару, выполняя роль зрителя:
— Великий гуру, аккомпанемент нужен?
Сунь Ваньи пропустил это мимо ушей, его ловкие пальцы отвинтили старый предохранитель, и медная проволочка в свечном свете отливала краснотой.
Лян Юй присел рядом, подавая инструменты и придерживая фонарик, и его пальцы случайно задели тыльную сторону ладони парня — от кожи веяло теплом, похлеще любого пламени свечи.
Раздался щелчок, и новый предохранитель встал на место.
Включаем рубильник —
Лампа пару раз моргнула и ярко загорелась.
Кондиционер запустился вновь, издавая удовлетворенное гудение.
Все четверо одновременно издали победный клич, а Чэнь Минчуань вскинул фен над головой:
— Слава великому гуру!
Сунь Ваньи аккуратно сложил отвертки и хлопнул в ладоши:
— Пустяки.
Комендантша заглянула в дверь:
— Починили? В следующий раз будьте аккуратнее!
Дверь закрылась, пламя свечей уступило место электрическому свету, а фитиль последней свечки с тихим шипением испустил струйку сизого дыма.
Темнота после отбоя
В ознаменование возобновления подачи света Чэн Фан предложил выключить свет и потравить страшные истории.
Чэнь Минчуань первым выразил протест:
— Я боюсь призраков, но вас я не боюсь.
Свет все равно выключили.
Все четверо уселись на полу, скрестив ноги, а в центре поставили фонарик, имитирующий костер.
Чэн Фан открыл вечер историй:
— В моем общежитии в средней школе, говорят, посреди ночи можно было услышать женский плач…
Линь Юй поправил очки, и его тон остался совершенно бесстрастным:
— Это в соседней комнате кто-то учился мяукать по-кошачьи.
Все дружно заржали.
Очередь дошла до Лян Юя, он сжимал в руке алюминиевую банку, а голос его стал тише:
— В детстве я жил в старом жилом доме в Яньтае, на шестом этаже, без лифта.
В какой-то год случился тайфун, и во всем здании отключили свет.
Мы с батей сидели в гостиной при свечах и делали уроки, а ветер колотил в окна так, что все ходуном ходило.
Вдруг свеча погасла, и в комнате сделалось черно хоть глаз выколой.
Я услышал шаги у двери — очень легкие, но они приближались шаг за шагом…
Он сделал паузу, подсветив снизу собственный подбородок фонариком, отчего лицо стало мертвенно-бледным.
Чэн Фан шумно сглотнул слюну:
— И что потом?
Лян Юй усмехнулся:
— Отец встал, чтобы закрыть дверь, и обнаружил, что это наш кот тащит в зубах тапочку и обходит владения.
Все облегченно выдохнули и снова покатились со смеху.
Настал черед Сунь Ваньи. Он погасил фонарик, и в наступившей темноте его голос прозвучал необычайно отчетливо:
— Когда я был маленьким, я жил в военном городке, мой дед был капитаном корабля.
Однажды зимой море замерзло, и дед взял меня на палубу посмотреть на звезды.
Он говорил, что каждая звезда — это корабль, и если заблудишься, нужно просто поднять голову и отыскать самую яркую.
Позже дед вышел в отставку, и мы переехали обратно в город.
Каждый вечер я задирал голову, но никак не мог найти ту самую яркую звезду.
И только когда однажды отключили свет и весь город погрузился во тьму, я понял —
Самая яркая звезда на самом деле всегда была прямо над моей головой, просто ее заслоняли огни неоновой рекламы.
Едва он закончил говорить, фонарик снова зажегся, осветив жестяную банку так, будто это был крошечный плывущий корабль.
http://bllate.org/book/34109/4199246
Готово:
