Коммуникатор уведомил Цзи Фэнсюэ о том, что Цзян Янь отправила новое сообщение.
——
Солнце лениво катилось за гору, оставляя на земле полосу закатного сияния и озолачивая вывеску ресторана Maido.
Цзян Янь стояла у входа с коммуникатором в руке, с несколько напряженным выражением лица и безумно зажатая.
В этот момент у дверей плавно остановился автомобиль. Швейцар, еще секунду назад сквернословивший, поднял взгляд на номерной знак и эмблему машины, торопливо убрал рацию и подбел к ней мелким шагом, услужливо замер рядом с сияющей напускной улыбкой.
Сначала вышел водитель, затем он обошел машину и открыл дверь.
Из салона выбрался мужчина с прямой осанкой и стройной фигурой.
Он был одет в неброский костюм, идеально подчеркивающий талию. В левой руке он держал коммуникатор, а уголки глаз над стеклами очков выглядели отстраненно и холодно.
Обычно в этом заведении, полном гостей, стоял страшный шум, но стоило ему появиться, как вокруг сразу стало заметно тише.
Оба швейцара изо всех сил пытались протиснуться поближе к Цзи Фэнсюэ, но никак не ожидали, что Цзян Янь опередит их.
— Маленький Цзи, сюда! — она замахала рукой, привлекая внимание Цзи Фэнсюэ.
——
Запеченный камамбер, беф бургиньон, рататуй... не прошло и много времени, как все блюда оказались на столе.
Цзян Янь подняла голову: сидевший напротив Цзи Фэнсюэ подпер подбородок одной рукой и с явной скукой смотрел на закатное солнце за окном.
В этот момент Цзян Янь была вынуждена признать, что в какой-то мере ненавидит Цзи Фэнсюэ.
И вовсе не потому, что Цзи Фэнсюэ был недостаточно хорош, — наоборот, она ненавидела его за то, что он был чересчур хорош.
— Маленький Цзи.
Цзи Фэнсюэ перевел взгляд, и его глаза остановились на Цзян Янь.
Хотя Цзи Фэнсюэ ничего не сказал, Цзян Янь почему-то показалось, что он обо всем догадывается.
Его синие глаза, прежде источавшие тепла, отвернувшись от закатного света, стали похожи на безжизненные шары из синего хрусталя.
Цзян Янь, испытывавшая целую бурю противоречивых чувств, спрятала под скатертью дрожащую руку. По правде говоря, она считала, что ни в чем не виновата перед Цзи Фэнсюэ.
Но это касалось только прошлого.
На подносе две прозрачные и чистые чаши с красным вином источали насыщенный аромат. Официант разлил напиток и поставил оставшуюся половину бутылки Лафита на стол.
— Благодаря Маленькому Цзи мне посчастливилось попробовать такое прекрасное вино, — Цзян Янь подняла бокал и слабо улыбнулась Цзи Фэнсюэ.
Даже если бы Цзян Янь распродала всё своё имущество, она не смогла бы позволить себе вековой Лафит.
— Если старшей сестре нравится, то ради Бога. Сущие гроши.
Цзи Фэнсюэ вовсе не пытался уязвить Цзян Янь, он действительно считал это сущими грошами.
Если уж говорить о благодарности, то менеджеру ресторана следовало благодарить Цзян Янь.
Именно благодаря ей он просто так получил несколько сотен тысяч звездных монет чаевых.
Положив ложку рататуя ему в тарелку, Цзян Янь мягко улыбнулась:
— Попробуй. Говорят, этот рататуй — одно из фирменных блюд Maido.
Цзи Фэнсюэ не стал сомневаться и подумал, что он всё-таки не сделал ничего такого, за что Цзян Янь стала бы его травить, поэтому из вежливости съел несколько ложек рататуя из своей тарелки.
Глава 14: Завершить за него то, что он бы сделал
В заполненном гостями ресторане то и дело раздавался шепот. Услышав чей-то знакомый фамильный эпитет, Цзи Фэнсюэ первым делом изменился в лице.
Неужели Цзян Янь, черт побери, и впрямь его отравила?!
Стараясь не выдать себя и притворяясь, будто ничего не произошло, он виновато улыбнулся Цзян Янь:
— Прости, старшая сестра, я отойду в уборную.
——
На верхнем этаже ресторана Maido еще загодя вывесили поздравительный транспарант в честь семьдесят третьего третьяго дня рождения профессора Цюй Чэнсиня, и среди них прогуливались сливки общества.
Жолань вела за руку Тань Чжу, представляя друзьям своего младшего сына, на которого раньше никогда не обращала внимания.
Отойдя на приличное расстояние, Чжу И посмотрел на эту идиллическую картину материнской любви и сыновней преданности и насмешливо фыркнул:
— До чего же тяжело приходится этой женщине, Жолань. Ради того, чтобы сблизиться с Цзи Фэнсюэ, ей приходится переступать через себя и возиться с этим нелюбимым сынком.
Стоявший рядом с ним Чжу Юй жестом велел Чжу И замолчать:
— Пойдем, подойдем и поздороваемся с госпожой Тань.
Чжу И: «???»
Его лицо исказилось от крайнего изумления, глаза и рот чуть приоткрылись.
Он изо всех сил ущипнул себя за руку, и от резкой боли Чжу И судорожно втянул воздух: нет, ему это не мерещилось.
Стоило вспомнить, что после гибели Цзинь Цзянцзина Чжу Юй и Жолань почти два десятка лет не обмолвились друг с другом ни словом.
Однако поздороваться они так и не успели: виновник торжества, профессор Цюй Чэнсинь, прибыл к месту проведения банкета в сопровождении Сюй Шивэя.
Сюй Шивэй был одет скромно и неброско. Стоя рядом с Цюй Чэнсинем, он всем своим видом излучал мягкость и учтивость, до тошноты притворно и фальшиво.
Выражение лица Цюй Чэнсиня было далеко не радостным. Точнее говоря, с тех пор как погиб его любимый ученик Цзинь Цзянцзин, он неизменно сохранял эту мрачную физиономию.
— Генерал-полковник Сюй, остальное время можете не сопровождать меня, — он совершенно не скрывал своей неприязни к Сюй Шивэю и отдал приказ удалиться.
Многие из знатных особ, которые уже обступили их толпой и не успели выразить Сюй Шивэю свое почтение, лишь привычно переглянулись.
Сюй Шивэй, будучи женихом Цзинь Цзянцзина, после его смерти не только не сидел у гроба и не участвовал в организации похорон...
Вместе с семьей Цзиньцзин он воспользовался смертью Цзинь Цзянцзина, чтобы заискивать перед сильными мира сего и укрепить собственную власть.
Лишь один Цюй Чэнсинь в одиночку пережил боль утраты ученика и собственными руками проводил гроб с телом Цзинь Цзянцзина в последний путь.
— Профессор Цюй, нельзя же так говорить, — Сюй Шивэй словно не расслышал этого приказа об удалении. Уголки его губ застыли в благопристойной улыбке, будто он действительно радовался дню рождения Цюй Чэнсиня.
— Вы же знаете, если бы Маленький Цзин был жив, он непременно оставался бы рядом с вами, — он интимно взял Цюй Чэнсиня под руку и продолжил: — Теперь я лишь завершаю за него то, что он бы обязательно сделал.
Цюй Чэнсинь холодно фыркнул, пытаясь с силой выдернуть руку из хватки Сюй Шивэя. Однако эта злобная собака вцепилась мертвой хваткой, намертво прильнув к его предплечью.
Выражение раздражения на лице Тань Чжу не исчезло даже тогда, когда его взгляд столкнулся со взглядом Сюй Шивэя.
Жолань привели Тань Чжу и с милой улыбкой представили его Цюй Чэнсиню:
— С днем рождения, профессор Цюй. Тань Чжу, иди скорее поздоровайся с профессором.
Цюй Чэнсинь точно так же не горел желанием любезничать с Жолань.
Тань Чжу выдавил из себя дежурное поздравление с днем рождения и внезапно поймал себя на мысле о Цзи Фэнсюэ.
Что же это за срочные дела были у Цзи Фэнсюэ на вечер? Впрочем, чем бы он ни занимался, это наверняка куда интереснее того маскарада, где застрял он сам.
Лицо профессора слегка смягчилось, он смерил Тань Чжу внимательным взглядом и уже собирался сказать ему пару теплых слов, как вдруг Тань Чжу вытащил завибрировавший коммуникатор.
На экране высветился контакт, подписанный как «Брат».
Внимание многих мгновенно переключилось на Тань Чжу, ведь всем прекрасно помнили ту историю, что приключилась между Тань Чжу и Цзи Фэнсюэ на военной выставке.
Раз уж Жолань привела сегодня Тань Чжу на банкет, то, судя по характеру этой женщины, она, скорее всего, сочла, что Тань Чжу вновь обрел хоть какую-то пользу.
— Прошу прощения, я отвечу на звонок, — бросив дежурную, ни к чему не обязывающую фразу, Тань Чжу попытался уйти, но Сюй Шивэй преградил ему дорогу.
— Разве молодой господин Тань не знаком даже с элементами светского этикета? — доброжелательно улыбнулся Сюй Шивэй. — Разве не положено сначала спросить виновника торжества и окружающих гостей, и лишь получив всеобщее разрешение, покидать зал?
Тань Чжу лишь презрительно фыркнул на это. Ему безумно хотелось ответить, что за глупый этикет он тут разводит, но он сдержался.
Телефонный звонок настойчиво терзал перепонки Тань Чжу, а солдаты в парадной форме у выхода стояли подобно каменным изваяниям.
Интуиция подсказывала Тань Чжу, что Сюй Шивэй так просто не выпустит его за эту дверь.
Вспомнив упорные слухи, гулявшие в высшем свете, Цюй Чэнсинь все же не опустился до того, чтобы издеваться над ребенком.
Он выручил Тань Чжу:
— Если звонок важный — иди и отвечай. С меня хватит и того, что я старик, на чей день рождения можно вообще не являться.
В Звездном мире средняя продолжительность человеческой жизни достигала двухсот лет, так что в семьдесят три года человека можно было назвать разве что мужчиной в самом расцвете сил.
Те молодые господа, что издавна недолюбливали Тань Чжу, уцепились за слова Сюй Шивэя и вовсе не собирались так легко отпускать парня.
— Ой, профессор Цюй-то разрешил, а мы вот — нет? — захихикали молодые господа, преграждая Тань Чжу путь насмешливыми репликами.
— Именно так. К тому же, Тань Чжу, неужели ваши отношения с родным братом настолько близки, что ради звонка ему нужно обязательно выбегать на улицу?
— Точно! А вдруг он звонит своему ненастоящему братику?
Тань Чжу глубоко вздохнул и, махнув рукой на окружающих, отыскал тихий угол, чтобы принять вызов.
——
Цзи Фэнсюэ, пластом лежавший на полу в кабинке туалета, тяжело и часто дышал, а из раскаленных глаз помимо воли катились слезы.
Пот залил пряди у него на лбу, и он инстинктивно терся лицом о холодную деревянную перегородку.
Он не помнил, сколько времени прошло, прежде чем вызов наконец приняли.
— Брат?
Голос Тань Чжу помог Цзи Фэнсюэ вернуть хоть каплю здравомыслия.
Задыхаясь, Цзи Фэнсюэ неразборчиво окликнул его по имени:
— Тан... Тань Чжу.
— Брат, что с тобой случилось? — Тань Чжу нахмурился и, обойдя Сюй Шивэя, решительно шагнул к выходу.
— Гидрохлорид... о... лодин... в таблетках.
— Гидрохлорид олодина? Брат, ты хочешь сказать, что тебе нужны эти лекарства? — Тань Чжу сразу понял смысл слов Цзи Фэнсюэ и прибавил шагу, намереваясь со всех ног броситься в аптеку.
— Я... первый этаж Maido, туа... — Слова обрывались, превращаясь в бессвязные обрывки, и сердце Тань Чжу охватила паника.
Стоявшие у входа солдаты по приказу Сюй Шивэя заступили дорогу в банкетный зал, оставив Тань Чжу ни с чем.
Услышавший краем уха про гидрохлорид олодина Сюй Шивэй вмиг повеселел.
Судя по всему, Цзян Янь в точности исполнила всё, о чём он ее просил.
Тут же в его голове промелькнула мысль: таких женщин, как Цзян Янь, нельзя оставлять надолго. Тот, кто ради выгоды и власти способен без малейших колебаний предать многолетнего друга, рано или поздно предаст и его самого.
— Генерал-полковник Сюй, у меня срочное дело. Очень прошу войти в положение, — сквозь зубы процедил Тань Чжу. Если бы взглядом можно было убивать, Сюй Шивэй уже давно умер бы десяток раз.
— Разве я не говорил? Прежде чем уходить, нужно получить разрешение окружающих гостей, — Сюй Шивэй мягко улыбнулся. — Разве не так?
Цюй Чэнсинь сурово прикрикнул на него:
— Генерал-полковник Сюй, сколько вам лет! Как бы сильно вы ни невзлюбили Жолань, нельзя же издеваться над ее сыном!
Вся эта давняя грязная возня между Жолань и Цзинь Цзянцзином была прекрасно известна каждому в этом зале.
После гибели Цзинь Цзянцзина отношения между Жолань и Сюй Шивэем испортились окончательно.
Глава 15: Я всегда буду рядом
— Я вовсе не издевался над сыном Жолань, — Сюй Шивэй пропустил окрик мимо ушей. — Если у молодого господина Тань действительно срочное дело, я могу приказать своим людям заняться этим.
http://bllate.org/book/34083/4196225
Готово:
