Гу Юйчун медленно шёл по спортивной площадке, достал фотографию десятилетней давности с выступления выпускников, вгляделся в неё и перевёл взгляд на флагшток. Человек, стоявший тогда на трибуне с речью, был одет в белую рубашку, а на его галстуке красовался синий четырёхконечный звёздный значок, присущий бандам Хьюстона.
Гу Юйчун стоял под клёном, его лицо было бледным.
Тогда он впервые узнал о болезни крови Чэнь Шаньжуня: если бы не какое-то особое лекарственное воздействие, она бы не проявилась за всю жизнь.
К сожалению, узнавать было слишком поздно — время стёрло множество зацепок. Обойдя школьный двор кругом и не найдя новых следов, он поднялся на крышу и возле ржавой железной двери неожиданно обнаружил пуговицу.
Совершенно белая пуговица, посередине со следами едва заметной крови.
Гу Юйчун внезапно вспомнил, как Чэнь Шаньжун впервые очнулся в больничной палате, теребя ниточку на воротнике. Тот не мог вспомнить, как именно у него пошла горлом кровь, и говорил лишь, что, когда он шёл к велосипедному навесу, до него донёсся аромат цветов, после чего он сразу же упал.
Лондон, глубокая осень на пороге рассвета.
Гу Юйчун крепко сжимал в руке вторую пуговицу, долго не в силах прийти в себя.
Лю Цзюньюэ подошёл к перилам, стоя к нему спиной, и оглядел разноуровневые красные кирпичные дома Чайна-тауна.
— Сходи пока вниз поешь, я здесь покурю, — произнёс он.
Гу Юйчун на пару секунд замер, переводя взгляд обратно на второй этаж — там было темно, и фигуры Чэнь Шаньжуня нигде не виднелось. Он резко опомнился, попрощался с Лю Цзюньюэ, сбежал вниз и толкнул дверь: отдельный кабинет был пуст, от окна веяло теплом, а шторы покачивались.
Он глубоко вздохнул, включил свет: на спинке стула висел шарф, перед столиком дымились две мишени лапши, и поднимавшийся белый туман застилал глаза.
В глазах Гу Юйчуна вновь встало лето второго года старшей школы, когда страх потерять человека пропитывал каждую косточку и сустав. Он поспешно обернулся: в лестничном пролёте зажглся свет, и Чэнь Шаньжун поднимался наверх с тарелочкой соуса в руках. Стоило ему поднять голову, как они столкнулись нос к носу.
Чэнь Шаньжун ничего не понимал и уже собирался заговорить, но Гу Юйчун настойчиво придвинулся ближе, загнав его в угол лестничного пролёта, опустил голову, и во взгляде его читалась смутная мрачность:
— Куда ты ходил?
— Я... — только начал тот, как Гу Юйчун хлопнул ладонью о стену, наглухо перекрыв пути отступления.
Чэнь Шаньжун нахмурился, не в силах сообразить, какая муха укусила этого пареньца. Он бросил взгляд в окно: небо заволосло туманом, а по диагонали стояла какая-то женщина. Не успел он толком разглядеть, кто это, как Гу Юйчун резко дёрнул шторы и повторил:
— Куда ты только что уходил?
Чэнь Шаньжун моргнул пару раз, приподнял повыше тарелку с соусом и произнёс:
— Я же ходил за кинзой, разве ты не любишь кинзу?
Натянутые нервы Гу Юйчуна вмиг расслабились, он отпустил руку и уставился на белую стену. Их тени сливались воедино, он медленно отступил назад, а в глазах залягла пелена, словно он всё ещё пребывал в кошмарном сне.
— Что с тобой?
Ресницы Гу Юйчуна едва заметно дрожали, он поднял голову и молчал.
Чэнь Шаньжун опустил соус, чувствуя себя всё более неуверенно из-за его странного поведения. Он приподнялся на носочках и легко прикоснулся лбом к его лбу.
Гу Юйчун вздрогнул. Хоть этот ресторанчик и был безопасным местом, но внизу шла торговля, и кто знает, кто мог появиться в следующую секунду. Он пошатнулся и отступил, врезавшись спиной в лестничные перила, а лицо его сделалось совершенно белым.
Чэнь Шаньжун снова приблизился:
— Ты в порядке? На ногах стоять можешь?
Перед ним протянулась рука. Гу Юйчун отпрянул назад, но увернуться не смог, поднял глаза, уставившись в глаза Чэнь Шаньжуня, — дыхание его участилось, а сердце пропустило удар.
Чэнь Шаньжун прикоснулся к его лбу — тот был прохладным.
— Температуры нет, отчего же ноги ватные? Того глядишь, испугался до смерти, будто призрака на выходе встретил?
Гу Юйчун не ответил. Рука его нащупала внутренний карман пальто, край фольгированной пластинки с лекарством царапнул кожу у основания большого пальца, в груди что-то болезненно ёкнуло, и сердце пронзила острая боль.
— Нет, погоди, ты ведь у нас парень не робкий. Признавайся давай, что ты там только что увидел?
Чэнь Шаньжун присел на корточки, положив руку ему на плечо.
Гу Юйчун молча сжимал в кулаке блистер с лекарством, а во взгляде его читалось ясное я исчезну, если ты пропадёшь. Чэнь Шаньжун ничего не понял, ломая голову над тем, почему при его успешной операции у этого парня всё равно такой вид, будто он боится, что сам вот-вот умрёт.
Лампа на лестнице ярко вспыхнула. Гу Юйчун отвёл взгляд и посмотрел вниз: там официант, забравшись на стул, протирал окно.
Утренний ветерок ворвался внутрь, по спине пробежал холодок. Опираясь на лестничные перила, Гу Юйчун поднялся на ноги и произнёс:
— Я в порядке, просто из-за бессонной ночи соображаю немного медленно.
— Ох, — протянул Чэнь Шаньжун, — стареешь, значит, ночные посиделки уже не по силам.
Гу Юйчун кивнул.
Чэнь Шаньжун сжал кулаки: так и не дождавшись от него откровений, он начал тревожиться и про себя пробормотал: Этот малец вырос на моих глазах, каких только глупостей я от него не видывал. Поднявшись, он сказал:
— Сначала давай поедим лапши, а поешь — пойдёшь домой спать.
Он повернулся, чтобы забрать соус с подоконника. Гу Юйчун сделал пару шагов назад, укрывшись в тени лестничного пролёта, вытащил из внутреннего кармана пальто успокоительное и проглотил таблетку.
Лекарство было горьким, сердце постепенно унялось. Войдя в отдельный кабинет, он закрыл за ними дверь.
Чэнь Шаньжун помешивал лапшу, глядя на сидевшего напротив человека. Он по-прежнему не мог разгадать его странности и чувствовал себя как на иголках. Мало-помалу терпение его иссякло, и, отбросив все данные себе по дороге обещания, он поджал губы и принялся тянуть жребий в собственной голове.
Курочка-ряба, на кого укажешь, того и выберу. Кончиком палочек он легко постучал по дну пиалы: Чэнь Шаньжуню выпало действовать окольными путями, но результатом он остался недоволен и прямо выпалил:
— Гу Юйчун, о чём ты только что болтал с хозяйкой?
— Ни о чём особенного, просто о погоде поговорили.
Гу Юйчун уже вернул себе прежнее самообладание и принялся перемешивать лапшу в миале.
Чэнь Шаньжун потёр висок и безмолвно произнёс:
— Ты что, снова на IELTS собрался? Раньше тебе и тренировок со мной было мало, а теперь ещё и с ней вздумал разговорную часть болтать?
Гу Юйчун легко кашлянул:
— Нет. Ешь давай.
Чэнь Шаньжун вытянул ногу и легонько пнул его в носок туфли:
— Хватит мне тут воду мутить.
— Ничего я не мучу, я лапшу мешаю.
Гу Юйчун приподнял пиалу, предлагая ему взглянуть.
— Не отвлекайся.
Тут телефон Гу Юйчуна вибрировал. Бросив взгляд на смс-ку, он жестом попросил подождать минутку, схватил аппарат и принялся с бешеной скоростью печатать под столом.
Чэнь Шаньжун чувствовал себя смертельно уставшим. Тяжело вздохнув, он плеснул пол-ложки масла с перцем чили:
— Острое масло будешь?
— Не нужно.
Гу Юйчун не сводил глаз с экрана, и лицо у него было неважным.
Чэнь Шаньжун продолжал щедро добавлять масло в свою миску и глухо проговорил:
— Лапша сейчас разбухнет.
— Угу.
Гу Юйчун поднял голову, посмотрел на его залитую краснотой миску, поменялся с ним тарелками, отщипнул кусочек на пробу, нахмурился и сказал:
— До чего же остро, не боишься, что после такой еды рана воспалится?
http://bllate.org/book/34101/4198466
Готово:
