Главный из стражников посмотрел на Анрола и остальных, кривя губы в неопределенной улыбке, и произнес:
– Остальных отведите к господину администратору.
Стражники конвоировали троих сквозь толпу зевак и добрались до деревянного дома, где администратор решал служебные вопросы. Стража велела им опуститься на колени перед плотно закрытой дверью в ожидании вечно занятого администратора, после чего они вернулись к патрулированию лагеря.
Все снова стихло, а в душах трех пленников бушевали безумные мысли.
Брюс терзался раскаянием. Ему не стоило потакать беспричинному милосердию Като, ему нужно было давным-давно увезти Като подальше от этого источника неприятностей – Анрола.
Като, такой наивный от природы, сейчас тоже хранил молчание. Он всегда был недостаточно сообразителен: он верил, что Анрол – это друг, с которым они разделили искреннее доверие. Ведь рана на месте уничтоженного дара Анрола заживала под его, Като, заботливым присмотром! Но откуда тогда взялась эта превосходящая человеческие возможности сила? Анрол явно сам справился со всеми трудностями, но скрыл это, втянув в беду его и его возлюбленного.
Полуденное солнце безжалостно палило с безоблачного неба. Раскаленные лучи обжигали кожу Анрола, а духота в воздухе заставляла чувствовать себя так, будто они очутились в самом сердце пламени Брюса, где их заживо жарили и истязали.
Стоя на коленях под палящим солнцепеком, Анрол думал о том, что это, пожалуй, наказание, ниспосланное ему великими небесными божествами.
Возможно, когда-то он был добрым человеком, чья жизнь была полна любви близких и наставников, но стоило пасть на него обвинению в государственной измене, как все прекрасные мгновения растаяли, словно отражение на водной глади.
Близкие отреклись от него, Церковь затаила подозрения, а в стенах Трибунала он словно очутился на абсурдной, смехотворной сцене. Выслушав всеобщее осуждение и насмешки, он в конце концов скатился на самое дно Лагеря рабов. Платой за эту роль стало абсолютно всё. С той поры он перестал доверять кому бы то ни было до конца.
Время шло медленно, и от палящего зноя мысли всех троих постепенно оцепенели и спутались.
Деревянная дверь распахнулась изнутри со скрипом, который вырвал троицу из оцепенения.
Это был Гордон, администратор Лагеря рабов, барон. Неизвестно, кому из влиятельных вельмож в Королевском городе он перешел дорогу, за что его сослали в отдаленный Маоци управлять целым лагерем.
Он по-прежнему ценил столичную роскошь, и лучшим доказательством тому служили его пышные одежды. Округлое тело барона облачало великолепное сияжское полотно – пожалуй, ткани с этого наряда хватило бы на полный комплект костюмов для двух джентльменов.
Гордон прищурил узкие, словно щелки, глаза и окинул троицу оценивающим взглядом. В его глазах все трое выглядели не лучше товаров на прилавке: он взвешивал их и прикидывал им цену, пока его взгляд наконец не остановился на Анроле.
– О, Анрол, почему ты стоишь на коленях? Клейн, помоги моему дорогому гостю подняться и проводи в дом, – отдал распоряжение своему слуге Гордон.
Слуга тут же направился к Анролу, склонился и попытался поднять его с земли.
– Уважаемый господин администратор, вы столь мудры и милосердны, умоляю вас, пощадите моих друзей! – Анрол вырвался из рук слуги, пытавшегося поставить его на ноги, и взмолился перед Гордоном. – Люк пытался изуродовать мне лицо, а те двое рядом со мной – это Като и Брюс. Прошу вас, проявите широту души и простите им дерзость против вашего величия.
Гордон услышал это и расхохотался:
– Разумеется, я так и поступлю. Во-первых, они твои друзья, а во-вторых...
Гордон перевел взгляд на стоявшего на коленях Брюса:
– Так это и есть Брюс? Твоя сила поистине поражает меня. Не ожидал, что среди рабов встретится обладатель среднего таланта, чей уровень уже достиг Таланта третьего уровня. Я разрешаю тебе стать лагерным стражником и поселиться в одной палатке со своим возлюбленным. Что скажешь?
– Благодарю вас за милосердие, господин! Я готов служить вам верой и правдой, – Брюс увлек за собой Като и рухнул на колени, благодаря администратора.
– Клейн, отведи их к командиру стражи, он обо всем позаботится, – Гордон махнул рукой, приказывая светловолосому слуге увезти Брюса и Като.
– Пойдем, Анрол. Тот господин велел мне как следует позаботиться о тебе, но дел сегодня столько, что лишь к исходу дня выдалась свободная минута, – Гордон поманил Анрола рукой и повернулся, направляясь в глубь деревянного дома.
Анрол на мгновение замер, но все же поднялся на ноги и последовал за Гордоном. Переступив порог, он заметил черноволосого слугу, который жестом предложил ему присесть на диван в приемной Гордона. Однако сейчас он был всего лишь рабом и не имел права садиться в присутствии барона.
– Не переживай, Анрол. Тот господин отдал четкий приказ: о тебе нужно заботиться должным образом. Не исключено, что совсем скоро он сам приедет за тобой, и твоему рабскому положению придет конец. Если тебе интересно, почему бы тебе не присесть и не послушать меня? – Слуга налил Анролу чаю, набил трубку каким-то неведомым табаком и протянул ее Гордону. Барон зажал трубку в зубах, а выпускаемый им дым окутал Анрола, отражая всю туманность его нынешнего положения.
Анрол покорно опустился на диван. Виконт Толанд, его отец, носил титул всего на одну ступень выше барона Гордона, и этого было недостаточно, чтобы заставить Гордона почтительно называть его тем господином. Кто же тогда заранее связался с Гордоном, чтобы вытащить его отсюда?
Анрол уже собирался задать вопрос, как вдруг Гордон произнес:
– Я тебе не какой-нибудь отупевший от похоти мерзавец, теряющий контроль над собой и совершающий непоправимые глупости. Не бойся, Анрол. Хоть это место и далеко от главного города Маоци, но никому не дозволено бесчинствовать на моей территории. Мои доблестные стражники и чуткие охотничьи псы быстро объяснят злоумышленникам, во что им обойдется подобная дерзость.
На мгновение Анрол оцепенел. Услышав про охотничьих псов в лагере, он понял, что Гордон уже обнаружил тело того стражника.
– Что вам нужно, господин?
– А восходящая звезда, выбранная Церковью, и впрямь умом не обделена. Скажи-ка мне, Анрол, что ты такого откопал вчера во время работы? – с улыбкой глядя на застывшего в защитной позе юношу, похожего на ощетинившегося ежа, произнес Гордон.
– Господин, я выкопал лишь немного белых костей, ничего больше, – Анрол судорожно вцепился в собственную одежду и набрался храбрости ответить Гордону.
– О? Как странно. Проявленная тобой сегодня способность точь-в-точь совпадает с даром исчезнувшего вчера стражника. Скажи мне, разве эти белые кости способны переносить чужие таланты на тебя? Или дело в той мази, которую ты выменял у меня за несколько медных монет? Неужто она обладает столь чудесным свойством – возвращать уничтоженный дар? Если это и впрямь так, мне придется всерьез расспросить местных лекарей из Лагеря рабов.
Гордон вовсе не спешил выпытывать ответ из уст юноши: весь Лагерь рабов находился под его полным контролем, а значит, рано или поздно он получит то, к чему стремится.
– Господин, это тот стражник пытался причинить мне вред, и я убил его в потасовке. Сам не знаю, что произошло, но, проснувшись сегодня утром, я почувствовал невероятную силу. Быть может, божества сжалились надо мной, преданным слугой, что столько лет совершал перед ними молитвы?
Анрол мог лишь отрицать содеянное: раз какой-то влиятельный вельможа вознамерился забрать его отсюда, Гордон наверняка не посмеет причинить ему вред понапрасну.
– Вот как? Пожалуй, исключать такого нельзя, – Гордон не стал разоблачать его очевидную ложь. – Анрол, оглянись вокруг. Все эти дивные вещицы выкопаны руками рабов, и мне стоит лишь немного потратиться, чтобы заполучить их.
Анрол повернулся и обвел взглядом комнату. В его глазах отразились висевшие на стенах сокровища Гордона: усыпанные драгоценными камнями мечи, изогнутые луки, сделанные из неизвестных звериных костей, россыпи мелких и крупных изысканных самоцветов и даже искусно выполненная роскошная корона.
– Господин администратор, а что, если они не захотят делиться с вами?
– С чего бы им отказываться? Уж эти рабы лучше всех знают, какими путями можно добиться от меня наибольшей выгоды. Ну а те, кто лишен ума и сообразительности, отправляются играть с моими любимыми гончими, – в улыбке Гордона мелькнула кровожадная жажда убийства. Он смотрел на Анрола, легко потирая большим пальцем золотой перстень на указательном. – В конце концов, всё, что выкопано в этом месте, должно принадлежать мне, разве не так?
Анрол опустил глаза и хранил молчание. Наверное, это и есть те мгновения, когда человек в полной мере наслаждается властью. Гордон – высшее должностное лицо во всем Лагере рабов, в его руках находятся ключи к свободе каждого человека, и все здешние правила устанавливает он сам. Даже если он водрузит себе на голову эту роскошную корону, никто не посмеет ему возразить.
http://bllate.org/book/34102/4198517
Готово:
