Его кровать стояла вплотную к оконной решётке. Снаружи, за стенами дворца, рос сад цветущих деревьев на заднем склоне горы; слабый ветерок колыхал ветви, и цветы шелестели.
Защитные чары Фа Лотаня не могли покрыть слишком большую площадь, поэтому дворец Белого Нефрита был не таким уж большим.
Цин Юэбай снова сел на кровать, прислонившись к окну, и задумчиво посмотрел на цветущие деревья в ночной тишине, его взгляд слегка мерцал.
Быть может, по другую сторону деревьев раскинулся шумный и оживленный городской рынок у подножия горы? Найдутся ли там вкусные угощения? Будет ли там что-нибудь интересное? Увидит ли он те самые бумажные фонарики и журчащие ручейки, о которых все так часто говорят?
Сколько же людей уже воспользовалось Заклинанием Рождения, которое он создал три года назад, когда переродился в этом мире?
Ему так хотелось спуститься с горы и всё увидеть своими глазами! Оставалось лишь надеяться, что Сюэ Юньцин и вправду сможет сокрушить эти чары.
Почему Фа Лотань упорно не позволял ему покидать гору? И с чего вдруг решил уединиться для закрытой медитации?
Цин Юэбай вздохнул, размышляя над этими загадками. Под монотонный шепот ветра он незаметно погрузился в сладкий, глубокий сон.
Этот тихий вздох долетел до слуха Юй Хуайци.
В обычное время Цин Юэбай почти не проявлял бдительности, а благодаря запретному заклинанию демонов, скрывавшему ауру Юй Хуайци, сам он даже не подозревал, что кто-то тайно за ним наблюдает.
Дождавшись, пока дыхание юноши выровняется, Юй Хуайци бесшумно приблизился к его кровати. Его взгляд на мгновение неестественно споткнулся о фигуру спящего.
Впервые в жизни он так ненавидел собственное ночное зрение.
Глазам Юй Хуайци предстала распахнутая одежда Цин Юэбай, обнажавшая тело, которое казалось ему донельзя соблазнительным.
Широкие плечи, узкая талия, а ниже неё — пара длинных ног с гармонично развитыми мышцами. Обвитая вокруг них набедренная цепочка из черного агата поднималась выше, создавая причудливое сочетание с мертвенно-бледной кожей.
Юй Хуайци: «……»
Юй Хуайци закрыл глаза, заставляя себя не предаваться лишним мыслям, а затем начертил заклинание, начиная поиски ауры Жемчужины Духовного Огня.
Покрытое черным свечением заклинание медленно расплывалось в пространстве этой комнаты.
Жемчужина Духовного Огня была целиком алого цвета, и если бы она находилась здесь, под воздействием этого заклинания она непременно засияла бы красным светом.
Заклинание продолжало сканирование, но мысли Юй Хуайци помимо его воли устремились вразнос.
В полученном от белки свитке содержалось немало описаний из любовных романов, а также упоминания о различной заботе Фа Лотаня о Цин Юэбае и о тех чувствах, природа которых была не до конца ясна — то ли искренних, то ли искривленных чужими наговорами...
Неужели между Цин Юэбаем и Фа Лотанем и впрямь существуют такие отношения?
...Да нет же, какая разница, даже если и так? — подумал про себя Юй Хуайци. — Какое мне до этого дело? Заполучив Жемчужину Духовного Огня, я вернусь к Расе демонов, чтобы унаследовать трон, и не стану задерживаться здесь ни на мгновение.
При этой мысли его сердце успокоилось, а заклинание опустилось на столик у изгороди кровати.
В том месте вспыхнул слабый красный свет.
Юй Хуайци замер.
Нашлось так быстро?! Нахмурив брови, он наклонился, заглянул вниз и понял, что светился самый обычный мешочек для хранения духовной энергии.
Перед тем как отправиться к Бессмертным, Юй Хуайци навел справки об этой вещице: между мешочком для хранения и его владельцем существовал духовный контракт — если только хозяин не откроет его добровольно, мешочек просто самоуничтожится.
Это означало лишь одно: придется заставить самого Цин Юэбая лично открыть этот мешочек у него на глазах и своими руками извлечь оттуда нужный предмет.
Юй Хуайци: «……»
Беззвучно выругавшись про себя, Юй Хуайци сквозь зубы решил пока забрать мешочек с собой к демонам, а уже там поломать голову над решением этой задачи.
Он не мог надолго задерживаться у Бессмертных: Бессмертные и Раса демонов непримиримы, и если Сюэ Юньцин или Фа Лотань обнаружат его здесь, избежать пряжки с этими двумя ему не удастся!
Но едва его пальцы коснулись мешочка для хранения — бац! — стоящая на столе свеча ярко вспыхнула.
Цин Юэбай внезапно распахнул глаза, взмахнул рукой и метнул в его сторону готовое заклинание!
Ослепительный свет боевой магии залил половину дворца. Зрачки Юй Хуайци сузились, и в самый критический момент он молниеносно метнулся в сторону, взмахнув рукой и швырнув полоску черной шелковой ткани, чтобы закрыть Цин Юэбаю глаза!
— ??! —
Цин Юэбай вскинул руку, намереваясь смахнуть то, что застило ему обзор, но в следующее мгновение чьи-то крепкие руки плотно обхватили его, прижимая к груди, а к самой его шее приставили меч:
— Не двигайся, не то убью.
Голос молодого мужчины звучал необычайно странно, будто искаженный защитным заклинанием.
Лишенный возможности видеть из-за повязки, Цин Юэбай нахмурился:
— Кто ты такой? И что забыл в моем дворце Белого Нефрита?!
Кадык Юй Хуайци судорожно дернулся.
Обнимаемый им человек прижимался всем телом к его груди, глаза были наполовину скрыты черным шеком, а тот странный, ни с чем не сравнимый аромат становился все сильнее и гуще.
— …… — заметив неладное, Юй Хуайци мысленно отвесил себе порцию отборной брани, а затем свирепым голосом процедил: — Открывай мешочек для хранения!
Так он обыкновенный воришка? Цин Юэбай тихо усмехнулся и с некоторой высокомерной гордостью задрал подбородок:
— Какая же у тебя наглость! Ты вообще знаешь, куда забрёл?! —
Быть может, от излишне резких движений дыхание юноши сбилось, и теперь он тяжело дышал, почти задыхаясь.
— ...Без понятия! —
Взгляд Юй Хуайци на мгновение задержался на тех самых приоткрытых губах, и в сердце его внезапно шевельнулось нечто такое, о чем не принято говорить вслух.
Эта заминка оберлась фатальной брешью в обороне.
Цин Юэбай чутко уловил этот момент слабости, изо всех сил занес ногу и со злости врезал стоящему позади незваному гостю, а затем, сконцентрировав Духовную силу, обрушил на него мощный удар ладонью!
В этот удар была вложена вся духовная сила Стадии Золотого Ядра, и синеватое сияние магии озарило весь дворец Белого Нефрита так, что даже защитные чары, казалось, пришли в движение!
Принявший этот удар в полной растерянности Юй Хуайци не смел больше оставаться здесь ни секунды, а потому молча растворился в воздухе, исчезнув в прежнем месте.
Как пробрался сюда тайком, так же позорно и ретировался.
Освободившись от чужой хватки, Цин Юэбай протянул руку, сорвал с глаз черную шелковую ленту, некоторое время рассматривал ее, а затем вдруг нахмурился.
От ткани исходил отчетливый дух Расы демонов.
***
Ранним утром на Пике Белых Облаков, во дворце Линь Байюня:
— Ты говоришь, прошлой ночью кто-то пробрался в твои покои с целью кражи?
Цин Юэбай сидел за столом, держа в руках нефритовое блюдце, доверху наполненное маленькими пирожными в форме цветов груши. Выпечка была нежной снаружи, тягучей внутри, а начинкой служила сладкая паста из красных бобов.
Занятый уплетанием пирожных — по одному за присест, — Цин Юэбай с набитым ртом согласно закивал:
— Угу... Угу, старший брат... Он, кажись, мужик... Угу...
Поглаживая себя по подбородку и сохраняя на своем обычно мягком лице выражение глубокой сосредоточенности, Линь Байюнь уже собирался что-то сказать, как вдруг заметил, что Цин Юэбай, кажется, подавился.
— Ешь медленнее! — испуганно воскликнул Линь Байюнь и поспешно сунул ему чашку чаю, силой заливая жидкость внутрь. — Никто же у тебя не отбирает!
Пирожные на тарелке назывались грушевыми хрустяшками; они сочетали в себе приятную кислинку и сладость, но главное — были сезонным лакомством, отведать которое удавалось лишь раз в год.
Обхватив пиалу обеими руками, Цин Юэбай шумно втягивал воду, едва не угодив в историю как первый в мире бессмертный Павлин, задохнувшийся от жадности.
Напившись воды, он наконец поднял глаза на Линь Байюня, вылупил круглые глаза и с возмущенной серьезностью произнес:
— Ты-то не отбираешь, но ведь эта штука теряет хрусткость уже через четверть часа!
Линь Байюнь: «……»
Словно досадливо сетуя на его непутевость, Линь Байюнь слегка ткнул его в лоб веером:
— Ах ты! Посмотри на себя, есть ли в тебе хоть капля подобающего Бессмертному Владыке вида?
Цин Юэбай фыркнул пару раз и недовольно пробормотал себе под нос:
— На то есть вы со старшим братом, без меня Бессмертных Владык хватает. К тому же, кто вообще установил правило, что у Бессмертного Владыки должен быть лишь один-единственный образ?
Не найдя что возразить на это, Линь Байюнь лишь покачал головой и тяжело вздохнул:
— Во всем виноват старший брат, это он тебя совсем избаловал!
Цин Юэбай снова фыркнул, опуская взгляд на лежащую на столе черную ленту:
— Братец, так ты догадался, что это за демон? У меня такое чувство... от него разит слишком сильными духами. До тошноты приторно.
То ли ему мерещилось, от повязки действительно исходил странный, неуловимый запах дикого зверя.
Кажется, в прошлом ему доводилось ощущать этот аромат, только вот вспомнить, какому именно зверю он принадлежал, не удавалось.
— Понять, что это за демон, с ходу трудно, — прищурился Линь Байюнь. — Но вот эту метку на черной ленте я знаю.
На полотне красовался крошечный символ, напоминавший улитку.
— И что это за знак? — с любопытством спросил Цин Юэбай.
Линь Байюнь на мгновение замялся:
— Это эмблема Поместья Языков Демонов. Ты не покидаешь гору, поэтому вряд ли слышал это название.
Поместье Языков Демонов и Путь Злых Духов слыли черными рынками Верхнего Мира Культивации: первое специализировалось на продаже информации и всевозможных редких небесных сокровищ, в то время как второе торговало душами усопших, а также запрещенными пилюлями и манускриптами трех миров — бессмертных, демонов и людей.
— Поместье Языков Демонов... — Цин Юэбай в общих чертах уловил его мысль. — Выходит, если я выясню, кто именно приобрел эту вещь, то узнаю, кто пробрался во дворец Белого Нефрита?
Линь Байюнь кивнул, однако тут же вспомнил о другом варианте:
— Либо тебе вообще не нужно никуда идти: когда старший брат завершит уединение, он сам проверит защитные чары.
Барьер вокруг дворца Белого Нефрита был возведен лично Фа Лотанем, и при желании тот запросто мог выяснить, кто прикасался к защите.
Цин Юэбай на мгновение замер. Ведь именно это он больше всего на свете любил делать раньше.
Стоило ему превратиться в маленького павлина и зарыться в объятия Фа Лотаня, как тот тотчас соглашался абсолютно на все его капризы.
— Но когда же он закончит медитацию? — огорченно протянул Цин Юэбай.
Линь Байюнь тяжело вздохнул:
— Тут трудно сказать наверняка. Он прорывается к Стадии Превращения Божества: в лучшем случае уйдет полмесяца, в худшем — несколько лет.
Поникший Цин Юэбай подпер руками щеки:
— Разве это не означает, что возвращение вообще не имеет точных сроков? А вдруг в следующий раз этот воришка снова заявится?
Поразмыслив немного, Линь Байюнь предложил:
— У меня есть один план.
***
В то же время в Обители Утешения.
Деревянные кельи учеников отличались спартанской обстановкой: одна кровать, два стола да купальня.
Сейчас же и стол, и кровать выглядели так, будто по ним яростно прошлись чьи-то зубы — все было покрыто следами от укусов.
Облеченный в белые одежды Юй Хуайци сидел со спутанными длинными волосами. Он даже не успел надеть маску или вернуть себе облик Юй Чжоу.
Его глаза пылали алым огнем, а грудь тяжело и часто вздымалась: у демона-лисицы наступил период течки.
По достижении зрелости у представителей рода лисиц-демонов наступал брачный период, который повторялся раз в год и длился по три месяца.
Юй Хуайци слишком давно перешагнул порог зрелости, поэтому давным-давно научился подавлять эти желания, и вот уже почти сотню лет не испытывал ничего подобного.
Он искренне верил, что способен держать плотские позывы под контролем, но теперь...
Лицо Юй Хуайци помрачнело. Опустив взгляд на девять непослушных хвостов, он все же решился: сложив пальцы в заклинание, он отправил голосовое послание прямо в земли демонов:
— Сун Эрь, неси Слезную росу обрыва чувств.
Мгновение спустя в воздухе над Обителью Утешения внезапно разверзлся источающий черное свечение пространственный разлом, из которого выпрыгнул зверек, зажав в зубах небольшой пузырек.
http://bllate.org/book/33998/4184617
Готово:
