Цзинаньчэн — край, чьи образы вечно живут в снах и грёзах народа Чу.
В «Стратегиях Сражающихся царств: Планах Чу» сохранилась запись: «Правящий Чу совершил выезд в Топь Юньмэн, его колесницы растянулись на тысячи верст, а знамена затмили небо. Возгорающиеся в полях огни подобны радугам, а рев быков и тигров подобен грому». Сколь величественно, сколь блистательно!
Ди Цие всю дорогу слушал, как Цзян Ян расписывает Цзинчу, и ему казалось, что тот безбожно приукрашивает действительность. Но когда он воочию увидел Цзинаньчэн, поднявшись на возвышенность, то был поражен: город оказался столь процветающим и грандиозным, что дух захватывало.
На востоке Цзинаньчэн граничил с Топью Юньмэн, вокруг города вились воды Чжицзян. Высокие серо-голубые городские башни в лучах утреннего солнца словно искрились золотом. Внутри города тянулись ввысь просторные террасы и высокие павильоны, изящные беседки высились одна за другой. Фиолетовые испарения, плывущие с востока, окутывали город туманом, превращая его из земного поселения в некое подобие небесного дворца.
Глядя с городской стены на восток, можно было увидеть бескрайнюю водную гладь Топи Юньмэн, где у самого лагеря водного флота, сцепляясь бортами, стояли бесчисленные суда. Это был непобедимый флот, созданный собственными руками Гу Ле.
За стенами Цзинаньчэна народ выстроился вдоль дороги, приветствуя Правящего Чу восторженными криками.
Ди Цие, глядя на Цзинаньчэн, с первого взгляда понял: это больше не место для охоты царей эпохи Сражающихся царств, и не место, куда когда-то жаловали титулы. Это был город, глубоко запечатлевший на себе печать Правящего Чу — Гу Ле.
Сердце его наполнилось радостью.
Армия вернулась в город после великой победы — взятия Шучжоу, — и, разумеется, надлежало воздвигнуть алтарь для жертвоприношений предкам, дабы утешить души почивших правителей Чу.
Дворец Правящего Чу в самом сердце Цзинаньчэна отличался невообразимой красотой, но была в нем одна особенность: прямо напротив, симметрично дворцу, высилась длинная лестница, ведущая к высокой платформе из древесины утун. Она устремлялась в самое небо и называлась Терраса Взлетающего Феникса.
В день возвращения, после полудня, когда солнце стояло в зените, даос вычислил благоприятное время, и Гу Ле взошел на террасу для совершения обряда.
Ди Цие прежде читал об этих древних ритуалах лишь в книгах. К тому же из-за неловкости после памятной пьянки он всё это время старался избегать встреч с Гу Ле, а потому совершенно не знал, чего ожидать. Он с любопытством наблюдал за происходящим, стоя среди военачальников по обе стороны длинной лестницы Террасы Взлетающего Феникса.
После смерти Гу Линьшэна все песни Чу стали печальными.
Настал назначенный час. Зазвучали шэны и сяо, запели глиняные сюни. Скорбные песни чусцев напоминали плач ночных призраков. Под бой армейских барабанов чуские шаманы в масках начали священный танец; их движения были неистовыми, словно в безумии, — казалось, это танцуют сами блуждающие души.
Все происходящее напоминало сцену из царства теней, но разворачивалось под ярким полуденным солнцем. Царила странная, торжественная атмосфера. Чусцы не могли сдержать слез, и даже Ди Цие, будучи чужаком, почувствовал, как сердце невольно дрожит в такт барабанам, отзываясь беспричинной тоской.
Внезапно музыка стихла. Раздался один гулкий удар барабана, и шаманы пали ниц. Из дворцовых ворот вышел Гу Ле и направился к Террасе Взлетающего Феникса.
На нем были лишь тонкие черные одежды для жертвоприношений, из-за чего его фигура казалась еще выше, чем в обычных парадных облачениях. Длинные, как ночная тьма, волосы были высоко собраны в хвост — в точности как у древних правителей Чу. Однако, в отличие от них, верхнюю часть одеяния он спустил и повязал на поясе, обнажив торс.
Народ, стоявший вдоль дороги, падал на колени по мере его приближения.
Лишь когда Гу Ле взошел на лестницу и прошел мимо, Ди Цие понял, почему тот не стал одеваться по всем правилам.
На лопатках Гу Ле, словно танцующий в море огня феникс, алела татуировка. Цвет её был столь ярко-алым, что казалось, из раны вот-вот хлынет кровь.
Она была настолько живой и страстной, что невольно возникало ощущение, будто это не просто рисунок на коже, а нечто, рожденное вместе с самим Гу Ле.
Чусцы благоговейно взирали на своего правителя, на своего Огненного Феникса, на своего бога войны. Их взгляды горели огнем, словно они окутывали Гу Ле пламенем своей гордости и кровавой мести.
Ди Цие неотрывно смотрел, как Гу Ле шаг за шагом поднимается по ступеням. Вокруг него не было ни единого взгляда, который не был бы пронизан фанатизмом — всякий мог увидеть, как сильно народ Чу любит своего правителя.
И все же Ди Цие не мог отделаться от мысли: они смотрят на Правящего Чу, а не на Гу Ле.
Этот силуэт казался бесконечно одиноким.
Он смотрел, как Гу Ле исполняет сложные древние обряды, как вновь звучит музыка, как Гу Ле трижды кланяется правителям Чу.
Смотрел, как Лу И поднимается на террасу, чтобы поместить прах своих родителей в святилище Чу, исполняя их последнюю волю. Этот хитрый военачальник был настолько искренен в своем почтении, что в кровь расшиб лоб перед поминальными табличками.
Лу И был человеком, который умеет быть прямолинейным, когда это нужно, и изворотливым, когда того требуют обстоятельства. Такой человек никогда не бывает по-настоящему простодушным. Напротив, именно благодаря своей невероятной проницательности и умению оценивать ситуацию, он точно знал, когда следует говорить прямо, а когда — держать язык за зубами.
Потому Лу И и называли хитрым военачальником.
По логике вещей, преданность чускому народу, которую демонстрировал такой человек, могла быть лишь наполовину продиктована кровным родством, а наполовину — красивыми словами.
Но до тех пор, пока Ди Цие не увидел своими глазами, как лоб Лу И окрасился кровью перед табличками предков.
Ди Цие опустил взгляд, погрузившись в раздумья. Он что-то почувствовал, но не мог до конца собрать мысли воедино.
Не успел он разобраться в себе, как со стороны служителей донеслись возгласы, передаваемые по цепочке: — Позвать Ди Цие!
Жертвоприношение предкам — почему зовут его?
Он огляделся. Цзян Ян отчаянно подавал ему знаки глазами. Тогда Ди Цие, следуя этикету, которому обучил его Цзян Ян в Шучжоу, медленно вышел из строя, поклонился в сторону Гу Ле на высокой платформе и начал подниматься по ступеням с правой стороны.
Гу Ле взошел на террасу не только для того, чтобы отчитаться перед предками о взятии Шучжоу, но и чтобы пожаловать Лу И и Ди Цие титулы генералов.
В прошлой жизни Гу Ле действовал точно так же. Ди Цие всё равно обладал талантом завоевывать сердца солдат, и Гу Ле не видел смысла ничего менять. Он просто повторил всё по образцу, лишь максимально упростив церемонию, чтобы лишний раз не давать поводов для сплетен вокруг имени Ди Цие.
У великих генералов Армии Чу не было вычурных титулов — Гу Ле не любил подобной мишуры, всех жаловал просто званием великого генерала.
Гу Ле прекрасно знал, кто на что способен и какие задачи может выполнить — у него был свой расчет. Что касается титулов — это было неважно. Даже пять главных ударных армий Чу он именовал просто: Первая армия, Вторая армия и так далее. Посторонние не могли понять, где водный флот, а где сухопутные войска.
Лу И привел свои войска добровольно и уже давно перевел их на чуский устав, так что назначение его великим генералом было лишь формальностью.
С Ди Цие было сложнее. Пришлось отбирать отборных воинов, чтобы укомплектовать ему личную гвардию правого главнокомандующего, а также Конницу Тигров, Барсов и Волков. Гу Ле пришлось немало потрудиться. К тому же этот мальчишка в последнее время избегал его, и Гу Ле, проявив доброту, решил собрать для Ди Цие тех самых упрямцев, которым тот доверял больше всего в своей прошлой жизни.
Перед глазами Гу Ле стояли два новоиспеченных генерала. Он посмотрел вниз, на террасу: там, под ней, стояли сановники и простой народ Великого Чу. Переведя взгляд на восток, он увидел бесчисленные ряды военных кораблей в Топи Юньмэн.
Пройдет еще два года, и он будет править всем миром, основав империю Великого Чу.
Даос читал молитвенные тексты, обращенные к небу и земле. Гу Ле слушал слова, полные чуской скорби, и его взгляд остановился на макушке Ди Цие, стоявшего на коленях. Он погрузился в самоанализ: в душе его была и радость, и печаль, но всё это оставалось на поверхности. Глубоко внутри не было ни мучительной боли, ни исступленного ликования.
В углу террасы на коленях стояла группа людей, которые, если подумать, приходились Гу Ле родственниками.
Со времен Сражающихся царств и до династии Янь чусцы ни на день не покидали Цзинаньчэн. Пока однажды император династии Янь не уничтожил девять колен рода Правящего Чу под предлогом обвинения в измене.
Правитель Чу был оклеветан без причины, что вызвало народный гнев. Один ученый даже в ярости бросился на столб в местном суде, когда там зачитывали обвинения, и погиб, отстаивая невиновность Правителя Чу.
Император династии Янь пришел в ярость и приказал чиновникам за одну ночь сочинить девять обвинительных актов, названных Девятью преступлениями, и объявить их всей стране, чтобы заткнуть рты недовольным.
Издав этот указ, император династии Янь уничтожил девять колен Гу Линьшэна. Но в конце концов, чувствуя себя вором, боящимся возмездия мстительных духов, он обратился за советом к высокому монаху, желая пресечь судьбу рода Чу-Гу.
Монах посоветовал императору разослать половину чусцев по четырем сторонам света, а затем найти другой род с фамилией Гу, не имеющий никакого отношения к Цзинчу, и переселить его в Цзинчжоу. Со временем все забыли бы, что это другие Гу.
Так повезло клану Гу из Чжунчжоу. Это был самый заурядный клан: ни талантов, ни богатства. Единственное, чем они могли похвастаться — это родство через браки с боковой ветвью клана Лю, одного из четырех великих знатных кланов. Кто бы мог подумать, что однажды титул Правителя Чу свалится им как снег на голову.
Род Правителя Чу прервался, и клан Гу из Чжунчжоу занял чужое гнездо. Цзинчжоу, исконная земля Чу, осталась, но народ рассеялся по свету. С тех пор чусцы пели лишь печальные песни — песни о кровавой мести и о родной земле Юньмэн.
Прошли годы. Клан Гу из Чжунчжоу номинально считался хозяином Цзинчу, но на деле уже давно контролировался кланом Лю.
Пока не начались восстания против династии Янь. Гу Ле поднял Армию Чу, прорвался через границы и повел народ Чу обратно, к Топи Юньмэн.
В тот день, когда Армия Чу подошла к Цзинаньчэну, городские ворота открылись сами собой, без единого выстрела.
Перед воротами стояли поминальные таблички Правителя Чу. Весь клан Гу из Чжунчжоу, пав ниц перед ними, рыдал навзрыд. Старейшины проклинали беззаконного императора династии Янь и оплакивали верность и доблесть Правителя Чу. Клан Гу из Чжунчжоу поклялся отдать все богатства и войска Цзинчжоу, умоляя Гу Ле включить их в генеалогическое древо Цзинчу.
Гу Ле согласился, воздвиг Террасу Взлетающего Феникса и открыл записи о роде.
В истории это событие назвали Признанием в Цзинаньчэне.
Так, благодаря тому, что Гу Ле признал этих дешевых родственников из клана Гу, все богатства и влияние, которые клан Лю десять лет копил в Цзинчжоу, оказались в его руках.
Тогда, в прошлой жизни, эта сделка казалась выгодной.
Взгляд Гу Ле потемнел. Согласно ритуалу, он передал Ди Цие половину тигриной печати. Встретившись с ним взглядом, он едва заметно улыбнулся уголками губ, но тут же безразлично поджал их.
Едва войдя в Цзинаньчэн, Ди Цие превратился из сельского жителя в великого генерала. После церемонии на Террасе Взлетающего Феникса он стал самым почетным гостем на пиру в честь единства правителя и подданных.
Гу Ле на террасе выпил три чаши крепкого вина и, не имея сил следить за ним, вскоре ушел во дворец.
Даос Янь Фагу сидел у ступеней дворца и жевал арахис.
Белоснежное метелка-опахало была небрежно брошена на землю. На нем был новый серый даосский халат, в который он облачился для гадания в день жертвоприношения, но этот халат на нем выглядел так, будто он был обычным мошенником, промышляющим предсказаниями. Глядя на него издалека, Гу Ле подумал, что его любимый генерал выглядит как серая полевая мышь — воистину, талант к перевоплощению.
Заметив возвращение государя, Янь Фагу важно отряхнул с себя шелуху, подобрал опахало и с показной важностью согнулся в поклоне: — Приветствую государя.
http://bllate.org/book/34033/4189035
Готово:
