— Линь-сюн, тебе сначала нужно снять дом, через несколько дней уже отправляться в Академию Ханьлинь, а жить на постоялом дворе в конце концов неудобно, — напомнил ему Гу Чэнфэн.
Он сам тоже сдал столичные экзамены, приехав из другого уездного города, а его отец был преподавателем в уездном училище. Сдав столичные экзамены по второму разряду, он успешно выдержал испытания в Павильон Сючан и остался в Столице, поэтому заранее снял себе жилье.
Линь Чуцин ответил:
— Гу-сюн прав. Я уже присмотрел один небольшой дворик, там очень тихо и уединенно. Сначала сниму его, а когда из дома прибудут деньги, тогда и куплю собственное жилье.
Гу Чэнфэн остолбенел:
— Неужели семья Линь-сюна занимается торговлей? Раз вы настолько состоятельны.
Купить усадьбу в Столице — удовольствие не из дешевых: хорошая стоит несколько тысяч лянов серебра, а средняя, чуть дальше от центра, обойдется по меньшей мере в две с лишним тысячи. Семья Гу Чэнфэня пока не могла выложить такую сумму.
Линь Чуцин попал сюда в результате перемещения во времени. Он знал кое-какие рецепты приготовления еды, немного разбирался в бумажном деле и договорился с семьей об открытии ресторанчика и бумажной мастерской, а также усовершенствовал ткацкий станок и открыл ткацкую лавку.
Готовке он научился за годы самостоятельной жизни, когда в период учебы в университете жил один, а бумажное дело и модернизация ткацкого станка были его собственным хобби. Хотя по специальности Линь Чуцин изучал административное управление, он всегда живо интересовался историей и часто смотрел документальные фильмы, а в свободное время любил мастерить что-то своими руками.
Плод чистого увлечения — он и помыслить не мог, что это станет его главным орудием для заработка после перемещения в другой мир.
Хотя в Столицу он привез с собой достаточно серебра, всё же не брал лишнего: до перевоза денег из Сюйчжоу оставалось еще полмесяца.
Распрощавшись с Гу Чэнфэнем, Линь Чуцин разыскал знакомого маклера по аренде недвижимости и сказал:
— Я хотел бы снять жилье на полгода.
Маклер принялся растолковывать:
— Господин Линь, жилье на полгода снять трудновато. По сравнению с годовой арендой, помесячная плата за полгода будет выше. Посмотрите, устроит ли вас это?
Линь Чуцин кивнул.
Увидев, что Линь Чуцин разбирается в деле, маклер отвел его посмотреть дом. Жилище полностью соответствовало его требованиям, и Линь Чуцин с довольной улыбкой подписал с маклером арендный договор в трех экземплярах: по одному оставалось у него и у маклера, а третий подлежал регистрации в столичной управе.
— Господин Линь, почему же вы снимаете всего на полгода? У вас намечаются какие-то другие дела? — с улыбкой поинтересовался маклер.
Линь Чуцин не видел смысла скрывать это:
— Как только из дома пришлют серебро, намерен купить усадьбу в Столице.
Услышав это, маклер заулыбался еще шире и заискивающе произвел:
— Господин Линь, когда вам снова понадобится искать жилье, обязательно обращайтесь ко мне! Уж я-то непременно буду водить вас до тех пор, пока вы не останетесь полностью довольны. Эту часть Столицы я знаю вдоль и поперек, ручаюсь, мы найдем то, что придется вам по душе.
Вернувшись на постоялый двор — а он был человеком действия, — Линь Чуцин, у которого с собой было немного вещей, быстро собрался, нанял повозку и покатил прямо к воротам арендованного дома.
Он дал извозчику немного серебра сверх платы, чтобы тот помог перенести вещи. Когда возчик, забрав награду, уехал, Линь Чуцин с довольным видом обошел внутренний двор.
Двор оказался просторным и светлым, а позади кухни обнаружился задний дворик, где был выкопан колодец. В комнатах немного запылилось, столы и стулья отдавали налётом старины, а во дворе стояли бамбуковый сито и метла.
Линь Чуцин зачерпнул ведро воды, намереваясь тщательно вымыть весь двор. К тому моменту, как уборка подошла к концу, солнце уже клонилось к закату.
Утерев пот и ополоснув лицо, он отправился в лапшичную, чтобы наскоро перекусить. Стоило ему выйти из переулка и завернуть за угол, как на него хлынули громкие зазывающие крики торговцев и густая, живая атмосфера городских улиц.
На уличных фонарях зажглись огни. С окончания дворцового экзамена Линь Чуцин еще толком не рассматривал ночные виды Столицы, а теперь, когда его официальное положение определилось и у него появилось временное пристанище, он принялся с любопытством разглядывать этот город — в конце концов, еще неизвестно, сколько времени ему суждено здесь пробыть.
Линь Чуцин наугад зашел в лапшичную перекусить, затем немного побродил по ночному рынку и, довольный, накупил с собой всякой всячины.
После вечерних умываний делать дома было больше нечего, и он лег на кровать, погружаясь в полудрему.
Завтра предстояло закупить зерно и рис. В письме домой он просил прислать повара и слугу — своим людям он доверял больше, да и работать с ними привычнее. Но нужно было подыскать и кое-кого на месте: теперь он зажил самостоятельно, ко всему придется привыкать постепенно и многому учиться своими руками.
Линь Чуцин не боялся ни тяжелого труда, ни учебы. Раз есть столько книг, которые можно прочесть, столько людей, у которых можно спросить совета, к тому же он молод — он жаждал узнать как можно больше нового.
Сталкиваясь с еще неведомыми, незнакомыми вещами, он неизменно испытывал благоговейный трепет, но стоило ему самому во всем разобраться, как становилось понятно: в основе своей всё устроено одинаково.
Перед сном Линь Чуцин распахнул створки окна и сквозь проем увидел лунный серп, под сияние которого его сморил крепкий сон.
На следующий день он купил зерна и крупы, нанял нерасторопную пожилую служанку для грубой работы, привратника, а также юношу-повара.
Развесив одежду по местам, Линь Чуцин подумал, что уже потратил немало серебра, и решил заказать себе еще одно новое платье.
Сам он почти не тратился на развлечения, спиртным и певицами не увлекался, так что серебро в его кошельке еще водилось.
К тому же, раз уж он попал в Столицу, к одежде стоило относиться чуть более требовательно. Что же до еды, то столичные кушанья обладали совершенно особым вкусом, и они ему очень полюбились.
Линь Чуцин зашел в лавку готового платья, и хозяйка, завидев статного и красивого молодого человека, бросилась к нему навстречу.
— Какого фасона одеяние желает господин? Глядя на внешность господина, ему к лицу абсолютно любой наряд, — искренне произвела она.
Линь Чуцин сам прошел посмотреть и вскоре приметил халат цвета черного крыла цикады с вышитыми по краям рукавов веточками орхидеи. Взяв его, он удалился в примерочную. Широкий пояс подчеркивал стройную талию, его пальцы были тонкими и узловатыми, а когда он отдернул занавеску и вышел наружу, то казался сошедшим с древнего свитка небожителем.
— Хозяйка, заверните это платье, — произнес Линь Чуцин.
Хозяйка тут же откликнулась, аккуратно упаковала покупку и проводила его:
— Приходите еще, господин.
Закупив в Столице всё необходимое для выхода в свет, Линь Чуцин также заехал в Министерство ритуалов, чтобы забрать официальную печать и чиновничье облачение.
Пока Линь Чуцин вовсю готовился к службе, у Ши Уяна после банкета в особняке Чэнь случилась небольшая перебранка с Сяо Юйюэ.
Сяо Юйюэ кипел от злости, но сделать с Ши Уяном ничего не мог: происхождением тот был старшим и законнорожденным, бабушка его обожала, наследник рода во всем покровительствовал, да и отец предпочитал закрывать глаза на его выходки.
Стоило зайти речи о Жун-гогуне, как едва настали дни отдыха, едва Ши Уян поднялся с постели, его тут же пригласили в покои госпожи-старожилки.
Ши Уян сидел подле бабушки и похлопывал старую государыню-княгиню маленьким молоточком по ногам.
Жун-гогун как раз собирался зайти поприветствовать матушку, но, завидев Ши Уяна, восседающего здесь, тут же подумал, что матушка снова станет выискивать его промахи.
— Отец, — поднявшись, поприветствовал Жун-гогуна Ши Уян. Стоявший рядом Сяо Юйюэ тоже поспешно поднялся с поклоном.
— Матушка, — кивнул Жун-гогун, приветствуя также старую государыню-княгиню.
— Садитесь все. Подайте старшему сыну Билочунь. Ты ведь всегда любил этот чай: старая госпожа Тань вспомнила обо мне и выделила пять лян отборного Билочуня, один я оставлю себе, а остальное забери ты, — сказала госпожа-старожилка.
Ши Уян, сидевший на возвышении и пользуясь тем, что бабушка не видит его лица, скорчил родному батюшке страшную гримасу и показал язык.
Жун-гогун: «……»
Видя, что сыну угощение пришлось по душе, госпожа-старожилка с мягкой улыбкой похлопала Ши Уяна по руке. Тот поднял на нее невинный взгляд и изобразил на лице обиду.
— Юйюэ, цветы в моем саду сегодня еще не политы, ступай-ка полей их первым делом.
Сяо Юйюэ почтительно отозвался.
Когда Сяо Юйюэ удалился, госпожа-старожилка заговорила:
— Союз Уяна с Господином Линь вполне возможен, я тут кое о чем навела справки. Уяну давно пора найти достойного мужа и обзавестись семьей.
Ши Уян закивал, точно цыпленок, клюющий зерна.
Жун-гогун задумчиво произнес:
— Я уделю больше внимания вопросу замужества Уяна, матушка может не беспокоиться — я уж точно не причиню ему зла.
После того как Ши Уян ушел, госпожа-старожилка прямо спросила:
— Как ты вообще это видишь? Нужно в конце концов выработать четкий план, неужто ты просто водишь меня за нос?
Вспомнив слова наложницы Ян, Жун-гогун высказал их вслух.
Госпожа-старожилка нахмурилась:
— Способ, конечно, возможный, но ты сам посуди: сейчас Поднебесная живет в мире, и полководцам негде проявить свою доблесть. К тому же он — младший офицер из твоего собственного подчинения, для Уяна такое положение всё же маловато. Пока он ведет себя покорно и выказывает почтение, это лишь из-за страха перед могуществом Поместья гогуна да из затаенной обиды; стоит Поместью гогуна пасть, как он непременно затаит злобу. Брак — это не способ найти послушного слугу для прислуживания. Разве мало в усадьбе слуг, чтобы отдавать им приказы? К тому же выдавать законного юношу замуж за твоего подчиненного — подумать только, сколько сплетен поползет вокруг.
Уян тоже вырос в богатстве и роскоши, и если бы ему подыскивали пару среди знатных и могущественных родов, я бы опасалась, как бы его не обижали. Найти молодого, талантливого мужа из простой, но чистой семьи, человека разумного и дорожащего своей репутацией — вот это, по-моему, было бы в самый раз. И спешить здесь нельзя: поспешишь — только доброе дело испортишь. У тебя в подчинении столько людей, пошли-ка кого-нибудь в Сюйчжоу разузнать всё как следует.
Глава 6. Юность
Не успело забрезжить рассвет, как Линь Чуцин зажег свечу, встал, оделся и умылся. По уставу летняя перекличка назначалась на начало мао — если перевести на привычное время, это было около пяти часов утра. Арендованная Линь Чуцином усадьба располагалась ближе к императорскому городу, поэтому он вставал в четыре часа утра, домашние слуги готовили ему легкий завтрак, и, поев, он торопился на утренний доклад во дворец.
Опоздать в первый же день службы было нельзя. Выйдя за порог, он увидел, что над уличными лавками с утренней едой поднимается пар, разнося аппетитный аромат, а небо еще даже не посветлело.
— До чего же горькая у меня судьба, — глаза Линь Чуцина потемнели от уныния.
Точно так же было и с только что полученным им чиновничьим графиком дежурств: раньше он, хоть и учился ревностно, но поднимался лишь к часу чэнь — то есть в семь утра. Теперь же на службу приходилось вставать в четыре утра — просто возмутительно!
Широким шагом подойдя к стражникам, он предъявил служебный знак для проверки и прошел внутрь, направившись в Зал Куньму Академии Ханьлинь на перекличку.
К его прибытию большая часть ханьлиньских ученых уже собралась, и Линь Чуцин обнаружил, что ему придется стоять в длинной очереди.
— Линь Чуцин, — чиновник бросил на него беглый взгляд.
Линь Чуцин отозвался, и когда чиновник сделал отметку в списках, мысленно перевел дыхание.
— Линь-сюн! — с улыбкой окликнул его Ван Цзинчжи. На нем сегодня был чиновничий халат цвета морской волны, а рядом стоял Су Цзибай; оба выглядели свежо и аккуратно, поджидая его в стороне.
— Ван-сюн, Су-сюн, как же рано вы пришли, — Линь Чуцин лишь развел руками.
— В первый день нужно явиться пораньше, — Ван Цзинчжи уже привык к такому распорядку и быстро освоился. — Ученый Чжоу велел нам после переклички разыскать его, чтобы он сначала провел нас по Академии Ханьлинь и мы освоились на месте.
Втроем они отправились на поиски ученого Чжоу. Ученый Чжоу носил звание помощника чтеца академии пятого ранга и заведовал чтением классических и исторических трудов, имея собственный отдельный рабочий кабинет. Отец Ван Цзинчжи занимал пост министра ритуалов, так что сам он с детства бывал в императорском дворце не раз и не два, ничуть не робея, держался непринужденно и уверенно; будучи к тому же новоиспеченным лучшим выпускником столицы и зятем Заместителя секретаря Сюй, он шел так, что под его ногами словно ветер свистел.
Линь Чуцин передвигался словно в полусне, Су Цзибай — в растерянности и волнении. Так Ван Цзинчжи привел за собой двух бледных словно призраки новичков к ученому Чжоу.
http://bllate.org/book/33983/4182795
Готово:
