Сказав это, он улыбнулся Юнь Чжи:
— У меня для тебя есть подарок.
Только тут Юнь Чжи заметил, что на прикроватной тумбочке неизвестно когда появилась какая-то папка.
Сун Цзюньсю взял папку, опустил взгляд, бегло просмотрел её и протянул Юнь Чжи.
Он сказал, что хочет отдать ему в управление сеть зарубежных пекарен.
Этот бренд пекарен работал в высоком ценовом сегменте, а прибыль приносил просто колоссальную. Юнь Чжи любил сладкое и решил, что вполне сможет справиться с этим бизнесом.
Ни у кого нет полного отсутствия амбиций, пусть даже и сиюминутных, поэтому Юнь Чжи загорелся желанием попробовать, а Сун Цзюньсю ещё раньше пообещал подарить ему дело сразу после окончания университета, хотя всё произошло даже быстрее, чем ожидалось.
— Уверен, что справишься?
Юнь Чжи прижал к груди контракт и закивал:
— Брат Цзюньсю, ты такой хороший, я так сильно тебя люблю!
Сун Цзюньсю мягко улыбнулся:
— Если столкнешься с трудностями, можешь обратиться ко мне или... попросить о помощи друзей.
Он сел рядом с Юнь Чжи, в его глазах отражался свет ламп, а во взгляде сквозила нежность.
Слово «друзья» заставило Юнь Чжи мгновенно вспомнить об одном человеке — Чу Ляо, ведь на данный момент из друзей у него был только он.
— Хорошо, я обязательно во всём разберусь!
Вскоре после этого Сун Цзюньсю снова отправил Юнь Чжи за границу.
Сначала он взял Юнь Чжи с собой, чтобы вкратце ознакомить с процессом управления пекарней, велел подойти к делу со всей душой и добавил, что все будущие доходы — большие или маленькие — останутся ему на карманные расходы, после чего, не задерживаясь надолго, уехал.
Изобилующий амбициями Юнь Чжи ради повышения доходов со скрипом в сердце пустился в инвестиции.
Спустя полмесяца чек, выданный Чу Ляо, был полностью исчерпан.
Юнь Чжи прожил на свете двадцать лет, и впервые в его руках оказалось столько денег, поэтому он был полон решимости развернуться вовсю.
В мечтах Юнь Чжи этого чека должно было хватить на открытие ещё шести-семи пекарен. Он хотел арендовать помещения в популярных у молодёжи инстаграмных местах, сделать самый уникальный ремонт, отгрохать самый большой магазин и продавать самую дорогую выпечку.
Но стоило плану дойти до стадии ремонта, как деньги на чеке закончились.
Для удобства он заранее перевёл все средства на карту, и когда терминал неожиданно перестал её принимать, Юнь Чжи с удивлением обнаружил, что деньги испарились всего за полмесяца.
Конечно, не всё ушло на инвестиции: проверив расходы, Юнь Чжи выяснил, что львиная доля средств была потрачена на маркетинг, рекламу и покрытие убытков.
Всё дело было в том, что дорогие ингредиенты оказались крайне недолговечными и портились каждый день, а непроданный хлеб тоже превращался в убыток, отчего у Юнь Чжи сердце кровью обливалось.
Желая сократить эти потери, он прислушался к совету директора по маркетингу, который предложил пригласить для продвижения популярных блогеров ради роста продаж. Юнь Чжи посчитал это отличной идеей, несмотря на то, что гонорары за рекламу влетали в копеечку.
Однако блогеры не смогли поднять продажи, ремонт нового филиала застрял на середине, а денег уже не осталось. Вдобавок из-за недавнего сезонного спада прибыль оставляла желать лучшего, и теперь, оставшись без гроша в кармане, Юнь Чжи столкнулся с серьёзной проблемой финансирования закупок.
Что же делать?
Юнь Чжи думал об этом даже во время учёбы.
Срочно нужны были деньги, и не какая-нибудь малость, а целое состояние.
Долговые дыры в бухгалтерии становились всё больше. Юнь Чжи, выросший в бедности, на дух не переносел долгов и нехватки средств; глядя на неуклонно растущие цифры, он в любой момент чувствовал позывы сбежать в туалет.
Говорят, что дать человеку рыбу — сыт на день, научить ловить рыбу — сыт на всю жизнь. Но Юнь Чжи понятия не имел, как так вышло, что попавшее к нему прекрасное дело не продержалось и месяца?
Разве это не своего рода талант?
Тьфу-тьфу-тьфу!
Деньги, деньги, деньги, нужно срочно найти кого-нибудь и раздобыть деньжат.
У кого же попросить?
Первым кандидатом, разумеется, был Сун Цзюньсю.
Юнь Чжи покачал головой: нет.
Брат Цзюньсю раньше вечно запрещал ему делать что-либо самостоятельно, и вот он наконец-то впервые доверился ему. Если брат Цзюньсю узнает, во что Юнь Чжи превратил всё за полмесяца, как он отреагирует? Вдруг запретит ему вести самостоятельные дела? Чего доброго, ещё и разозлится.
Точно, самостоятельность.
В голове мелькнула искра озарения, и у Юнь Чжи созрел хитроумный план.
Разве Чу Ляо не говорил, что хочет помочь ему стать независимым?
Значит, он должен помочь ему ещё немного, иначе это просто обман!
Именно!
Юнь Чжи словно озарило: прямо посреди лекции он написал Чу Ляо сообщение с требованием денег.
Хотя нет, взять в долг! А когда он сам встанет на ноги, то обязательно вернёт!
А писал он ему потому, что Чу Ляо ещё не вернулся в университет.
Хотя сам велел Юнь Чжи поскорее возвращаться к учёбе, сам же застрял где-то и всё никак не возвращался.
Если верить словам Чу Ляо, он был занят вопросами наследства.
Юнь Чжи от всего сердца желал ему успешного обогащения, чтобы было у кого занять денег на развитие собственного независимого бизнеса.
Чу Ляо, видимо, был занят и ответил лишь спустя какое-то время.
— Разве я не дал тебе чек совсем недавно?
Юнь Чжи заранее заготовил отговорку:
— Чек, который ты дал, мне жалко тратить.
— А если я дам другой, какая разница?
— Юнь Чжи, говори правду, куда ты дел деньги?
— Я же сказал, приберег на потом, — рассердился Юнь Чжи. — Даёшь или нет? Если нет, то и не надо, брат Цзюньсю куда щедрее.
В следующую секунду позвонил Чу Ляо.
Юнь Чжи убедился, что преподаватель на самом дальнем ряду амфитеатра его не видит, и украдкой выскользнул из аудитории.
Голос Чу Ляо раздался в тот же миг, как он принял вызов:
— Ах ты неблагодарный малыш, это я-то не щедрый?
Юнь Чжи смутился:
— Ты сам говорил, что хочешь помочь мне стать независимым. К кому мне ещё обращаться, если не к тебе?
Голосок у него был мягким, и тихонько он говорил так, будто ластился.
Чу Ляо нравилась эта его манера полагаться на него, и тон молодого человека тут же изменился:
— Завтра я кое-кого пришлю, передам тебе деньги, но есть одно условие.
— Какое?
Чу Ляо произнёс:
— Чтобы в течение ближайшего месяца ты ни разу не спал с Сун Цзюньсю.
Экая мелочь, подумал Юнь Чжи. Брат Цзюньсю загружен работой, он в ближайшие два месяца может и вовсе не вернуться.
Юнь Чжи с готовностью согласился:
— Без проблем.
Опасаясь, что Чу Ляо ему не поверит, он изобразил показное отвращение:
— Мне совсем не нравится эта возня.
Чу Ляо остался доволен, но на душе скребли кошки.
Между кланами Сун и Чу давняя вражда, отношения изначально были натянутыми, а теперь из-за Юнь Чжи Чу Ляо и вовсе возненавидел соперника из зависти.
Он считал, что Юнь Чжи не питает к Сун Цзюньсю особого чувства, а терпит его домогательства и принуждение лишь ради денег, поэтому-то Юнь Чжи и говорит, что не любит подобные вещи.
Юнь Чжи...
Раньше он испытывал к Юнь Чжи лишь плотское вожделение и жажду, но теперь к этому примешалось ещё и какое-то жалостливое чувство.
Юнь Чжи такой юный, ослепительно красивый и чистый, его должен спасти другой, более достойный мужчина.
Он хочет вырваться из-под контроля Сун Цзюньсю, поэтому и полагается на него, иначе почему он не просит денег у Сун Цзюньсю?
Это доказывает, что Юнь Чжи жаждет свободы и не любит Сун Цзюньсю.
А Сун Цзюньсю — этот мерзавец Сун Цзюньсю — словно Ду Чжо, похитивший Дяочань, он тот самый нелюбимый человек.
*
Получив деньги, Юнь Чжи с трудом удержал пекарню на плаву, хотя открытие нового филиала временно пришлось отложить.
Было ещё кое-что, доставлявшее Юнь Чжи хлопоты.
Друзья Чу Ляо узнали, что Юнь Чжи пользуется его деньгами, неправильно истолковали их отношения и то и дело в шутку звали его невесткой.
Юнь Чжи несколько раз пытался всё объяснить, но безуспешно.
Он уже собирался пустить всё на самотёк, но круг общения Чу Ляо состоял сплошь из богатых мажоров, и эта новость неведомо как дошла до ушей Сун Цзюньсю.
Во время одной из поездок на родину по случаю праздников, когда они непривычно долго лежали вдвоём на одной постели, лицо Сун Цзюньсю было покрыто испариной, опущенные ресницы казались мокрыми и угольно-черными, дыхание — тяжелым и раскалённым, а сам он излучал невероятную, сногсшибательную сексуальнее.
Юнь Чжи прижимался к нему; его тонкие и нежные, как стебли лотоса, конечности и раскрасневшееся юное лицо дышали жаром, он приподнялся, чтобы поцеловать мужчину.
Поцелуи в такие моменты были на редкость глубокими, но на самом пике страсти Сун Цзюньсю внезапно склонился к его уху и бросил:
— Какие у тебя отношения с Чу Ляо?
Юнь Чжи распахнул глаза и встретился взглядом с глубокими, темными глазами мужчины. Он испуганно вздрогнул, а стонущий звук в его горле, похожий на мяуканье котенка, задрожал и оборвался, не успев сложиться в слова.
Но тут же Сун Цзюньсю ровным тоном произнес:
— Я вспомнил, он твой друг, мы встречались.
Сердце Юнь Чжи ухнуло вниз, словно на американских горках, но от резких перепадов напряжения и зашкаливающих эмоций он переволновался настолько, что у него снова проявилась старая слабость.
Спустя долгое время Сун Цзюньсю отстранился, встал и принёс из ванной горячее полотенце.
— Совсем как щенок.
Услышав это, Юнь Чжи закрыл лицо руками, сгорая от стыда и не смея поднять глаз.
Этой ночью спать на этой постели было нельзя, придётся менять простыни и одеяла.
— Давай перейдем в другую комнату, — сказал Сун Цзюньсю.
Он подхватил Юнь Чжи на руки и направился к выходу из спальни.
Юнь Чжи подумал, что они просто переберутся в другую спальню, но, судя по направлению движения, Сун Цзюньсю нёс его прямо в кабинет.
Юнь Чжи бывал в его кабинете бесчисленное количество раз и даже подолгу читал там обязательную литературу, но вот так... оказаться здесь в таком виде довелось впервые.
Его уложили на широкий письменный стол из древесины в'яза, и тёмная деревянная поверхность выгодно оттеняла его молочно-белые, гладкие, словно мазь, упругие и округлые бёдра.
Юнь Чжи крепко сомкнул колени и попытался одёрнуть коротковатую верхнюю одежду.
— Брат Цзюньсю...
На его ногах и одежде оставались следы, Юнь Чжи испытывал отвращение к самому себе, ему казалось, что от него исходит какой-то запах, и он страстно желал принять ванну, совершенно не понимая, зачем Сун Цзюньсю принёс его в кабинет.
Сун Цзюньсю находился позади него, по-видимому, что-то отыскивая:
— Ещё не время спать, давай поговорим о серьезных вещах.
О каких ещё серьёзных вещах? Почему нельзя сначала принять ванну? Юнь Чжи недоумевал: Сун Цзюньсю был страшным чистюлей и после каждого проявления близости непременно переодевался в чистое, почему же сегодня...
Сегодня всё было не так.
Юнь Чжи изо всех сил пытался сообразить, что именно пошло не так,
но прежде чем он успел додумать мысль до конца, его коленей коснулся приятный холодок.
Юнь Чжи невольно опустил взгляд.
На его колени опустилась длинная тёмно-фиолетовая деревянная линейка — холодное и мрачное чёрное дерево, на котором золотистой краской были выведены какие-то изречения о морали и супружеском долге.
Такая длинная, угловатая и тяжёлая, она при малейшем соприкосновении оставляла розовые следы на его до безумия нежной коже.
Дрожа, Юнь Чжи поднял голову. Он натворил в последнее время слишком много глупостей, и теперь не знал, какая именно из них стала известна Сун Цзюньсю, хотя думал, что тот либо не знает, либо ему всё равно:
— Брат Цзюньсю...
Сун Цзюньсю приподнял его подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза:
— Чжи-чжи, давай поговорим.
— Во-первых, откуда взялись те две суммы, что ты вложил в пекарню?
— И почему Чу Ляо дал тебе денег?
http://bllate.org/book/34056/4192464
Готово:
