Лето 2023 года выдалось временем сильнейших ливней, и потоки воды затопили главную дорогу, ведущую из уезда Пэйгуань.
Черный внедорожник объезжал горы, колеса то и дело взметали брызги бурой грязи, и лишь к трем часам пятнадцати минутам дня машина наконец выехала на асфальтированное шоссе в пригороде города Ланьшань, беря курс на Первую народную больницу в восточном районе города.
Сидевшая на пассажирском сиденье Чэнь Сюйцин скрестила руки на груди, сильно хмурясь, и время от времени бросала взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая за Цао Чуньфан, которая крепко прижимала к себе ребенка на заднем сиденье.
Тяжелые капли дождя барабанили по кузову, но Чэнь Сюйцин отвела взгляд лишь потому, что впереди загорелся красный свет светофора, и молча вздохнула.
Её зажатый в ладони телефон снова вибрировал пять раз подряд.
Чэнь Сюйцин открыла WeChat: последней фразой от Цянь Ши было «Всё, давай расстанемся, Чэнь Сюйцин». Чэнь Сюйцин быстро напечатала в поле ввода строку многоточий, но, подумав, сочла это неуместным, стерла и заново написала вполне серьезное: «Давай позже созвонимся». Отправив сообщение, она в ответ получила ярко-красный восклицательный знак.
Чэнь Сюйцин была знакома с Цянь Ши уже шесть лет, они встречались почти полгода, и большую часть этого времени их отношения сопровождались постоянными ссорами. Перед тем как Чэнь Сюйцин отправилась по делам, Цянь Ши сидела в гостиной и ледяным тоном спросила, действительно ли Чэнь Сюйцин когда-нибудь любила её.
Наверное, добившись расположения Чэнь Сюйцин, она обнаружила, что обращение с ней как с возлюбленной оказалось куда хуже, чем когда они были просто подругами, и разница была слишком разительной.
Накануне вечером Цянь Ши до двух часов ночи тусила с друзьями в клубе под музыку и позвонила Чэнь Сюйцин, чтобы та её забрала. Чэнь Сюйцин послушно приехала, не стала устраивать скандал, благополучно отвезла Цянь Ши домой и весь вечер суетилась, ухаживая за перебравшей алкоголя девушкой.
Поэтому, услышав те странные слова Цянь Ши, Чэнь Сюйцин, уже стоя у двери с чемоданом в руке, лишь озадаченно обернулась.
Но Цянь Ши уже встала с дивана, оставив Чэнь Сюйцин созерцать лишь решительно удаляющуюся в спальню спину.
Вернувшись мыслями к злосчастному восклицательному знаку на экране, Чэнь Сюйцин ощутила в глубине души лишь какое-то неописуемо странное чувство. Пока она, уставившись на дисплей, онемевшими пальцами не знала, что и делать, сидевшая на заднем сиденье Цао Чуньфан вдруг заговорила с ломаным путунхуа:
— Ч-чэнь, госпожа Чэнь, у моего ребенка действительно порок сердца? Вдруг тот врач просто ошиблась? Мы с его отцом абсолютно здоровы, с чего бы у ребенка больное сердце… Что же теперь делать моей девочке?..
От того момента, как Чэнь Сюйцин опустилась на колени и кончиками пальцев коснулась посиневших губ ребенка, до уговоров этой семьи пройти обследование в больнице уезда Пэйгуань и рекомендации тамошних врачей перевестись в больницу города Ланьшань для более точной диагностики, прошло всего-навсего полтора дня. И было вполне естественно, что мать ребенка оказалась не в силах с этим смириться.
Глядя на плачущую Цао Чуньфан, которая годилась ей в матери, Чэнь Сюйцин чувствовала, будто её сердце сжали чьи-то тиски. За те годы, что она снимала документальные фильмы о людях, ей то и дело доводилось сталкиваться с подобными ситуациями.
Коллеги по съемочной группе советовали ей не принимать всё так близко к сердцу, иначе в мире окажется слишком много историй, способных причинить боль и терзания. Цянь Ши тоже вечно жаловалась, что она слишком любит совать нос не в свои дела — мол, сняла сюжет и тут же забыла, какое тебе дело до чужой жизни и смерти, зачем постоянно оглядываться назад и наживать себе проблемы.
Одно дело — рассуждать об этом в теории, и совсем другое — сталкиваться с суровой реальностью.
Пока Цао Чуньфан обследовала ребенка в уездной больнице, Чэнь Сюйцин пряталась в туате, сдерживая слезы. Едва справившись с горем, она тут же позвонила другу, работавшему в ланьшаньской больнице, чтобы проконсультироваться насчет порядка приема пациентов.
Прошедшая ночь и несколько часов пути до Ланьшаня позволили Чэнь Сюйцин хоть немного остудить голову: к счастью, теоретически врожденные пороки сердца у детей при раннем выявлении лечатся с гораздо большей вероятностью.
Натянув улыбку, Чэнь Сюйцин постаралась утешить Цао Чуньфан:
— Тетя Цао, врач Чжан из уездной больницы только что говорила, что многие детские болезни сердца можно вовремя взять под контроль, если обнаружить их на ранней стадии. С Юэюэ непременно всё будет хорошо.
— Госпожа Чэнь, большое вам спасибо за то, что подсказали… Мы-то всё думали, что малышу просто железа не хватает…
Чэнь Сюйцин посмотрела в окно:
— Я и сама… знаю об этом только потому, что раньше была знакома с врачом.
За рулем машины сидела женщина-водитель, которая постоянно сотрудничала с документальной группой Чэнь Сюйцин. Ее фамилия была Ли, и она отличалась неизменной собранностью, но, услышав слова Чэнь Сюйцин, все же не удержалась и на секунду бросила на ту косой взгляд.
Она помнила лишь, что у Чэнь Сюйцин есть знакомая по фамилии Цзян, которая работает офтальмологом, но никак не ожидала, что та разбирается еще и в кардиологии.
Добравшись до кардиохирургического центра ланьшаньской больницы и поднявшись прямиком на одиннадцатый этаж, Цао Чуньфан перед самым входом в кабинет снова принялась рассыпаться в благодарностях перед Чэнь Сюйцин. Та поддержала женщину, велев ей поскорее вести ребенка на прием, а сама осталась ждать снаружи.
Когда дверь кабинета закрылась, Чэнь Сюйцин наконец выдохнула и, присев на ближайший ряд сидений в коридоре, принялась звонить Цянь Ши.
Вызов был заблокирован — на этот раз Цянь Ши решилась порвать окончательно.
Чэнь Сюйцин не оставалось ничего другого, как набрать ответное сообщение на слова Цянь Ши.
Каково систолическое давление у пациента?
Если давление останется нестабильным, немедленно звоните мне, я постараюсь приехать как можно скорее.
Услышав доносившиеся справа спереди шаги и знакомый женский голос, Чэнь Сюйцин забыла нажать кнопку отправки и лишь машинально подняла голову.
Окруженная людьми посреди больничного коридора, женщина в темно-синем хирургическом костюме и надетом поверх него коротком белом халате с сосредоточенным выражением лица слушала собеседника по телефону. Несмотря на то, что за прошедшие шесть лет она заметно похудела, а её черты лица стали гораздо взрослее, в глазах Чэнь Сюйцин это была всё та же девушка, которую она шесть лет назад лично проводила в аэропорт, после чего всякая связь между ними оборвалась.
Дочь соседей по дому Чэнь Сюйцин, Чи Яньгэ.
Новый год шесть лет назад пришелся на день рождения Чэнь Сюйцин. В тот день она получила известие, что её первый самостоятельный документальный короткометражный фильм успешно прошел первый отборочный тур кинофестиваля, и от радости запрыгала вместе со знакомыми.
Кто-то из друзей хлопнул ее по плечу:
— Эй-эй, всё, хорош радоваться, сперва глянь, тебе с незнакомого номера звонят, вдруг опять какие-то хорошие новости.
— Неужели, Чэнь Сюйцин? Неужели и тот инвестор, с которым мы общались, решил дать ответ? Ой, если и это выгорит, мне придется тут же величать тебя не иначе как режиссер Чэнь.
Номер, который друзья сочли незнакомым, для самой Чэнь Сюйцин таковым не был. У нее имелась одна странная привычка: чем ближе и дороже ей был человек, тем меньше вероятность, что она занесет его в записную книжку под каким-либо именем.
И в WeChat она оставляла всё в первозданном виде, и номер телефона хранила неизменным.
Это был звонок от Чи Яньгэ — та набрала ее номер и тут же сбросила вызов.
Захлестнутая работой Чи Яньгэ редко выходила на связь, и Чэнь Сюйцин, бросив друзей, отправилась на съемную квартиру Чи Яньгэ, даже не спрашивая о причине — просто открыла дверь по отпечатку пальца.
Она ухаживала за пылавшей в жару и казавшейся насквозь больной Чи Яньгэ. В какой-то момент Чи Яньгэ неожиданно спросила, сможет ли она остаться.
Чэнь Сюйцин, которая как раз только что согласилась делить квартиру с друзьями, не задумываясь кивнула, а на следующий день, держа телефон в метре от уха, слушала яростную ругань подруги на другом конце провода.
Сжалившись, Чэнь Сюйцин заранее перевела подруге плату за аренду сразу за целый год, и лишь тогда ее простили.
В то время Чэнь Сюйцин только закончила работу над фильмом и как раз подыскивала тему для следующего, забившись в раковину затворницы у Чи Яньгэ.
Она провожала Чи Яньгэ по утрам, готовила ужин, ждала, пока еда остынет, засыпала за обеденным столом и встречала возвращавшуюся поздно ночью уставшую Чи Яньгэ.
Этот период оборвался в конце весны, незадолго до начала лета. Если вдуматься, они прожили вместе под одной крышей всего месяцев пять-шесть.
Ради того, о чем Чи Яньгэ не могла попросить словами, она была готова на всё.
А после были те, кто провожал Чи Яньгэ в путь: вся её семья, родители Чи Яньгэ. Чэнь Сюйцин оказалась последней, кто обнял Чи Яньгэ на прощание.
http://bllate.org/book/34054/4192240
Готово:
