Тань Чжу:
— Не нужно.
Он подумал про себя: неужели на той недавней ярмарке военных технологий он сам того не ведая насолил Сюй Шивэю?
Цюй Чэнсинь с мрачным выражением лица подошел к Тань Чжу и вытащил из кармана капсулу:
— Это гидрохлорид ацелодина в таблетках.
— К тому же, генерал-полковник Сюй, я собираюсь уходить, неужели вы снова вздумаете меня задерживать?
Хозяин банкета взял слово, и Сюй Шивэй взмахом руки велел солдатам отойти, приняв подобострастный вид:
— Раз профессор Цюй высказался, как я смею его задерживать?
—
Слезы залили всё лицо, кожа Цзи Фэнсюэ пылала. Давно забытая аллергическая реакция заставила его вспомнить о событиях многолетней давности.
Элеохориновая кислота, выделенная из подземных скальных зверей Острайской республики, при смешивании с сывороточным протеином вызывает бурная реакцию.
Полученное вещество подходит для лечения таких недугов, как слабость селезенки и желудка.
Однако у Цзи Фэнсюэ на него была аллергия.
Перед глазами то и дело темнело, от слез резало глаза. Стиснув зубы, Цзи Фэнсюэ попытался подняться с пола.
Он не хотел, чтобы Тань Чжу, придя, застал его в таком жалком, распростертом на полу виде.
Мозг работал медленно, Цзи Фэнсюэ изо всех сил старался выровнять дыхание.
В этой жизни никто не знал об аллергене.
Однако в прошлой жизни почти все окружение Цзинь Цзянцзина прекрасно знало, что у него аллергия на продукт реакции элеохориновой кислоты и сывороточного протеина.
Кто же надоумил Цзян Янь поступить так?
В мыслях Цзи Фэнсюэ уже нарисовался круг подозреваемых.
Тань Чжу только вошел в туалет, как притащил табличку «Идет ремонт, вход воспрещен» и поставил ее у входа.
Очки со звоном рухнули на кафельный пол, и по помещению покатилась череда эха.
Ориентируясь на звук, Тань Чжу дошел до самой дальней кабинки.
— Брат?
— Мм.
Цзи Фэнсюэ всем телом навалился на дверную ручку, открывая дверь Тань Чжу.
Тань Чжу, проявив завидную расторопность, подхватил Цзи Фэнсюэ, а другой рукой уцепился за дверь и, едва оказавшись внутри кабинки, тут же запер ее.
Кожа Цзи Фэнсюэ покрылась неестественным багрянцем, с каждым вдохом и выдохом жар обжигал грудь Тань Чжу, а по щекам катились крупные, с горошину, слезы.
— Брат? Я принес лекарство.
В панике достав из кармана препарат, переданный Цюй Чэнсинем, он отвинтил крышку бутылки с минеральной водой, обхватил голову Цзи Фэнсюэ обеими руками и принялся поить его лекарством.
Стоило прохладной воде хлынуть в горло, как Цзи Фэнсюэ судорожно зашелся кашлем, отчего у него онемели руки и ноги.
Тань Чжу стиснул зубы, крепко зажал челюсти Цзи Фэнсюэ, силой влил воду с таблеткой и зажал ему рот ладонью.
Пылающие губы прижались к внутренней стороне ладони, длинные ресницы красавца промокли от слез, а синие глаза смотрели расфокусированно и пусто.
У Тань Чжу сердце сжалось от жалости; платком он принялся бережно вытирать непрекращающиеся слезы Цзи Фэнсюэ. Вскоре платок промок насквозь — хоть выжимай.
Экстренное средство от аллергии быстро подействовало.
Цзи Фэнсюэ приник головой к плечу Тань Чжу, его тяжело вздымающаяся грудь постепенно успокаивалась, румянец на лице спал, а кожа стала мертвенно-бледной.
— Брат? — тихо позвал его Тань Чжу, спрашивая, не осталось ли еще где-нибудь боли или дискомфорта.
Цзи Фэнсюэ закрыл глаза и чуть заметно покачал головой.
На лбу больше не выступал пот, а пылающий жар пришел в норму. Тань Чжу озабоченно нахмурился и заставил его сделать еще несколько глотков воды.
Медленно моргнув, Цзи Фэнсюэ наконец пришел в себя:
— Тань Чжу, спасибо тебе.
— Брат, тебе не нужно говорить мне слов благодарности, — у Тань Чжу тяжело заныло в груди, стало трудно дышать. — Я так рад, что ты позвонил именно мне.
Человек в его объятиях был явно старше на два-три года, но весил в его руках до невероятия мало. Словно перышко, которое унесет от малейшего дуновения ветра.
Он крепко обнял Цзи Фэнсюэ, прижавшись головой к его плечу:
— Если можно, пожалуйста, звони мне почаще.
Нахлынувшее чувство страха заставило его содрогнуться — он боялся даже представить, что произошло бы, опоздай он всего на десять минут.
Горячее дыхание и слова вливались прямо в ушной канал, Цзи Фэнсюэ слегка повернул голову, и аккуратно уложенные с помощью воска прядки Тань Чжу сбились в полный беспорядок.
Белый свет струился сверху, подчеркивая высокий нос Тань Чжу и глубокие глазницы.
Сердце Цзи Фэнсюэ слегка дрогнуло, и он на мгновение потерял дар речи.
Заметив, что Цзи Фэнсюэ не двигается, Тань Чжу нахмурился еще сильнее:
— Брат, у тебя точно ничего не болит? Голос охрип. Может, съездим в больницу на обследование?
В темных зרачках ясно читалась лишь тревога. Цзи Фэнсюэ снова едва заметно покачал головой, и на его бледном лице проступила слабая улыбка:
— Выпью лекарство, и все пройдет. Хорошо, что ты рядом.
В тот момент его голова казалась набитой тестом, которое под воздействием сильнейшего жара продолжало бродить, заглушая остатки здравого рассудка.
Он в одиночку прибыл в Империю, Цзян Янь, с которой у него были довольно близкие отношения, предала его, и единственным, кто всплыл в его памяти, оказался Тань Чжу.
К счастью, Тань Чжу не обманул его ожиданий.
— Я всегда буду рядом, — щенок крепко сжал его покрытую холодным полем руку, потерся лбом о его плечо и дал обещание.
Аромат геля для душа с запахом персика от Цзи Фэнсюэ смешался с парфюмом Тань Чжу, создавая опьяняющий шлейф.
То ли вспомнив что-то, то ли поддавшись порыву, взгляд Цзи Фэнсюэ потемнел, а прозрачно-синие глаза пошли рябью:
— Что бы я ни сделал, ты все равно останешься на моей стороне?
Не раздумывая ни секунды, Тань Чжу выпалил:
— Что бы ты ни сделал, я всегда буду на твоей стороне.
— Даже если я погрязну в грехах?
— Пока ты — это ты, я вечно буду на твоей стороне, — Тань Чжу снова потерся о него щекой, а затем схватил руку Цзи Фэнсюэ и прижал к своему лицу. — Если брат не доверяет мне, я могу стать твоим сообщником.
Кожа Тань Чжу под ладонью была теплой и гладкой. Цзи Фэнсюэ перевел взгляд и усмехнулся про себя: столько лет прожил на свете, а снова зачем-то возложил надежды на другого человека.
— Я только что глупость сказал.
Высвободив руку, он неторопливо поднялся с колен Тань Чжу и посмотрел на него сверху вниз: сидевший перед ним костюм от кутюр был измят словно половая тряпка, а на воротнике расплылось огромное мокрое пятно.
— Ничего страшного, если и глупость. Мой ответ не изменится, — Тань Чжу искренне и светло улыбнулся. — Так у брата не появилось аппетита отведать хот-пот?
Он не забыл об их уговоре с Цзи Фэнсюэ поесть хот-пот.
— Пусть это прозвучит с опозданием, но ничего страшного, что ты сбежал посреди такого важного мероприятия?
— Ничего страшного. Для того места я — далеко не ключевая фигура.
Цзи Фэнсюэ бросил короткое «хорошо», а затем добавил, что ему нужно кое-что доделать, и попросил Тань Чжу подождать его еще пару минут.
Аппетита не было и в помине. Стоило закрыть глаза, как в желудке снова поднималась волна тошноты.
Зато он сможет полюбоваться на то, как ест его щенок.
Тщательно вымыв руки, Цзи Фэнсюэ поднял взгляд на собственное отражение в зеркале — стекавшие по подбородку капли воды еще не высохли, а во взгляде читался холод.
Вспомнив следом про Цзян Янь, он презрительно хмыкнул.
Он явно переоценил Цзян Янь.
Много ли правды услышишь от человека, который ради славы и выгоды сменил место работы и сбежал обратно в Империю?
Впрочем, дело было вовсе не в раскаянии, Цзи Фэнсюэ просто нашел эту ситуацию забавной.
Тань Чжу набросил на плечи Цзи Фэнсюэ свой пиджак:
— Брат, я подожду тебя у входа.
Он от начала до конца так и не обмолвился о том, как его третировал Сюй Шивэй.
У бедняков нет причин цепляться за высокую гордость
Издалека Цзян Янь увидела идущего к ней Цзи Фэнсюэ, на плечах которого был накинут явно не по размеру мужской пиджак.
Его влажные волосы едва высохли, а покрасневшие глаза излучали острый, колючий блеск.
Крепко сцепив руки в замок, Цзян Янь изобразила недовольство:
— Что же ты так долго? Я уж было подумала, что с тобой в туалете что-то случилось.
Цзи Фэнсюэ проигнорировал ее и, взмахнув рукой, подозвал официанта:
— Жареный сыр камамбер, упакуйте новую порцию, и ту, что на столе, тоже заверните с собой. Итого две порции.
Официант кивнул в знак согласия.
Оставленная без внимания Цзян Янь выдавила из себя неловкую улыбку.
В следующий мгновение Цзи Фэнсюэ холодно опустил взгляд, взял салфетку и принялся протирать блестящий нож для стейка:
— Разве старшей сестре не лучше всех знать, случалось со мной что-то или нет?
Тонкое лезвие ножа отразило безжалостный холодный отблеск лампы.
— Маленький Цзи, что это ты такое говоришь? — мысленно вволю обругав Сюй Шивэя, Цзян Янь была вынуждена вновь изобразить невинное выражение лица. — Я ведь просто переживаю за тебя, разве твои допросы не переходят границы?
Разве всё не должно было пройти безупречно?
Согласно первоначальному плану Сюй Шивэя, после того как Цзи Фэнсюэ отведает блюдо с добавлением элеохориновой кислоты и покинет свое место, а затем не объявится в течение получаса, ей следовало связаться с ним.
Однако не прошло и пятнадцати минут, как Цзи Фэнсюэ, словно ничего и не бывало, с совершенно спокойным видом вернулся на свое место.
— Старшая сестра, ты знаешь?
Изящная рука крепко сжала нож для стейка и безжалостно вонзила его в лежавший перед ней кусок мяса, медленно и размеренно разрезая волокна, из которых потек густой багровый сок.
— На этот раз я приехал в Империю, чтобы поздравить тебя.
Нож окрасился в темно-красный цвет, и Цзи Фэнсюэ небрежно бросил его обратно на тарелку, издав звонкий стук.
Губы Цзян Янь шевельнулись, но она осталась безмолвна.
Заметив, что Цзян Янь, похоже, и впрямь поверила, Цзи Фэнсюэ с наигранным сожалением произнес:
— Прости, оговорился. Я вовсе не собирался тебя поздравлять.
Цзян Янь остолбенела и машинально закусила губу.
— Потребовалось несколько лет после смены работы, чтобы наконец стать главным организатором масштабного мероприятия. Разве твоя затея пригласить отца не преследовала цель показать ему, что ты способна отлично устроиться даже вдали от Федерации?
Словно позабавленный собственными словами, Цзи Фэнсюэ принял откровенно высокомерный вид:
— Старшая сестра, сколько раз повторять: беднякам повсюду тяжело воплотить свои мечты в жизнь.
— Впрочем, если подумать... Ты ведь всегда на подсознательном уровне ненавидела меня и вечно со мной соревновалась, верно?
Бесстрастным тоном, слово за словом, он срывал маскировку с Цзян Янь.
Доброжелательная маска треснула окончательно, и Цзян Янь с каменным лицом спросила:
— Да что ты понимаешь?
Цзи Фэнсюэ ничего не ответил.
Приподняв бокал, он слегка покачал его, и пьянящий аромат вина отчаянно защекотал ноздри.
У него даже нашлось время на праздные мысли: надо бы купить еще одну бутылку, чтобы его милый и красивый щенок тоже отведал его.
Лицевые мышцы Цзян Янь задергались от гнева:
— Раньше я никогда не делала ничего плохого против тебя.
— Всё потому, что твои прошлые поступки были направлены не против меня, а против моего отца, — Цзи Фэнсюэ чуть наклонил руку, и красное вино полилось прямо на провансальское рагу, что считалось фирменным блюдом вечера.
http://bllate.org/book/34083/4196226
Готово:
