Продажа соли и железа находится в ведении Министерства финансов, а внизу орудует немало контрабандистов — стоит лишь устроить облаву, и дело в шляпе. На людей, стоящих за их спинами, можно не обращать внимания: во время облавы те первыми побегут открещиваться от связей. Сначала нужно показательно казнить одного-двух крупных контрабандистов для устрашения остальных, а с остальных пусть суд взыщет серебро за искупление вины. Поймать торговцев контрабандным железом и солью — если не могут выплатить выкуп, пускай отправляются на освоение целины, дармовая рабочая сила пропадать не должна.
Линь Чуцин добавил:
В Министерстве наказаний и в Великом суде тоже полно преступников — пусть сидят в тюрьмах и целыми днями занимаются расчисткой земель да ремонтом каналов.
Ван Цзинчжи:
Су Цзибай:
Ван Цзинчжи и Су Цзибай потеряли дар речи. Ван Цзинчжи невольно думал об этом снова и снова: Какая гениальная мысль! То, как это преподнес брат Линь, кажется мне вполне осуществимым.
Торговля солью и железом сулила огромные барыши, и те контрабандисты были богаты как крезы. Даже если за их спинами стояли чиновники, кто из сановников осмелился бы ввязаться в подобное грязное дело? Изначально целью было наказать купцов, а вовсе не препираться с чиновниками, к тому же получение быстрых денег позволило бы решить насущную проблему.
Втроем они еще немного поболтали и вместе вернулись в Академию Ханьлинь.
Император Тайхэ не стал подходить к ним. Он в одиночестве зашел в Палату национальной истории, взял свиток книги и вдруг с улыбкой усмехнулся.
Эх, молодежь, молодежь... До чего же хитроумно мыслит нынешняя молодежь, но ведь не ошибаются же, — с загадочным видом произнес император Тайхэ.
Переписывая мемозорганы, Линь Чуцин и остальные пользовались возможностью побольше узнать о важнейших государственных делах. Будучи мелкими чиновниками седьмого и шестого рангов, им не требовалось присутствовать на утренних докладах ежедневно — они посещали большие императорские собрания лишь в первый и пятнадцатый дни месяца, а также в самый его конец.
После окончания смены Линь Чуцин купил на улице луковую лепешку и, поглощая ее на ходу, вернулся в свой дом, переоделся и, вспомнив вчерашнее письмо, направился на окраину.
В трех ли от городской окраины росла персиковая роща: нужно было обойти третье персиковое дерево с левой стороны, отсчитать еще пять деревьев вверх, а затем все время идти направо.
Линь Чуцин мысленно выругался — все равно что блуждать по лабиринту, однако такая осмотрительность все же приносила ему душевное спокойствие.
Добравшись до места, он прислонился спиной к стволу персикового дерева в ожидании. Лепестки персикового цвета осыпались на его одеяние, а изящный изгиб талии подчеркивал подтянутую фигуру.
Он плохо знал Столицу, и вид персиковой рощи показался ему чем-то новым и свежим. Хотя ему доводилось видеть немало персиковых деревьев, целые гектары сплошных персиковых рощ встречались крайне редко.
Сяо Уян прибыл на окраину в карете. Приказав остановиться неподалеку, он пресек попытку Мэн Си последовать за ним:
Не переживай, молодой господин Линь ничего со мной не сделает.
Мэн Си как раз опасался, что его собственный господин учинит что-нибудь с господином Линем.
Свирепый и грозный Сяо Уян ворвался в персиковую рощу и немедленно заблудился.
С чего бы это? Я же четко шел по им же составленному маршруту! — Сяо Уян чувствовал головокружение, каждое дерево казалось точной копией предыдущего, и он нарезал круги прямо посреди рощи.
Он переходил от одного персикового дерева к другому, вокруг кружились лепешки лепестков. Утренней росы на дневных цветах уже не было, но они застревали в его волосах, источая легкий и сухой аромат — нежный, едва уловимый, неторопливый.
Перед глазами Сяо Уяна мелькали лишь кружащиеся лепестки, а на кончике носа выступила испарина. В лучах закатного солнца персиковая роща окрасилась в красновато-золотые тона, а перелетные птицы возвращались назад, шумно хлопая крыльями в небе.
Раздвинув переплетенные ветви, он почувствовал, как тонкая веточка зацепила полу халата, едва не разорвав редкую шелковую ткань.
Он поднял голову и внезапно увидел перед собой человека.
Оказалось, то вовсе не шелк затрещал.
Глава 9. Благие вести
Линь Чуцин прождал в персиковой роще довольно долго, но Сяо Уян так и не появился. Место здесь было трудно найти, и если бы он сейчас отправился на поиски, было бы скверно разойтись с Сяо Уяном в пути.
Прождав добрую половину дня и почуяв неладное, он подумал, что по всем расчетам Сяо Уян уже должен был прибыть, однако его до сих пор не было.
Линь Чуцин поднялся на ноги, чтобы отыскать его, и обнаружил Сяо Уяна как раз в тот момент, когда тот обходил персиковое дерево, выбираясь из зарослей травы в человеческий рост.
Лучи закатного солнца падали на него так, будто он, словно хрупкая слива, прислонился к ветке, собирая ароматы персиковых цветов. Брови и глаза сияли чистотой, а гибкая талия напоминала иву.
Линь Чуцин замер от изумления. Они уставились друг на друга, с полминуты храня молчание, пока вокруг бесшумно опадали лепестки.
Молодой господин Сяо, неужто заблудились? — Линь Чуцин первым нарушил неловкое молчание.
Сяо Уян невольно кивнул, ощутив легкое смущение:
Я хотел пробраться незаметнее, но в итоге сам себя запутал. Я не со зла...
Говоря это, он попытался выйти, как вдруг раздался звук рвущейся ткани — на этот раз по-настоящему.
Обернувшись, Сяо Уян увидел, что его халат зацепился за сук. Освободив одежду и убедившись, что повреждение не бросается в глаза, он с облегчением выдохнул и подошел ближе.
Прошу прощения, что заставил господина Линя так долго ждать. — Сяо Уян умел быть рассудительным, когда хотел, но порой проявлял совершенно несусветное упрямство.
Ничего страшного, я ждал недолго, к тому же выдалось свободное время, а в этой персиковой роще и впрямь прекрасные виды, — с улыбкой ответил Линь Чуцин.
Сяо Уян пошел рядом с ним плечом к плечу:
Вчера я написал господину Линю письмо, потому что хотел задать один вопрос при личной встрече.
Слушаю вас, молодой господин Сяо, — Линь Чуцин раздвинул персиковые ветви.
Я слышал из чужих уст слова господина Линя и Лю Цзюня. Господин Линь — человек с великими устремлениями, и после нашей свадьбы я не стану вмешиваться в ваши дела при дворе, более того — я буду помогать вам. Раз господин Линь ищет человека, готового делить и радости, и невзгоды, полагаю, я вполне для этого подхожу, — бойко выпалил Сяо Уян.
В любую встречу с ним Линь Чуцин видел его неизменно уверенным в себе. И пусть у того скверный характер, но на фоне таких гуляк, как Лю Цзюнь, Сяо Уян казался ему куда более приятным.
Молодой господин Сяо, когда мы праздновали сдачу экзаменов на лошадях, рядом были брат Ван и брат Су — о брате Су и говорить нечего, он помолвлен уже давно, но ведь у брата Вана тогда еще не было невесты. В Столице полно молодых господ с безграничными перспективами — почему же вы выбрали именно меня? — Линь Чуцин сорвал цветок персика, и под его пальцами выступил сок, мгновенно сделав подушечки пальцев влажными, а сок глубоко пропитался в мягкую плоть кожи.
Столичные молодые господа мне не нравятся. Я знаю, что у господина Вана завышенные требования к супругу. К тому же, будучи сыном министра, он вырос в Столице и обладает весьма изворотливым умом — он выберет только девушку или цэры из семьи чиновника. Да и разонравились они мне.
Господин Линь хорош собой, без наложниц, нрава мягкого и происхождения чистого — мне он приглянулся с первого взгляда, — заявил Сяо Уян.
Линь Чуцин на мгновение умолк:
Все, что нравится молодому господину Сяо — это моя внешность.
Сяо Уян удивился:
Разве любить внешность недостаточно? Ну тогда пусть будет так — мне нравится и ваша душа.
Линь Чуцин онемел, не находя слов.
Этот Дун-гэр — дрянной цэр. Стоит вам утратить перспективы при дворе, как он тут же выбросит вас из головы. А когда вы постареете и подурнеете, его любовь увянет вместе с красотой, — с жаром доказывал Сяо Уян.
Со мной все иначе! Хоть я и полюбил вашу внешность, но также ценю ваш благородный нрав, я не из тех ветреных цэров, что вечно ищут перемен.
Линь Чуцин:
Я понятия не имею, кто такой этот Дун-гэр.
Услышав это, Сяо Уян тут же прикусил язык и перестал упоминать Дун-гэра, а то ведь еще запомнит.
Сяо Уян осведомился:
Я слышал, у вас есть невеста... то есть жених?
Вспомнив, как прежний хозяин тела бросился в реку, Линь Чуцин покачал головой:
Мы давно расторгли помолвку, брак недействителен.
Прежний хозяин тела безумно любил своего жениха. Семья того занималась торговлей, и когда-то давно закрепиться в Сюйчжоу им помог именно Линь Чуцин, который выступил посредником и свел нужных людей.
Старшие из обоих семейств сблизились на этой почве. Жизнь семьи Линь одно время была нелегкой, и те часто приходили на помощь; семьи обменивались визитами, укрепляя узы, и в конце концов сговорили детей еще в колыбели.
Они росли вместе как соседи по двору, с детских лет были обручены, и чувства между ними, разумеется, были крепкими.
Однако детская дружба все же не смогла противостоять соблазнам богатства и славы. Почему Лю Цзюнь затаил на него такую злобу? Да потому, что тот, прикрываясь своим происхождением, не раз и не два унижал прежнего владельца тела.
Поэтому, когда Линь Чуцин сдал экзамены на звание таньхуа и поступил в Академию Ханьлинь, Лю Цзюнь вознамерился унизить его по старой памяти.
Именно поэтому Линь Чуцин и встретил его столь ожесточенным отпором.
Человек, выросший в провинции, откуда мог знать о столичном блеске и высокомерии знати? К тому же Лю Цзюнь обладал смазливой внешностью, приглянулся Шан Хэ и принялся увиваться за ним изо всех сил.
Поначалу Шан Хэ сопротивлялся, но день за днем сдавался и в конце концов начал наслаждаться знаками внимания со стороны сына маркиза.
Вот он и предложил расторгнуть помолвку, а Лю Цзюнь, стремясь угодить Шан Хэ, принялся чернить и топтать прежнего хозяина тела, а заодно нанял хулиганов избить его.
Линь Чуцин, переселившись в это тело, очнулся после того, как его вытащили из реки, и, едва придя в себя, отправился в дом Шан расторгать помолвку.
Семья Шан, видимо, испытывая стыд, вскоре съехала.
Говоря о женихе, Линь Чуцин сохранял полное равнодушие.
Сяо Уян больше не стал расспрашивать — ума ему было не занимать.
Пройдя половину пути, Линь Чуцин остановился и, приподняв полы халата, уселся на толстую ветку.
Сяо Уян не решался присесть — опасаясь испачкаться, он предпочел оставаться на ногах.
Линь Чуцин похлопал по толстой ветке:
Здесь можно сидеть.
Сяо Уян помотал головой:
Я не устал.
Поразмыслив, Линь Чуцин снял верхний халат, обнажив подтянутую и стройную талию, и расстелил его на ветке:
Садитесь, вы же столько прошли, наверняка устали.
Сяо Уян поколебался мгновение, но все же кивнул. Бросив украдкой взгляд на талию Линь Чуцин и его длинные пальцы, он опустился на разостланную одежду, излучая надменную элегантность аристократа из знатного рода.
Линь Чуцин тоже прочел немало книг, но в нем совершенно не было той утонченной породистости, что вырастили в Сяо Уяне за столетия благородного воспитания — от него веяло чистой, одухотворенной значительностью.
Молодой господин Сяо... — Линь Чуцин легонько кашлянул, собираясь заговорить.
Здесь же никого чужих нет, зови меня просто по имени, — без всякого стеснения выпалил Сяо Уян.
Встретившись с ним взглядом, Линь Чуцин отвел глаза и после короткой заминки произвел:
Уян, давай впредь не будем видеться тайно — нас слишком легко разоблачить. Ты можешь писать мне письма, я буду отвечать, но все послания нам придется сжигать.
Сяо Уян надул губы:
Ладно... Чуцин.
Линь Чуцин онемел.
Вот уж поистине: услуга за услугу.
Линь Чуцин вел непринужденную бедеду о том о сем, а Сяо Уян слушал с огромным интересом. Заметив, что уже поздно, Линь Чуцин завел речь о возвращении.
Хоть Сяо Уян и не хотел расставаться, он всё же кивнул.
Иди вперед, а я выберусь следом, — мягко произвел Линь Чуцин.
Сяо Уян неожиданно протянул руку и легко похлопал его по плечу. На мгновение их дыхание смешалось, но он тут же отпрянул:
На твоем плече полно персиковых лепестков, я их стряхнул.
Линь Чуцин улыбнулся:
Благодарю.
В ушах Сяо Уяна все еще стоял легкий зуд. Он открыл в Линь Чуцине еще одно достоинство: его смех звучал невероятно приятно.
http://bllate.org/book/33983/4182799
Готово:
