Обе не произнесли ни единого лишнего слова.
После того как в аэропорту проводили Чи Яньгэ, Чэнь Сюйцин больше не поддерживала с ней связь, а на странице Чи Яньгэ в соцсетях перестали появляться обновления.
Чэнь Сюйцин, поначалу занятая сутками напролёт, писала расшифровки для съёмок, зарисовывала задуманные раскадровки и перечисляла по меньшей мере миллион разных тем, которые ей хотелось воплотить.
Её шаги превратились в полный хаос, и в конце концов вся комната была завалена скомканными разноцветными стикерами.
Она думала, что жизнь Чи Яньгэ за границей наверняка была яркой и насыщенной, что Чи Яньгэ заведёт новых друзей и в те ночи, когда сама Чэнь Сюйцин уже засыпала, на другом конце земли, где было другое время, будет прогуливаться по улицам Огайо в компании новых знакомых.
Чэнь Сюйцин то и дело вспоминала отдельные мгновения: захмелевшую Чи Яньгэ с раскрасневшимися щеками, которая лежала лицом вниз на стеклянном столе, уткнувшись в согнутые руки, и с затуманенным взором теребила большим и указательным пальцами прядь волос Чэнь Сюйцин.
В её двадцать четвёртый день рождения — первый день рождения спустя больше полугода после расставания с Чи Яньгэ, — посреди ночи Чэнь Сюйцин сидела с друзьями на обочине дороги, глядя в пустоту. Не сделав ни единого глотка алкоголя, она попросила друга позвонить Чи Яньгэ с мобильного.
Вызов прошёл, и на том конце провода, словно находясь в ресторане, среди гула голосов и шумной фоновой музыки прозвучало:
— Алло?
……
Чи Яньгэ, стоявшая перед кабинетом врача, опустила телефон и перебросилась пару словами с сопровождавшим её коллегой-медиком. Её взгляд, последовавший за этим движением, полностью замер, когда она увидела Чэнь Сюйцин.
На расстоянии менее двух метров Чэнь Сюйцин, боясь, что Чи Яньгэ услышит её испуганное сердцебиение, мгновенно напрягла расслабленное тело. Вытянутые ноги медленно подтянулись под стул, и она изо всех сил постаралась сохранить естественный вид, встречаясь взглядом с Чи Яньгэ.
К счастью, в тот момент, когда сопровождающий врач открывал дверь кабинета, Чи Яньгэ пришла в себя. Никто из коллег не заметил ничего странного, и под застывшим и оцепенелым взглядом Чэнь Сюйцин Чи Яньгэ вошла в кабинет, где находились Цао Чуньфан с дочерью.
Почти две минуты спустя Чэнь Сюйцин почувствовала, как её покинули все силы. Придя в себя, она осознала главное.
Столько врачей вошло в кабинет — неужели результаты обследования Юэюэ оказались плохими?
При этой мысли недавнее смущение, тревога и горечь Чэнь Сюйцин рассеялись без следа. Она вскочила, в несколько шагов подбежала к двери кабинета и прижалась к ней лицом в надежде услышать хоть какой-то звук.
Разумеется, услышать не удалось ничего.
Чэнь Сюйцин принялась взад-вперёд мерить шагами пространство у дверей кабинета, затем вспомнила, полезла в интернет и принялась искать информацию о связи Чи Яньгэ с больницей города Ланьшань. Увидев под удостоверением личности Чи Яньгэ подпись «заместитель главного врача», Чэнь Сюйцин в тревоге закусила кончик большого пальца.
Снова и снова прокручивая вверх и вниз резюме Чи Яньгэ, а затем возвращаясь к фотографии в служебном удостоверении, где Чи Яньгэ была в белом халате и с дежурной улыбкой, Чэнь Сюйцин волновало вовсе не то, что она когда-то была её идеалом недосягаемой чистоты, а куда больше — какое значение имеет Чи Яньгэ для этой больницы.
Чем важнее она была, тем серьёзнее обстояло дело.
Чэнь Сюйцин вышла из браузера, поочерёдно открыла банковское приложение, где высветился остаток на счёте, и на миг прищурилась, погрузившись в раздумья.
Наконец, зайдя в WeChat, она сама отправила сообщение своей сестре Чэнь Или.
Цао Чуньфан вышла из кабинета лишь полчаса спустя. Прижимая к себе Као Юэ, она заливалась слезами, а её глаза были красными и опухшими — от этого зрелища сердце Чэнь Сюйцин упало ещё сильнее.
— Госпожа Чэнь... Врач говорит, что девочку нужно госпитализировать сегодня же, и чем быстрее прооперируют, тем лучше...
Выслушав Цао Чуньфан, Чэнь Сюйцин перевела взгляд на стоявшую рядом медсестру, которая тихо обрисовала тяжёлое состояние Као Юэ.
У ребёнка обнаружился тяжёлый врождённый порок сердца, в любой момент существовала угроза для жизни, и консервативное лечение было невозможно.
Оформив госпитализацию, Чэнь Сюйцин некоторое время смотрела через стекло на Као Юэ. Цао Чуньфан осталась внутри ухаживать за девочкой и в ближайшее время уходить не собиралась.
Чэнь Сюйцин коротко обрисовала в рабочем чате ситуацию в семье Цао Чуньфан, попросив коллегу сначала отправиться за материалом в другое место, а сама пообещала вернуться на следующий день.
Завершив дела, Чэнь Сюйцин ещё раз бросила взгляд на силуэт Цао Чуньфан, легко вздохнула, вышла из детского отделения и направилась к креслам у стеклянной стены в общественной зоне отдыха рядом с лифтом.
Лишь теперь её внимание вернулось к вопросу: стоит ли писать Чи Яньгэ в WeChat?
Если говорить откровенно, она уже не испытывала к Чи Яньгэ прежней страсти — возможно, чувства исчезли окончательно, и она полагала, что с Чи Яньгэ дело обстоит точно так же.
Напротив Чэнь Сюйцин находился вход в пассажирские лифты. Ровно на пятой минуте её раздумий над аватаром Чи Яньгэ в WeChat та появилась в проёме лифта.
На ещё большей дистанции, чем при первой встрече, она казалась призрачным силуэтом из сновидения. Чи Яньгэ по-прежнему говорила по телефону, а её торопливая походка и манера говорить были всё такими же сосредоточенными.
Увидев Чи Яньгэ, Чэнь Сюйцин вскочила на ноги, но тут же сочла своё поведение смешным — это сильно напоминало провинившуюся ученицу, которую поймали с телефоном на уроке. Хотя вероятность была невелика, она всё же боялась, что Чи Яньгэ её не заметит, и тело опередило разум, толкнув её навстречу Чи Яньгэ.
Когда они уже почти столкнулись, Чэнь Сюйцин остановилась.
Разговаривая по телефону, люди всегда проявляют особую сосредоточенность. Спохватившись в последний момент, чтобы не врезаться в человека, Чи Яньгэ остановилась и с удивлением встретилась взглядом с Чэнь Сюйцин, от которой её отделяло расстояние всего в один шаг.
Чэнь Сюйцин судорожно сжала кулаки за спиной — даже когда она впервые поднималась на сцену за наградой, она не испытывала такого волнения.
— Чи Яньгэ.
Чэнь Сюйцин услышала собственный голос, в котором таилась едва уловимая дрожь.
Экран телефона Чи Яньгэ погас, и она отвела аппарат от уха — неизвестно, завершила ли она вызов, — одарив собеседницу спокойной и мягкой улыбкой:
— Сюйцин, мы снова столкнулись.
Телефон всё ещё прижимался к бедру, а свободным пальцем Чи Яньгэ указала в сторону детского отделения:
— Кого-то ждёшь?
Всё в том же белом халате, с бейджем на груди, с надписью «Заместитель главного врача Первой народной больницы города Ланьшань», в незнакомой Чэнь Сюйцин оправе в тонкую рамку — в глубине глаз Чи Яньгэ не было ни радости от встречи после разлуки, ни эмоций при виде старой знакомой.
Профессиональная, авторитетная — в облике Чи Яньгэ не осталось ничего от прежней неё.
Чэнь Сюйцин хотела непринужденно переброситься парочкой дежурных фраз, но губы будто сковало морозом, и она не могла вымолвить ни слова.
Чи Яньгэ же сунула руки в карманы — в её позе угадывался и терпеливый врач, и терпеливый старший человек, безмолвно ожидавшая следующей реплики Чэнь Сюйцин.
Когда мимо них кто-то прошёл, Чэнь Сюйцин сглотнула вязкую слюну:
— Ребёнка только что госпитализировали, хочу посмотреть, как обстоят дела, прежде чем уходить.
— Мм, сильно не переживай, по вечерам за детьми присматривают дежурные врачи и медсёстры.
Чэнь Сюйцин:
— Её состояние очень тяжёлое?
Чи Яньгэ посмотрела на эскалатор и слегка нахмурилась:
— Дефект межжелудочковой перегородки девять миллиметров, осложнённый лёгочной гипертензией...
Не прошло и секунды, как Чи Яньгэ вернулась к размышлениям и вновь озарила лицо стандартной улыбкой:
— Не бойся, я сделаю всё возможное.
— Тогда ты... — Чэнь Сюйцин хотела спросить, испытывает ли Чи Яньгэ в последнее время прежний стресс, от которого не может уснуть, или не мучают ли её по ночам приступы удушья от переутомления, но не знала, с каких позиций задавать такой вопрос. — Тебе тоже нужно больше отдыхать.
Чи Яньгэ медленно моргнула, и в её взгляде мелькнула смесь желания всё отпустить и неизбежного смирения.
Воцарилось зловещее молчание.
Взгляд Чэнь Сюйцин устремился в пол, и она смущенно почесала мочку уха, размышляя, не стесняет ли она Чи Яньгэ, которой из вежливости неудобно первой сказать о своём уходе.
В этот час у входа в детское стационарное отделение уже не было дневной толкучки: изредка проходили матери, катившие капельницы с больными детьми, или женщины, выбегавшие из палат, чтобы спешно сделать телефонный звонок.
Встретиться здесь и обмениваться любезностями — право слово, хуже места не придумаешь. И Чэнь Сюйцин, окончательно решившись, опустила руки.
— Я тогда по—
— У тебя есть где ночевать сегодня?
Чи Яньгэ прерла её на полуслове.
А?
В сознании Чэнь Сюйцин прозвучал лишённый всяких эмоций, растерянный и пустой междометный отзвук.
Чи Яньгэ взглянула на часы:
— В десять пятнадцать у меня ещё будет консилиум. Жди меня в кафе на третьем этаже, а ночевать сегодня останешься у меня.
С этими словами, не дожидаясь ответа Чэнь Сюйцин, она поспешила прочь, оставив позади лишь свой стремительный силуэт.
Открытая кофейня закрывалась в десять, но официант из жалости оставил Чэнь Сюйцин самый крайний столик. Почувствовав себя неловко от такого внимания, когда её пересаживали, она подумала про себя, что в больничном кафе города Ланьшань работают поистине отзывчивые люди.
В половине одиннадцатого Чи Яньгэ, уже переодетая в повседневную одежду, подошла и позвала Чэнь Сюйцин. Та поднялась и, на ходу придумывая тему для разговора, семенила чуть позади, рассказывая, что снова заходила проведать Юэюэ и к счастью, ребёнок выглядел относительно стабильным.
Чи Яньгэ лишь отвечала на сообщения в телефоне, изредка бросая в ответ короткие реплики.
Они вошли в лифт и встали по обе стороны в самом глубу. Двери закрылись, и Чи Яньгэ спросила:
— Какими судьбами ты в Ланьшане? Перебралась сюда жить?
Чэнь Сюйцин покачала головой:
— Нет.
Чи Яньгэ придержала кнопку открытия для вошедшего человека, а когда посторонний вышел на первом этаже, лифт продолжил движение к минус второму этажу, и она задала новый вопрос:
— Ты завязала романтические отношения?
Чэнь Сюйцин мысленно вспомнила про неотправленное Цянь Ши сообщение. Раз оно до сих пор не отправлено, то и полноценным расставанием это считать было нельзя.
Помедлив, она ответила:
— Угу.
Двери лифта открылись, но Чи Яньгэ не сдвинулась с места. Спустя мгновение она неспешно направилась к выходу и в ответ бросила короткое:
— Угу.
Глава 2. Пролог — Часть 2
Всё менялось со временем — не только статус Чи Яньгэ, но и скорость её шаговой ходьбы.
Шагнув из лифта на подземную парковку, Чи Яньгэ шла не оглядываясь, чеканя шаг, словно начисто забыла о существовании следовавшей за ней Чэнь Сюйцин.
Чэнь Сюйцин пришлось семенить вприпрыжку, чтобы кое-как поспевать за ней. По поджатым губам Чи Яньгэ она моментально уловила её скрытое раздражение, но, поразмыслив, решила, что эта стремительная ходьба, отсутствие лишних слов и каменное выражение лица — всего лишь профессиональная привычка врача.
Впрочем, не стоит делать поспешных выводов.
Машина оказалась серебристым внедорожником, и когда Чэнь Сюйцин уже потянула ручку задней двери, намереваясь закинуть туда фоторюкзак, Чи Яньгэ окликнула её:
— Садись на переднее сиденье.
Чэнь Сюйцин торопливо пояснила:
— ...Я только сумку положу!
Захлопнув дверь, она быстрой пробежкой обошла машину и забралась на пассажирское сиденье. Не отрывая пальцев от экрана телефона, Чи Яньгэ бросила на ходу:
— Тётя знает, что ты одна приехала в Ланьшань?
Чэнь Сюйцин не знала, что ответить.
В глазах Чи Яньгэ она, пожалуй, оставалась всё той же непослушной, шныряющей повсюду и создающей опасности девчонкой, хотя ей вообще-то уже исполнилось двадцать девять.
http://bllate.org/book/34054/4192241
Готово:
