— Ничего страшного, тогда я пойду, дядя Е. — Его голос звучал спокойно, он старался держать спину прямо, изо всех сил цепляясь за остатки собственного достоинства.
Когда он дошел до двери, то на мгновение замешкался и, слегка повернув голову, бросил короткий взгляд на Е Жуншу, который, как и с самого прихода Е Босюаня, послушно сидел в инвалидном кресле, обхватив руками голень. Казалось, он напоминал: не забудь о своем обещании.
Е Жуншу, чьи глаза беспокойно блуждали по сторонам, случайно встретился с ним взглядом. Он на секунду застыл, а потом махнул рукой: «Понял, жадный главный герой».
Только после этого Цинь Чаоянь плотно закрыл дверь палаты, холодным взглядом скользнул по коридору и направился к лифту.
Не успел он пройти и нескольких шагов, как рука, засунутая в карман, вдруг наткнулась на маленький круглый флакон. Достав его, он понял, что это лечебный спрей Е Жуншу.
В тот момент в палате было два флакона. Когда он бросился спасать Е Жуншу, то машинально схватил один, а второй упал на пол — позже его подобрала Линь Цзяоцзяо и положила обратно рядом с Е Жуншу.
Лекарства для младшего господина семьи Е стоили недешево, тем более такие, что спасали жизнь.
Цинь Чаоянь на мгновение задержал взгляд на флаконе, усмехнулся и повернул назад.
***
В палате Е Босюань с некоторым удивлением наблюдал, как Цинь Чаоянь уходит, ведя себя достойно и сдержанно.
Этот внебрачный сын семьи Цинь оказался совсем не таким, как гласили слухи.
Впрочем, вскоре он перевел взгляд обратно на своего драгоценного сына, и выражение его лица мгновенно смягчилось.
— Сюй-юй, тот телохранитель из семьи Цинь точно ничего тебе не сделал? — Он протянул руку и погладил слегка взъерошенные волосы Е Жуншу. Вспоминая, как в прошлом году из-за его собственной неосмотрительности сына чуть не похитил какой-то извращенец, он невольно содрогнулся.
Обожжешься на молоке — будешь дуть на воду.
Е Жуншу ухватился за руку отца и мягко, успокаивающе произнес:
— Правда, ничего не случилось. Там были и двоюродная сестра, и сиделка, а дядя Чэнь и остальные тоже быстро подоспели.
Дядя Чэнь был телохранителем семьи Е — отставным военным, которого наняли за большие деньги после того, как в прошлом году с Е Жуншу едва не случилась беда.
Убедившись, что сын говорит правду, Е Босюань наконец немного выдохнул. Поколебавшись, он снова спросил:
— Кстати, Сюй-юй, ты помнишь, как именно упал в бассейн?
Е Жуншу замер, вспомнив, что в его сне он в этот момент солгал, обвинив Цинь Чаояня в том, что тот якобы толкнул его нарочно…
Он поспешно описал все как было:
— Цинь Цзинжун издевался над Цинь Чаоянем у бассейна. Я хотел вмешаться, но как только подошел, Цинь Цзинжун сильно толкнул Цинь Чаояня. Тот не удержался на ногах и случайно задел мое кресло.
На этот раз он не солгал ни на йоту.
За дверью палаты Цинь Чаоянь, который как раз вернулся, чтобы вернуть лекарство, замер с занесенной для стука рукой. Услышав приглушенные слова Е Жуншу, он опустил веки, скрывая взгляд, и задумался о чем-то своем.
Через мгновение он сунул руки в карманы и повернулся к окну в конце коридора. Глядя сквозь стекло, он наблюдал за вечнозеленым деревом, которое после ночного дождя снова зазеленело и напиталось жизнью.
***
Е Босюань, как оказалось, не стал винить Цинь Чаояня, как это было во сне, но, выслушав рассказ Е Жуншу, все же остался недоволен Цинь Цицзяном.
Цинь Цзинжун был сыном младшего брата Цинь Цицзяна, и, по сути, конфликт между двумя представителями младшего поколения семьи Цинь втянул в неприятности его сына.
Он слегка вздохнул, потрепал Е Жуншу по голове и наказал:
— В будущем, если столкнешься с подобным, постарайся держаться подальше и позволь кому-нибудь другому вмешаться.
С такой хрупкой фигурой его сын был совсем не тем человеком, что способен на героические поступки.
Закончив, он вспомнил о Цинь Цицзяне, нахмурился и поднялся, собираясь позвонить тому.
Е Жуншу вдруг схватил его за руку и, помедлив, произнес:
— Папа, я хочу расторгнуть помолвку с Цинь Цзинсюем.
Е Босюань был удивлен: раньше его сын всегда называл Цинь Цзинсюя не иначе как братец Цзинсюй, а тут вдруг назвал его просто по имени, да еще и заговорил о расторжении помолвки…
— Что такое? Поссорились с ним? — Он развернулся, улыбаясь мягко и с долей баловства. — Это из-за того, что он вчера не пришел на день рождения? Хочешь, я заставлю его извиниться перед тобой?
Неважно, в чем причина, если Цинь Цзинсюй расстроил его Сюй-юя, значит, он определенно виноват.
Е Босюань, когда дело касалось баловства сына, становился совершенно нелогичным. Тем более, что после инцидента с Цинь Цзинжуном и телохранителями он и сам был не лучшего мнения о семье Цинь.
Е Жуншу покачал головой:
— Мы не ссорились, просто я больше не хочу быть с ним помолвленным. Папе не нужно заставлять его извиняться.
Е Босюань решил, что это просто детское упрямство. Он поправил брюки костюма, присел на корточки и, глядя в глаза сыну, который выглядел весьма решительно, усмехнулся:
— Что же случилось? Если он сделал что-то не так, скажи мне, и папа проучит его. Расторжение помолвки — это не пустяк, нельзя делать это под влиянием момента. Если не будет веской причины, нам будет сложно объясниться перед семьей Цинь, да и если ты потом пожалеешь, будет непросто все исправить.
Он все еще полагал, что они просто повздорили, и Е Жуншу решил расторгнуть помолвку сгоряча. Ведь, насколько он знал, они всегда хорошо ладили, и раньше Е Жуншу всегда радовался приездам Цинь Цзинсюя.
Но на самом деле Е Жуншу радовался просто потому, что к нему приходил друг. А теперь, узнав истинное лицо Цинь Цзинсюя, он не хотел иметь с ним ничего общего, даже дружить, не говоря уже о помолвке.
— Я не буду жалеть, — он нахмурил красивые брови, выражая явное отвращение.
Однако Е Босюань явно воспринял это как каприз.
У него не было доказательств, что у Цинь Цзинсюя есть любовница, записи того звонка тоже не сохранилось, и Цинь Цзинсюй наверняка все будет отрицать. Не скажешь же, что он видел это во сне… или… попросить Цинь Чаояня помочь доказать?
Ладно, пусть папа сам во всем разберется, у него точно есть способы.
— У Цинь Цзинсюя есть другая, вчера вечером они были вместе, — сказал Е Жуншу, обнимая отца за руку, и добавил капризным тоном: — В любом случае, он мне не нравится, помоги мне расторгнуть эту помолвку, папочка.
Услышав первые слова, Е Босюань перестал улыбаться, нахмурился и спросил:
— Это правда?
Е Жуншу кивнул и подчеркнул:
— Он сам признался мне по телефону, но если ты спросишь его сейчас, он точно все будет отрицать.
Е Босюань помрачнел, помолчал немного, затем снова погладил сына по голове и мягко ответил:
— Не переживай, я со всем разберусь.
Е Жуншу, решив, что «разберусь» означает расторжение помолвки, послушно кивнул:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/34020/4187229
Готово:
