Юнь Чжи угадал лишь наполовину: Чу Ляо действительно вернулся, чтобы унаследовать семейный бизнес, но ничего не вышло.
Отец Чу Ляо некоторое время назад перенес инфаркт на фоне алкогольного опьянения, чуть не стоивший ему жизни. Слово чуть означало, что он всё же выжил.
Старый глава семьи Чу чудом избежал смерти, после чего к нему приставили с десяток отечественных и зарубежных специалистов, которые крутились вокруг него целыми днями — он страшно дорожил своей жизнью.
Технический директор компании приходилась старому господину любовницей, и с самого момента его болезни она мертвыми клещами вцепилась в Чу Ляо.
Впрочем, хотя старый Чу и сожительствовал с любовницей, доверия к ней не испытывал: находясь на волосок от смерти, он вызвал адвоката, и когда завещание извлекли на свет, выяснилось, что львиная доля всё равно достанется Чу Ляо.
Если бы старый Чу тогда умер, у Чу Ляо и вправду всё сложилось бы отлично, но он не умер.
Любовница проработала в компании не один десяток лет, у нее были и акции, и нужные связи среди членов совета директоров, так что наследство не могло достаться Чу Ляо так просто.
Разумеется, Чу Ляо не собирался рассказывать об этом Юнь Чжи.
Он разгладил пальцами крупную денежную чек-квитанцию и опустил взгляд на выведенные на ней цифры.
Он соврал Юнь Чжи: это была вовсе не его доля дивидендов за месяц, но всё же весьма солидная сумма.
Когда он полностью унаследует семью Чу, он уж точно ни в чем не уступит Сун Цзюньсю, ведь он еще молод и впереди у него целая жизнь.
Не рискуя, не выиграешь. Чу Ляо с широким жестом сунул чек в руку Юнь Чжи.
Юнь Чжи слегка опустил голову и тонкими белыми пальцами принялся пересчитывать нули на бумаге.
Чу Ляо смотрел на него, и на душе у него было исключительно легко.
Юнь Чжи был до того ослепителен и притягателен: его лицо и тело поражали воображение своей красотой, в то время как выражение лица оставалось чистым и невинным.
Глядя на него, Чу Ляо чувствовал, как внутри всё начинает зудеть от нетерпения.
Ему казалось, что от Юнь Чжи так и веет невероятной энергетикой. Прежде всего — внешность: он походил на ярко-красную розу с бриллиантовой росой на лепестках, ослепительно прекрасную, роскошную и не знающую скромности. В каком аспекте ни посмотри, он прямо-таки воплощал собой саму плотскую страсть, да и нрав у него был что надо.
Глуповатый и простой, ни злой, ни коварный, а жадность до еды, плотских утех и денег — разве не свойственны человеку самые базовые желания? Так чем же Юнь Чжи плох?
Чу Ляо думал, что это, черт побери, просто великолепно. С него было сыто по горло жизнью, где на каждом шагу приходится проявлять бдительность и ждать подвоха.
Рядом с Юнь Чжи не нужно было плести интриги или настороженно озираться — достаточно лишь иметь деньги и смазливую мордашку.
Ему безумно хотелось затащить Юнь Чжи в постель, это было необходимо сделать, но добиться своего оказалось не так-то просто...
Юнь Чжи досчитал нули на чеке, и его глаза буквально засияли.
Чу Ляо усмехнулся:
— Ну как? Сун Цзюньсю когда-нибудь давал тебе столько денег за раз?
И вправду нет.
Сун Цзюньсю был крайне щедр с Юнь Чжи и никогда не ограничивал его в тратах, однако никогда не выдавал таких сумм единовременно и не позволял Юнь Чжи носить с собой крупные чеки.
— Брат Цзюньсю боится, что меня выследят злоумышленники, поэтому не разрешает мне носить при себе столько денег.Особенно после того, как в прошлом году в стране, где училась Юнь Чжи, произошел случай похищения, Сун Цзюньсю стал еще осторожнее. Было время, когда за каждым выходом Юнь Чжи из дома следило по несколько человек, а Сун Цзюньсю даже собирался заколотить все окна и установить камеры наблюдения.
Юнь Чжи не знал, через что пришлось пройти тому похищенному человеку, раз Сун Цзюньсю так сильно нервничал, но ежедневное сопровождение в школу доставляло немало неловкости. Юнь Чжи долго возмущался и спорил, прежде чем заставил Сун Цзюньсю перестать приставлять к нему людей, а также уговорил разрешить заколотить окна только на первом этаже и отказаться от камер.
– Забудь, – хоть и было жаль, но Юнь Чжи всё же со скрипом в сердце вернул чек Чу Ляо. – Брат Цзюньсю делает это ради моего же блага, к тому же он запрещает мне водиться с тобой.
Хотя он так говорил, в глазах его читалась глубокая боль, и он не смел даже смотреть на руку, возвращающую чек.
Увидев это, Чу Ляо вытянул чек обратно, щелкнул им по ладони и мысленно выругался, глядя, как Юнь Чжи с покрасневшими от сдерживаемой боли уголками глаз едва терпит расставание с деньгами.
Маленькая шлюшка, ломает комедию.
Брат Цзюньсю, брат Цзюньсю, тьфу!
Поэтому, когда Юнь Чжи собрался уходить, Чу Ляо снова схватил его и засунул этот чек в нагрудный карман одежды Юнь Чжи.
– Мы же хорошие братья, я сам хочу дать, чего ты боишься?
– К тому же... – Чу Ляо сжал зубы, натянув на лицо улыбку, – Сун Цзюньсю тебе не отец. Мы просто дружим. Раньше я был неправ, но неужели ты, Юнь Чжи, даже в том, с кем тебе общаться, должен слушаться его? Даже в феодальном обществе не было таких мужчин.
– Конечно нет! – Юнь Чжи не хотел, чтобы кто-то говорил, будто он во всем подчиняется Сун Цзюньсю, и поспешно возразил.
– Тогда... – Чек у сердца обжигал так сильно, что у Юнь Чжи бешено колотилось сердце. – Я...
– Познакомь меня с ним, а? – осмелел Чу Ляо. – Мы ведь еще не виделись.
Встретившись взглядом с Юнь Чжи, мужчина безмятежно улыбнулся:
– Не бойся, Чжи-чжи, мы же просто друзья.
– Тогда скажи ему только, что ты мой однокурсник, – тайком наказал Чу Ляо Юнь Чжи. – О том, что между нами было, брату Цзюньсю не рассказывай.
Если Сун Цзюньсю узнает, пощады не жди — Юнь Чжи даже думать об этом боялся, а уж если вспомнить, что Чу Ляо раньше виды на него имел, да еще и теперь берет его деньги...
Юнь Чжи планировал скрывать это от Сун Цзюньсю всю жизнь.
– Хорошо.
Получив чек и обрадовавшись в душе, Юнь Чжи и впрямь привел Чу Ляо знакомить с Сун Цзюньсю.
– Брат Цзюньсю! – радостно порхнув к нему, словно пестрая бабочка, он обнял Сун Цзюньсю за руку и заставил посмотреть на того, кого привел. – Это мой однокурсник, говорит, что хотел с тобой познакомиться.
Сун Цзюньсю опустил взгляд на него, а затем лениво приподнял веки, переводя взгляд на Чу Ляо.
Одна нога Чу Ляо была в гипсе, шел он медленнее Юнь Чжи, но, неторопливо плетясь сзади, держал спину и поясницу прямо.К тому же он был молод и хорош собой: хотя одна нога была в гипсе, стоило ему шагнуть вслед за Юнь Чжи, как он привлек немало любопытных взглядов.
Два мужчины стояли друг напротив друга: один зрелый и невозмутимый, величественный и солидный, другой — полный молодого задора, с ярко проступающей дерзостью.
Юнь Чжи, глядя на них обоих, подумал, что они очень радуют глаз. Однако, поразмыслив немного, он решил, что внешность Соня Цзюньсю ему все же нравится больше.
Хотя Чу Ляо был младше на тринадцать-четырнадцать лет и казался совсем юным, Сун Цзюньсю тоже вовсе не выглядел старым.
Прежде Юнь Чжи всегда казалось, что в Чу Ляо есть что-то неуловимо схожее с Сонем Цзюньсю, но теперь, когда они встали рядом, разница стала очевидна. Черты лица, структура костей и форма черепа Соня Цзюньсю были безупречно изящными и красивыми. Чу Ляо тоже был хорош собой, но не столько красив, сколько именно дерзок и мужествен, а в его темпераменте чувствовался острый вызов.
К тому же кожа Соня Цзюньсю была белой. Сжимаючи его руку, Юнь Чжи мысленно гадал, насколько же тот был хорош собой в молодости?
В этот момент он неожиданно встретился взглядом с Чу Ляо.
Тот уставился на него с мрачным лицом.
Юнь Чжи не понимал, что с ним стряслось, и от вида этой кислятины в нем даже вскипело легкое раздражение. Но тут он вспомнил, что деньги, которые дал Чу Ляо, все еще лежат у него в кармане, хитроумно перевел взгляд и поспешно представил их: Брат Цзюньсю, это мой однокурсник, его зовут Чу Ляо — фамилия Чу, как в слове свинья, только пишется иначе, а Ляо — как в слове просторный.
Чжи-чжи, — с укоризной окликнул его Сун Цзюньсю.
Это означало, что он сболтнул лишнего, хотя сам Юнь Чжи не понял, в чем именно ошибся.
Не зная, в чем провинился, Юнь Чжи сорвал злость на Чу Ляо. Видя, что тот молчит, он сердито зыркнул на него: Разве не ты сам говорил, что хочешь увидеть брата Цзюньсю?
Сказав это, он взглядом подгонял Чу Ляо: ну говори же скорее.
В итоге при этой встрече Чу Ляо поджал губы и опустил голову: Дядя Сун.
Сун Цзюньсю посмотрел на него сверху вниз — его взгляд был мягким и благожелательным, а на губах играла улыбка: Сын старого Чу? И правда, пора звать меня дядей.
Кто-то услышал это и подошел ближе: Старый Чу? И вправду сын старого Чу? Такой уже взрослый?
Старый Чу завел его в довольно молодом возрасте.
Дети растут так быстро, время никого не ждет.
Чу Ляо слушал это с неприятным чувством, понимая, что все идет совсем не по плану.
Изначально он хотел, чтобы Юнь Чжи воочию убедился, насколько он молод и насколько лучше Соня Цзюньсю. Но ситуация развивалась не в ту сторону: хоть Сун Цзюньсю и не стал отрицать его молодость, стоило старшим произнести слова старый Чу, как он в их глазах превратился в какого-то сопляка.
Поняв, что дело неладно, Чу Ляо все же сохранил лицо: Я часто слышал, как о вас упоминал Чжи-чжи. Сегодняшняя встреча показала, что вы и правда, как он говорил... выглядите молодо.
Выглядит молодо — значит, не по-настоящему молод.
Сун Цзюньсю приподнял веки и усмехнулся: Куда мне до твоего отца. У отца-героя и сын под стать, старый Чу может гордиться таким молодым и перспективным единственным сыном, большая удача.
Улыбка на лице Чу Ляо окончательно сползла.
Этот диалог заставил и Юнь Чжи почувствовать, что атмосфера накалилась, так что он даже не смел раскрыть рот.
Чу Ляо ушел после пары дежурных фраз. Выражение лица Соня Цзюньсю не изменилось, он по-прежнему то и дело улыбался и болтал с Юнь Чжи.
Позже, по окончании банкета, они вместе вернулись домой.
Всю дорогу Юнь Чжи держал мужчину под руку, и тот не выказывал никаких признаков недовольства, но почему-то, стоило Соня Цзюньсю умолкнуть, как Юнь Чжи инстинктивно не решался заговорить с ним так непринужденно, как обычно.
Это странное чувство не отпускало вплоть до отхода ко сну, пока Юнь Чжи не получил текстовое сообщение от Чу Ляо.
Тот требовал, чтобы Юнь Чжи уговорил Соня Цзюньсю позволить ему вернуться на учебу.
Сун Цзюньсю все такой же махровый шовинист, неужели ты, Юнь Чжи, и вправду хочешь терпеть его опеку до конца жизни?
Но... что же мне делать? Брат Цзюньсю просто деспотичен, но у меня-то нет такого отца, как у тебя.
Получив свободу действий, ты перестанешь бояться Соня Цзюньсю, я могу помочь тебе. Чжи-чжи, неужели ты не хочешь стать независимым?
Юнь Чжи, разумеется, хотел быть независимым. Рядом с Сонем Цзюньсю он всегда чувствовал себя ребенком, которого контролируют во всем: по сравнению с возлюбленным Сун Цзюньсю больше походил на его отца. Однако произнести эти слова вслух Юнь Чжи не смел, как и заикнуться об учебе за границей, особенно сегодня вечером.
Ему все казалось, что Сун Цзюньсю чем-то недоволен.
Поэтому сегодня вечером Юнь Чжи вел себя исключительно послушно — пораньше искупался и лег спать.
Лежа в постели, он ждал, пока Сун Цзюньсю выйдет из кабинета.
В итоге, ожидая, он сам не заметил, как заснул. Прошло неизвестно сколько времени, когда Юнь Чжи почувствовал чей-то ослепительный свет, режущий глаза. С трудом разлепив веки, он увидел, что у его кровати стоит Сун Цзюньсю.
В мягком свете его глубокие черты лица казались одновременно красивыми и леденяще-мрачными.
В руке он держал... его собственный мобильный телефон.
Брат Цзюньсю! — Юнь Чжи в ужасе вздрогнул. Вспомнив о сообщении, отправленном Чу Ляо перед сном, он смертельно испугался, что тот мог его прочесть: Что... что ты делаешь?
Сун Цзюньсю отложил телефон в сторону, его выражение лица оставалось совершенно спокойным.
Он небрежно включил прикроватную лампу, ухватил Юнь Чжи за подбородок и заставил поднять голову.
Лицо Юнь Чжи раскраснелось от сна, но от этого испуга оно мгновенно побелело: Брат Цзюньсю...
Сун Цзюньсю смотрел на него сверху вниз и заговорил лишь спустя долгое время.
Чжи-чжи, как твои успехи в учебе за эти полгода?
Ночью его и без того глубокие глаза казались особенно черными. Юнь Чжи робко съежился, не смея встретиться с ним взглядом: В... все в порядке. Я старался учиться, но...
Какой послушный, — теплый и сухой палец мужчины провел по юным нежным уголкам глаз Юнь Чжи. — Раз старался, значит, всё хорошо.
http://bllate.org/book/34056/4192463
Готово:
