— Ох-ох. — Сунь Сянь тут же полез за пазуху, вытащил пакет вяленого кроличьего мяса и протянул Сунь Ханьчэну, чтобы тот утолил голод.
Совершенно не испытывающий голода Сунь Ханьчэн: «...»
— И что тогда делать? — продолжал допытываться Сунь Сянь у Сунь Цзиминя.
— Отец и впрямь всё позабыл, даже наш обычай Округа Юнчжоу: «Сварить младенца и съесть его — сухое дерево вновь покроется весной, продлишь года и укрепишь здоровье» тоже забыл.
Когда Сунь Цзиминь излагал этот факт, в его невинном голоске сквозила некоторая жестокость.
— Очень многие верят, что поедание плоти и костей младенца позволяет впитать содержащуюся в нём молодую жизненную силу. Особенно богатые старики на склоне лет каждый год покупают по младенцу на съедение.
Под младенцами тут подразумеваются дети до пяти лет, младенцы в люльке тоже годятся, но они слишком малы, мяса мало, да и цена будет пониже.
— Э-э-э! — не дождавшись, пока Сунь Цзиминь договорит, Сунь Сянь отвернулся и его вырвало.
Сунь Ханьчэн с укоризной посмотрел на Сунь Цзиминя, а тот лишь беспомощно пожал плечами.
Людям всегда нужно столкнуться с жестокой реальностью, чтобы научиться дорожить тем, как непросто дается нынешняя жизнь.
На обратном пути Сунь Сянь всю дорогу молчал.
На ужин он приготовил лапшу, заставил себя через силу выпить пару глоток бульона, но больше съесть не смог и ушел к себе в комнату прилечь.
Сунь Луюань, одержав победу в поединке по вызову с Сяояо Ся, радостно возвращался домой. Заметив, что Сунь Сянь ведет себя крайне странно, он тут же бросился к старшему брату и младшему брату с расспросами, что произошло.
— Батя что, испугался, потому что увидел, как на рынке продают детей?
Сунь Цзиминь кивнул:
— Похоже, ему еще никогда не доводилось воочию сталкиваться с великим злом.
Сунь Ханьчэн согласился:
— Мысли у него абсолютно чистые.
— По-моему, на него нашло наваждение. Может, позовем даоса провести обряд, чтобы изгнать из него злых духов?
Как только Сунь Луюань выпалил это наугад, тут же схлопотал от Сунь Цзиминя щелбан по лбу.
— Старший брат, взгляни на второго брата, уйми его наконец! — Сунь Луюань зажал лоб руками и тут же пожаловался Сунь Ханьчэну.
— Тебя самого надо отлупить. Наваждение? Если он одержим злыми духами, то в этом мире не осталось никого без наваждения. — Сунь Ханьчэн немного помолчал, а затем добавил: — Впредь защищайте его как положено.
Сунь Луюань и Сунь Цзиминь, парочка вечно грызущихся братьев, на редкость единодушно кивнули в унисон.
— Извините, здесь кто-нибудь есть?
В тишине долины внезапно раздался незнакомый мужской голос.
Среди сгустившейся ночной темноты от входа в долину шел мужчина с фонарем в руке.
Он был одет в белые шелковые одежды, волосы собраны нефритовой шпилькой, а рукоять фонаря, что он держал в руке, была инкрустирована золотом.
Сунь Луюань тут же насторожился, поднялся на ноги и потребовал ответа:
— Ты кто такой?
Вытянутое лицо мужчины расплылось в улыбке:
— Моя фамилия Сяо, я пришел навестить своего друга, Сунь Сяня.
Он на мгновение замолк, словно что-то вспомнив, и добавил:
— Ах да, еще и свою невесту, Бай Гэ.
Ты и есть жених Бай Гэ?
Услышав это обращение, Сунь Луюань тут же вскочил на ноги и схватил кухонный нож с разделочной доски, на которой еще зеленели обрезки лука-батуна.
Он резко взмахнул им, и нож удлинился, превратившись в меч с черненым клинком и ослепительно белым лезвием, которое ярко сверкало в отсветах пламени, источая резкий холодный свет.
Это что, черное железо?
Сяо Пин с первого взгляда узнал Вэньцюэ, которую держал в руках Сунь Луюань, и ему волей-неволей пришлось заново оценить этих троих разномастных братьев, стоявших перед ним.
Кто бы мог подумать, что Первый Безумный Меч Цзяньху — всего лишь желторотый юнец.
Сяо Пин перевел пристальный взгляд на Сунь Ханьчэна. У него возникло предчувствие, что этот на вид мягкий и кроткий юноша — самый опасный человек среди всех трех братьев.
А ты? Ты кто такой?
Сунь Ханьчэн допивал полчашки воды, настоянной на сушеных ягодах, и тихо бросил Сяо Пину:
— Когда одолеешь его в бою, я скажу тебе.
— Отлично, я как раз хотел испытать мастерство Первого Безумного Меча Цзяньху. — Сяо Пин охотно согласился.
Он с показным пафосом поднял меч в правой руке, целясь в Сунь Луюаня. В то же время его левая рука украдкой скользнула в рукав.
В мгновение ока на левой ладони Сяо Пина оказалось пять шаров Инверсии Грома.
Это было скрытое оружие, которое Сяо Пин изготовил совсем недавно, начинив его Ядом Пяти Отравитлей. Стоило бросить их поблизости от противника, и, независимо от того, попали они в цель или нет, шары взрывались, заставляя врага в считанные мгновения быть отравленным, рухнуть на землю и вмиг лишиться всей внутренней энергии.
Сунь Луюань был безумно рад новой встрече с достойным противником, он сделал резкий прыжок и бросился на Сяо Пина.
Вжух —
Бах!
Какое-то тяжелое тело с грохотом рухнуло на землю.
— Мм, что тут за шуум?
Услышав галдеж, Сунь Сянь сонно приоткрыл глаза. Он приподнял бамбуковую занавеску на окне и высунул наружу голову, чтобы расспросить обо всем.
Сунь Ханьчэн и Сунь Цзиминь тут же повернули головы и улыбнулись Сунь Сяню.
— Ничего страшного, второй брат учится боевым искусствам, вот и вопит как резаный. — Сунь Цзиминь ангельски приложил пальчики к щекам и осведомился: — Мы разбудили отца? Я велю второму брату вести себя потише.
— Не нужно. — Сунь Сянь зевнул, в уголках его глаз выступили слезы, вид у него был совершенно изнуренный.
— Отец, — торопливо подбежал Сунь Луюань и, стоя у окна, глуповато улыбнулся, извиняясь перед Сунь Сянем. — Прости, что разорался, я сейчас заткнусь.
— Ничего страшного, заниматься боевыми искусствами для укрепления здоровья — дело хорошее, ты хоть всю ночь кричи, мне не покажется шумно. В это смутное время так важно иметь способность защитить себя!
Стремиться к знаниям и прилежно учиться, не боясь трудностей — второй брат просто молодец!
Сунь Сянь протянул руку, желая погладить Сунь Луюаня по голове, но обнаружил, что не достает. Только он собрался с неловким видом отдернуть руку, как пушистая макушка сама послушно прижалась к его ладони.
— Отец, не переживай, я обязательно овладею боевым мастерством и защищу тебя, а также старшего и младшего братьев.
— Отцу не нужно, чтобы ты его защищал, это отец должен вас защищать. Не взваливай на себя слишком много ответственности, так и надломиться можно. Отец лишь хочет, чтобы вы росли счастливыми и прожили всю жизнь в безопасности и покое.
На этих словах голос Сунь Сяня осип, и он едва сдержал эмоции. Он слегка улыбнулся, велел детям не засиживаться допоздна и отправился досыпать.
Все трое братьев с улыбкой кивнули в знак согласия и, проводив взглядом опустившего бамбуковую занавеску Сунь Сяня, разом повернулись и направились к восточному склону холма.
Когда Бай Гэ позвали и она подошла, то увидела лежащего без чувств в траве Сяо Пина и жутко испугалась.
— С чего это этот паршивец здесь объявился?
— Должно быть, заметил нас на рынке, заподозрил неладное и увязался за нами по пятам, — Сунь Ханьчэн не стал упоминать при Бай Гэ о том, что Сяо Пин знаком с Сунь Сянем.
— Он и правда твой жених? — с любопытством спросила Бай Гэ.
Бай Гэ кивнула и, не говоря ни слова, наступила на Сяо Пина, отвесив ему смачную пощечину.
— Судя по его роскошной одежде и золотому фонарю в руке, у него вроде бы водятся деньги, неужто три тысячи вэней за тебя пожалел? Хотя цена, за которую он тебя продал, и впрямь маловата: осел и тот пять тысяч вэней стоит, ты выходит, даже меньше оса стоишь.
Слова Сунь Цзиминя, сказанные с детской непосредводительностью, разили наповал.
— Да он просто намеренно унижал меня!
Бай Гэ воспылала бешеной ненавистью, сжала кулаки и принялась со злости молотить Сяо Пина по лицу, лупя его со звериной яростью. Одним ударом она сломала Сяо Пину переносицу, из которой тотчас хлынула кровь.
— Эй, потише, мы его еще не допросили, — остановил ее Сунь Цзиминь.
— Бай Гэ тоже учится драться?
Из деревянного домика снова выглянул в окно Сунь Сянь и озабоченно оглядел их двор.
Все четверо тут же выстроились в ряд, закрывая собой тело Сяо Пина, и дружно заулыбались Сунь Сяню.
— Ага, девушке одной за пределами дома небезопасно, думаю, мне тоже надо освоить парочку приемов для самообороны.
С виноватым видом ответив Сунь Сяню, Бай Гэ повернулась и озадаченно спросила у трех братьев, почему они решили всё скрывать от Сунь Сяня.
Сунь Ханьчэн ответил:
— Он сегодня и так перенес потрясение, ему не стоит снова видеть кровопролитие.
— Ах вот как, тогда действительно лучше утаить. Дядя Сунь — добрый человек, незачем всякой грязи марать его глаза.
Сказав это, Бай Гэ добавила еще пару увесистых пинков Сяо Пину.
Когда Сяо Пин пришел в себя, то обнаружил, что крепко привязан к стволу дерева, а прямо перед ним маячит увеличившееся лицо Бай Гэ.
— Ого, а ты наконец-то проснулся! — Бай Гэ отвесила Сяо Пину звонкую оплеуху. — Ну-ка выкладывай, какого черта ты подсыпал мне яд? Зачем ты со мной так поступил?
Сяо Пин зашелся в яростном кашле, извергнув сгусток крови, и никак не мог поверить, что его действительно схватили.
— Этого не может быть, я же всё до мелочей просчитал...
Тут Сяо Пин внезапно вспомнил: в тот самый миг, когда он уже собирался метнуть шары Инверсии Грома, что-то угодило ему прямо между бровей, а затем он, кажется, уловил запах какого-то порошка, и в голове разом всё померкло — он ничего больше не помнил.
Сяо Пин презрительно усмехнулся и с издевкой набросился на Сунь Луюаня с упреками:
— И подумать не мог, что сам Первый Безумный Меч Цзяньху станет использовать скрытое оружие и подлые приемчики против соперника! Твоя слава Безумного Меча — просто посмешище!
— Хватит нести чушь, я никогда не пользуюсь подлыми приемами в поединках! — Сунь Луюаня жутко возмутило несправедливое обвинение, и он громко запротестовал.
— Это я их использовал, и вот этим тебя отоварил.
Сунь Цзиминь потряс в воздухе рогаткой в правой руке, а затем раскрыл левую ладонь, демонстрируя те самые пять шаров Инверсии Грома.
— Если бы мы не опередили тебя, эти твои пять штуковин наверняка полетели бы в нас, братьев, верно ведь?
Сяо Пин был поражен тем, что его коварный замысел раскусили с самого начала:
— Вы... Вы как догадались заранее?
Сунь Ханьчэн допил воду из настоенных сушеных ягод и подошел ближе, держа в руке пустую глиняную пиалу.
— Такой подлый и ничтожный человек, который идет на хитрость и подсыпает яд собственной невесте, с какой стати станет по-честному состязаться с Первым Безумным Мечом Цзяньху?
Сяо Пин внезапно всё понял:
— Выходит, я с самого начала попался на твою удочку! Ты на словах предложил мне сразиться с твоим братом, а сам устроил маневр для отвода глаз и исподтишка отравил меня?
Взгляд, которым Сяо Пин теперь смотрел на Сунь Ханьчэна, выражал суеверный ужас: этот человек был до жути страшен — они виделись впервые в жизни, а он затянул его в столь безупречно рассчитанную ловушку.
— Старец Темного Яда — это ты? — спросил Сунь Ханьчэн.
Страх в глазах Сяо Пина стал еще отчетливее:
— Откуда тебе известно, что я Старец Темного Яда?
— Ого, так это тот самый пресловутый в Цзяньху негодяй, искусный мастер скрытого оружия — Старец Темного Яда? — Сунь Луюань принялся поглаживать подбородок, с любопытством разглядывая распухшее, похожее на свиную голову лицо Сяо Пина. — Чет он не особо-то старый на вид?
— То ли дело ты: как назовешься, так всё впору — раз малолетка, так сразу Безумный Меч Малец, — Сунь Цзиминь снова не удержался и назвал второго брата тупицей.
— Я веду себя как благородный и прямодушный муж, открыто и честно!
— Он и вправду Старец Темного Яда?!
http://bllate.org/book/33961/4179490
Готово:
