Цзи Мин столько сил вложил в воспитание Цзян Янь, проложил для неё ровную дорогу, а она взяла и молча переметнулась в Империю.
— Я ведь правда тебя ненавижу.
Услышав сокровенные мысли Цзян Янь, Цзи Фэнсюэ удостоил её капли своего внимания.
— Но всё так противоречиво, я ведь и люблю тебя тоже. — Цзян Янь горько усмехнулась, с самоиронией продолжая: — И правда. Ты красив, умён, богат — как я могу тебя не любить?
Именно поэтому она воспринимала Цзи Фэнсюэ как ребёнка: так она могла ссылаться на разницу в возрасте и убеждать себя, что не имеет права завидовать какому-то малолетке.
— Почему результаты, над которыми я ночами горбатилась в лаборатории по полмесяца, ты способен выдать за одну ночь?
Цзи Фэнсюэ всё понял: за так называемой ненавистью скрывалась куда бо́льшая зависть к нему.
Самое дорогое, что есть у бедняка — это превосходящие обычных людей личные способности и железобетонная самоуверенность.
Но так уж вышло, что Цзян Янь повстречала Цзи Фэнсюэ, которого можно было назвать настоящим монстром.
— Вот я и говорю: беднякам ни к чему такая высокая гордость. — Цзи Фэнсюэ не желал выслушивать её пустую болтовню. — Не хочешь ли подумать и рассказать мне, кто заставил тебя так поступить?
Взглянув в эти спокойные, без единой ряби синие глаза, Цзян Янь словно лишилась всех сил. Она пробормотала:
— Ты и правда невыносимо заносчив.
Цзи Фэнсюэ не стал отрицать:
— Окажись ты на моём месте, стала бы ещё заносчивее меня.
— Да, кстати, пожалуй, стоит уточнить: я ведь заносчив далеко не со всеми.
Например, со своим домашним щенком он был невероятно добр и мягок.
— Я ничего тебе не скажу. — Цзян Янь приняла решение. — Сяо Цзи, я надеюсь, ты меня поймёшь. Я с таким трудом забралась на эту ступень...
Она не могла смириться с мыслью, что сорвется вниз и рухнет в пропасть.
Чтобы подняться на нынешнюю высоту, ей пришлось заплатить гораздо большую цену, чем кто-либо мог вообразить.
Цзи Фэнсюэ снова рассмешило её поведение.
Он вовсе не собирался выпытывать ответ, бросив вопрос лишь между делом.
Официант принёс упакованные в контейнеры блюда, и Цзи Фэнсюэ поднялся с места:
— Ужин вышел прескверным. Надеюсь, при нашей следующей встрече ты будешь стоять на коленях и умолять о прощении того, кого ненавидишь больше всего на свете.
—
Прихватив пакет с едой и отправив Пэй Тоу сообщение о том, что всё в порядке, Цзи Фэнсюэ вышел на крыльцевой выход.
Тань Чжу шагнул ему навстречу и сам перехватил бумажный пакет. Он поинтересовался:
— Дела улажены?
— Нет, кажется, мы разошлись во мнениях окончательно.
— Тогда и плевать на них. — Открывая перед Цзи Фэнсюэ дверцу машины, Тань Чжу не преминул высказать недовольство: — Партнёры, которые даже не удостаиваются узнать, на какие продукты у их компаньона аллергия, вообще не заслуживают сотрудничества.
Судя по всему, к этому безымянному деловому партнёру он испытывал сильнейшую антипатию.
Цзи Фэнсюэ не забыл про отельного водителя, ожидавшего его на парковке. Он отправил тому сообщение, велев не ждать возвращения, и дополнительно перевёл водителю щедрые чаевые.
— Пищевая аллергия — дело рук этого человека, всё было подстроено специально. К тому же, мы с ней вовсе не партнёры.
Внезапно услышав, что вечерняя аллергическая реакция была кем-то подстроена намеренно, Тань Чжу одарил его острым взглядом:
— Кто это был?
— Обедал я с Цзян Янь, но указания ей давал кто-то другой. — Цзи Фэнсюэ опустил стекло автомобиля; ночной ветер сегодня казался на редкость ласковым.
В конце концов, они с Цзян Янь стали друг другу совершенно чужими людьми.
Услышав знакомое имя, Тань Чжу на мгновение опешил:
— Ответственная Цзян?
— Она самая.
Тань Чжу поджал губы, с трудом представляя, что человек вроде неё способен на столь неожиданные поступки.
Ведь на недавней Военно-промышленной выставке те маленькие неосознанные жесты Цзян Янь целиком и полностью выдавали её беспокойство и заботу о Цзи Фэнсюэ.
— Разве это не кажется невероятным? — Ночной ветер так приятно освежал, что Цзи Фэнсюэ прикрыл глаза.
— Нисколько.
Ответ Тань Чжу заставил Цзи Фэнсюэ удивлённо приподнять брови.
Не успел он спросить о причинах, как Тань Чжу пояснил:
— Тогда всё встает на свои места.
На сей раз Цзи Фэнсюэ приоткрыл глаза, лениво издав вопросительное:
— М-м? — Его голос на конце повысился, выражая недоумение.
— Будучи твоей старшей сокурсницей, Цзян Янь ещё тогда, перед появлением танка unto, сбежала в Империю. — Машина плавно катила по дороге, а голос Тань Чжу звучал ровно. — Теперь-то понятно, что она изначально не была с тобой и семьей Цзи до конца искренней.
Человек предает человека
Концепция дизайна танка unto подразумевала создание мобильной стальной крепости. Пока основная команда вела закрытые исследования в лаборатории, Цзян Янь, входившая в состав группы разработчиков, решительно и без колебаний сменила место работы.
Этот её шаг поверг в шок абсолютно всех.
Ходили даже упорные слухи, будто Цзян Янь прихватила с собой всю документацию по танку unto и сбежала среди ночи.
Подперев щеку рукой и глядя на сосредоточенное лицо Тань Чжу, Цзи Фэнсюэ тронул губы улыбкой:
— Ты же учился на музыкальном, как тебя занесло в военно-промышленную сферу?
По идее, студенты художественных направлений ни за что не должны интересоваться физикой и военной техникой.
Тем более, что из-за того, как удачно Цзян Янь подгадала момент для ухода, отец Цзи приложил все усилия, чтобы замять скандал, однако за спиной всё равно роилось множество грязных сплетен.
— Брат недоволен мной?
В голосе этого щенка послышалась лёгкая обида.
— Вовсе нет. — Цзи Фэнсюэ восстановил картину до конца: — Цзян Янь действительно увезла с собой все материалы по танку unto. Знаешь, что она отправила моему отцу перед самым уходом? Сообщение с извинениями.
Прекрасно понимая, что подобный поступок станет предательством по отношению к Цзи Миню, Цзян Янь всё равно выбрала именно этот путь.
Брошенное вскользь извинение не могло смыть клеймо удара в спину.
Тань Чжу отчаянно захотелось выругаться последними словами, но он сдерживался изо всех сил, пока наконец не взял себя в руки.
Ему нужно было поддерживать свой образ в глазах Цзи Фэнсюэ.
— Впрочем, ушла и ушла незаменимай она не была. — Холодная и надменная гордость, присущая исключительно Цзи Фэнсюэ, вновь проступила наружу.
Позднее Цзи Фэнсюэ, счастливо ковырявшийся в камнях в Стране Морс, был среди ночи сорван с места отцом Цзи, чтобы спасать положение в команде разработчиков танка unto.
Не спрашивайте, почему учёный-военный специалист отправился добывать руду.
Всё дело в том, что южный горнорудный район Страны Морс подвергся воздействию космических лучей радиевого цинка, из-за чего внутренняя структура камней мутировала: они стали невероятно прочными и идеально подходили для создания оружия.
— Честно говоря, отправляясь на эту встречу, я раздумывал, стоит ли её поздравить. — Цзи Фэнсюэ вздохнул и с чувством произнёс: — В конце концов, обычному человеку пробиться на такую должность и впрямь непросто.
Пожалуй, Цзян Янь решила, будто он смотрит на неё свысока, но на самом деле он не презирал её.
Просто Цзян Янь слишком высоко ценила себя и придавала слишком большое значение его мнению.
Сравнивая себя с ним, она начинала чувствовать себя униженной.
— Думаю, она и так знала, что ты бы её поздравил. — Боковым зрение Тань Чжу наблюдал за выражением лица Цзи Фэнсюэ. — Раз уж она сама сделала такой выбор, брату нет смысла о ней сожалеть.
Человек, решившийся на предательство, всегда обдумывает всё до мельчайших деталей.
— Сожалеть? — Цзи Фэнсюэ прикоснулся средством связи к губам и немного подумал. — Я ни о чём не жалею.
— М?
— Ты правда думаешь, что я собирался её поздравить?
Тань Чжу повёл бровью и промолчал.
Цзи Фэнсюэ пояснил:
— Я пришёл лишь затем, чтобы посмотреть, каких успехов добились в своих исследованиях имперцы.
Забрав пару лет назад столько ценных данных из Федерации, ему было любопытно взглянуть, во что это вылилось у Империи.
И результат оказался весьма посредственным.
Тань Чжу усмехнулся:
— Вот и отлично.
— Не находишь меня жестоким?
— Нисколько. — Тань Чжу ответил без малейшего колебания: — Пока ты в безопасности и не страдаешь, всё остальное не имеет значения.
Как всем было известно, тот самый аккаунт-бот на Звёздной Сети, во всём поддерживающий Цзи Фэнсюэ, был создан и поддерживался исключительно его силами.
Цзи Фэнсюэ довольно улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки:
— Ты говоришь слово в слово то же самое, что мои папа и мама.
Ямочки у него были неглубокими, и показывались только тогда, когда он был по-настоящему счастлив.
Засмотревшись на мгновение, Тань Чжу прикусил губу:
— Брату не кажется это назойливым?
Столкнувшись с внезапным вопросом Тань Чжу, Цзи Фэнсюэ покачал головой:
— Нет.
— Тань Чжу, я человек довольно высокомерный. — Он сложил руки на животе и повернул голову к окну, за которым замелькали огни ночного города. — Я могу отличаться от того образа, который ты себе нарисовал.
Едва договорив, Цзи Фэнсюэ моргнул. Раньше он никогда не говорил подобного людям, с которыми был едва знаком.
Даже с Цзян Янь, общаясь столько лет, он лишь сегодня обнажил свою истинную суть.
Он сам толком не понимал, стремится ли заставить Тань Чжу прозреть и держаться от него подальше, или же надеется, что Тань Чжу…
— Брат так невероятно умен, ему положено быть немного высокомерным. — Улыбнувшись, Тань Чжу прервал его раздумья. — К тому же, что бы ни случилось, брат есть брат.
Слухи и сплетни, ходившие вокруг Цзи Фэнсюэ, были известны Тань Чжу до мельчайших деталей.
Стоило главе южного округа Страны Морс узнать, что Цзи Фэнсюэ собирает образцы минералов в рудниках, как он тут же приказал перекрыть зону, запретить кому-либо вход и отправить людей изучать камни.
Две недели спустя в южных рудниках разразилась загадочная вспышка чумы: заражённые ею люди погибали от отказа почек всего за сорок восемь часов.
С тех пор южные рудники превратились в мёртвую зону, куда никто не смел соваться.
В Даркнете вовсю судачили, будто истинным виновником трагедии в мёртвых рудниках был именно Цзи Фэнсюэ.
Тань Чжу крепко держал руль обеими руками, а его взгляд оставался совершенно спокойным:
— Пусть я не знаю, что у тебя на уме, но пока ты остаешься собой, я всегда буду на твоей стороне.
И что с того, если зачинщиком был Цзи Фэнсюэ? И что с того, если нет?
Он выступал за безусловную поддержку Цзи Фэнсюэ во всём.
Зрачки Цзи Фэнсюэ слегка расширились. Мысленно он подумал, что щенок, который умеет так красиво говорить и выражать свои чувства — это поистине редчайшее зрелище на свете.
— Я проголодался, когда мы уже доедем до твоего дома? — Он подпер подбородок рукой, и на щеках вновь заиграли едва заметные ямочки.
—
Ужин вышел прескверным. Надеюсь, при нашей следующей встрече ты будешь стоять на коленях и умолять о прощении того, кого ненавидишь больше всего на свете.
Плёнка кассеты докрутилась до конца, и кнопка воспроизведения со щелчком отскочила вверх.
Эхо финальных слов Цзи Фэнсюэ, казалось, всё ещё висело в воздухе просторной комнаты.
Хотя самого говорящего рядом не было, сила внушения в этой фразе ничуть не ослабла.
— Как тебе удалось уговорить Цзян Янь пойти у тебя на поводу? — В отличие от Жолань, который развалился на диване и часто дышал, пытаясь успокоить бушующие эмоции, Чжу Юй выглядел куда спокойнее.
Он обратился не к Цзи Фэнсюэ, а сразу к Сюй Шивэю.
Цзян Янь была упрямым, надломленным камнем: кичилась фальшивой гордостью и в то же время безумно жаждала пробиться наверх.
Чжу Юй рассматривал её лишь как забавную игрушку.
— Я-то? — Сюй Шивэй достал из серебряного портсигара сигарету, чиркнул зажигалкой, откинулся на спинку дивана и лениво выпустил кольцо белого дыма.
http://bllate.org/book/34083/4196227
Готово:
