Чэн Цзяхэ знала, что подобное может произойти, поэтому серьезно пообещала: Спасибо, учитель, гарантирую, что в следующий раз такого не повторится.
Среди всех учеников у Чэн Цзяхэ были самые выдающиеся способности и прекрасное понимание игры, поэтому Бай Суцзы одновременно и любила, и корила её: Ступай и как следует напиши объяснительную, как только вижу тебя — сразу начинаю злиться.
Чэн Цзяхэ не стала мозолить глаза учителю: Слушаюсь, прошу прощения за доставленные хлопоты.
Спустя несколько минут Чэн Цзяхэ вышла из тренерской, и улыбка на её лице не угасла.
В прошлой жизни в свои двадцать три года Чэн Цзяхэ успешно прошла отбор на 33-й Мировой чемпионат по профессиональному вэйци «Кубок Весны и Лета» и, преодолевая одно препятствие за другим, дошла до самого финала. Однако ей не хватило совсем чуть-чуть, и она не смогла завоевать чемпионский титул.
Вернувшись из прошлой жизни, Чэн Цзяхэ понимала, что всё равно не сможет одержать победу в 33-м «Кубке Весны и Лета». Сожаление, конечно, осталось, но Му Шуантин была важнее соревнований, поэтому она ни о чем не жалела. Стоило лишь приложить усилия, чтобы изменить ход событий, и это позволило бы исправить многие другие ошибки прошлого.
В голове Чэн Цзяхэ зрела еще одна важная мысль. Она отправила сообщение Сюй Мэй, которая работала журналистом, и рассказала о коррупции заместителя директора Академии вэйци Ганьду Сяо Чанцзюня, попросив её заняться поиском доказательств. В прошлой жизни Сяо Чанцзюнь вел ожесточенную закулисную борьбу с её учителем и на протяжении десяти лет злоупотреблял служебным положением, незаконно принимая взятки в огромных размерах. Когда всё раскрылось, Сяо Чанцзюня арестовали, а репутация Академии вэйци Ганьду была окончательно разрушена. Чэн Цзяхэ, разумеется, не могла оставаться в стороне. Найти доказательства его преступлений было несложно; даже если Сяо Чанцзюнь пытался использовать связи, чтобы замять дело, как только информация станет достоянием общественности, никто не сможет его защитить.
Незаметно для себя Чэн Цзяхэ дошла до первого корпуса тренировочного зала. Внутри раздавался необычайно приятный, звонкий стук черных и белых камней о доску, слышались приглушенные перешептывания наблюдателей... Всё это казалось Чэн Цзяхэ таким знакомым. Она сделала глубокий вдох, и уже через пару секунд, улыбнувшись, направилась к знакомым товарищам: Я хочу сыграть партию, кто сейчас свободен?
— Старшая сестра Цзяхэ, ты вернулась!
— Давай со мной!
— Я тоже хочу сыграть!
Весь остаток утра Чэн Цзяхэ настраивалась на нужный лад и сосредоточенно практиковалась. Лишь когда она была полностью поглощена разбором сыгранной партии, её телефон издал знакомый звуковой сигнал.
Му Шуантин:
[Фото/Вход в Академию вэйци Ганьду]
[Если увидишь это сообщение, пожалуйста, выходи]
[Жду тебя у ворот]
[Стикер/Милый кролик]
В следующую секунду сердце Чэн Цзяхэ забилось чаще, и, не раздумывая, она поднялась и покинула зал.
Отправив сообщение, Му Шуантин то и дело выглядывала из-за будки охраны, но никак не могла заметить знакомую фигуру. Неужели её нет в Академии? Как раз когда она собиралась позвонить, то увидела бегущую к ней Чэн Цзяхэ. Её глаза сразу засияли, а на губах заиграла улыбка. Му Шуантин тоже сделала шаг навстречу, но из-за травмированной лодыжки побоялась идти слишком быстро.
— Не беги так быстро.
Чэн Цзяхэ действительно испугалась, что та упадет. Подбежав и немного переводя дыхание, она заметила припаркованный рядом знакомый автомобиль и с улыбкой спросила: Почему ты приехала в это время? Акупунктура закончилась?
— Скоро поеду.
Му Шуантин хотела сказать совсем не об этом. Она поспешно достала маленькую доску для рисования и, сменив тему, произнесла: Давай, скорее нарисуй кружок.
Чэн Цзяхэ удивилась, но взяла предложенный стилус и, стараясь подыграть, нарисовала на доске не слишком ровный круг. В тот же миг, как только она закончила, доска слегка вибрировала, и на ней проявилось изящное, сверкающее обручальное кольцо.
Дыхание Чэн Цзяхэ перехватило: ...
Му Шуантин смотрела на неё, сияя от счастья: Тебе нравится этот сюрприз?
— Нравится.
Чэн Цзяхэ ответила прямо, а затем достала из кармана бархатную коробочку: Мы подумали об одном и том же.
— Ты... это...
Му Шуантин сначала остолбенела, а затем тихо рассмеялась. Внутри лежали два обручальных кольца. Чэн Цзяхэ тоже купила кольца? В сердце Му Шуантин возникло невыразимое удивление, она сразу поняла, что «сюрприз», о котором Чэн Цзяхэ говорила в мессенджере, оказался таким же подарком. Му Шуантин перевела взгляд на кольцо, которое сама преподнесла Чэн Цзяхэ, и смутилась: Когда ты успела подготовиться?
И всё же вкус у Чэн Цзяхэ был лучше — кольцо, которое она выбрала, было по-настоящему красивым.
— Буквально на днях.
Чэн Цзяхэ отдала заказ в ювелирный магазин вчера вечером, а сегодня утром уже забрала покупку. Она добавила мягким голосом: Мы уже официально зарегистрировали брак, конечно, нам нужно носить кольца.
Му Шуантин с каким-то восторгом взяла свое кольцо и надела его на палец. Размер подошел идеально. Неужели это такое совпадение? В этот момент она подняла взгляд на Чэн Цзяхэ, и в её мозгу словно взорвался фейерверк, из-за чего уголки губ невольно поползли вверх.
Чэн Цзяхэ протянула левую руку и передала Му Шуантин кольцо, которое та ей купила, делая вид, что сохраняет полное спокойствие: Надень мне его.
— Кхм...
Му Шуантин слегка кашлянула, совсем не ожидая такого поворота. Не решаясь больше смотреть в глаза Чэн Цзяхэ, она в смятении ответила: Да, хорошо.
В лучах солнца кольцо сверкало ослепительной красотой. Пальцы у Чэн Цзяхэ были очень изящные, длинные и тонкие. Му Шуантин невольно затаила дыхание; её движения были осторожными и бережными, она словно забыла обо всем на свете, стараясь как можно аккуратнее надеть кольцо.
Чэн Цзяхэ посмотрела на их безымянные пальцы с кольцами и осталась очень довольна. Красиво. Теперь обе они официально заняты.
— Ноги не устали стоять?
Чэн Цзяхэ спохватилась и поспешила поддержать её: У меня в Академии есть личная комната отдыха. Я оформлю тебе пропуск, чтобы в следующий раз тебе было проще меня искать.
Улыбка Му Шуантин стала еще шире: Моя машина прямо там.
Она указала на черный седан, из которого вышла женщина в очках с круглым лицом. Кивнув им в знак приветствия, она очень тактично отошла в сторону. Чэн Цзяхэ отвела взгляд и посмотрела на Му Шуантин, ожидая, что та скажет. Му Шуантин, заметив недоумение, тихо объяснила: Это водитель, которого приставила ко мне бабушка.
Чэн Цзяхэ взглянула на неё и нежно улыбнулась. От этой улыбки Му Шуантин на мгновение потеряла дар речи и, совсем по-детски отведя взгляд, почувствовала, как щеки слегка загорелись. Она выпалила первое, что пришло на ум: Ты... ты еще не обедала, правда? Я сегодня приготовила немного больше.
— Еще не обедала.
Чэн Цзяхэ поняла, что Му Шуантин приехала специально, чтобы покормить её, и помогла той дойти до машины: Давай сядем внутрь.
Когда Му Шуантин достала два больших контейнера, Чэн Цзяхэ не сводила с них глаз. Му Шуантин следила за выражением лица Чэн Цзяхэ и, улыбаясь, протянула ей палочки.
— Выглядит, наверное, не очень красиво.
В голосе Му Шуантин чувствовалось волнение: Да и на вкус может быть не особо хорошо, я давно не готовила, не обессудь.
Чэн Цзяхэ посмотрела на еду и взяла палочки: Ты сама готовила?
— Да.
Му Шуантин застенчиво улыбнулась и принялась расставлять контейнеры еще усерднее.
Глава 13. Не разводиться
Это была самая обычная домашняя еда: креветки в соевом соусе, приготовленный на пару окунь и суп с овощными фрикадельками. Чэн Цзяхэ сама не умела хорошо готовить. Обычно она питалась в столовой Академии, а дома — либо готовила мама, либо она сама, если оставалась одна, варила простые пельмени или лапшу. Поэтому она никогда не предъявляла высоких требований к еде.
Окунь оказался превосходным: нежным, мягким и отлично пропитанным соусом. Чэн Цзяхэ невольно закивала: Очень вкусно, у тебя отлично получилось.
Му Шуантин с сияющими глазами смотрела на неё, и когда услышала такую похвалу после первой же пробы, тут же расплылась в счастливой улыбке. Чэн Цзяхэ молча ела, поэтому говорить приходилось только Му Шуантин. Она рассказывала, как готовила, и добавила, что если Чэн Цзяхэ есть какие-то любимые блюда, она обязательно приготовит их в следующий раз.
Чэн Цзяхэ быстро проглотила несколько ложек риса и, подняв голову, сказала: Я не привередлива. И рыба, и креветки, и этот суп — мне всё очень нравится.
Когда она говорила, на уголке её губ застряла рисинка, которая смешно подрагивала. Му Шуантин показалось это таким забавным, что она не сдержала легкого смешка. Чэн Цзяхэ, пережевывая пищу, остановилась, заметив, что та смотрит на неё и смеется. Что смешного? Неужели она выглядит как-то нелепо?
— У тебя рисинка на губе.
Му Шуантин знала, что смеяться нехорошо, но ничего не могла с собой поделать — её переполняли мысли о том, как Чэн Цзяхэ может быть такой милой, даже когда просто ест.
Чэн Цзяхэ смутилась. Пока она пребывала в замешательстве, Му Шуантин протянула руку и одним точным, аккуратным движением стерла рисинку с уголка её губ. Ни тени колебания. Будто это было обычное, повседневное действие. Однако этот жест был настолько интимным, что обе замерли, лишь спустя мгновение осознав, насколько двусмысленно это выглядело.
Му Шуантин поспешно опустила голову. Чэн Цзяхэ, глядя на то, как та смутилась, невольно улыбнулась и, не сказав ни слова, продолжила обедать. В машине воцарилась тишина.
http://bllate.org/book/34061/4192867
Готово:
