Пока он судорожно соображал, куда бы спрятаться, чья-то пара рук потрепала Гу Цзымяня по щекам:
— Мяо-Мяо, почему ты бьёшь себя?
Обладателем этих рук был второй дядя Гу Цзымяня, Гу Фэн. Он с большим трудом дождался своей очереди отнести малышу обед, но, едва войдя в комнату, увидел, как Гу Цзымянь лупит самого себя. Испугавшись, он тут же подхватил маленького котенка на руки и принялся осматривать:
— Себя не больно?
Гу Цзымянь никак не ожидал, что второй дядя заговорит так громко. Он попытался лапкой закрыть Гу Фэну рот и одновременно повернул голову в сторону Су Цзюмина.
К счастью, Су Цзюмин, казалось, внезапно проявил огромный интерес к кошачьему городку. Он неотрывно смотрел на висящий наверху мячик и совершенно не обращал внимания на происходящее, отчего Гу Цзымянь наконец смог облегчённо выдохнуть.
Он сделал Гу Фэну жест соблюдать тишину и, торопливо представив своего нового друга, загреб лапой кольцо хранения с обедом.
Гу Фэн изначально планировал немного поболтать с Гу Цзымянем, но котенок не проявил к нему никакого уважения: бросив на ходу дежурное «спасибо, второй дядя», он без малейших колебаний захлопнул дверь прямо перед его носом.
Узнав, что у Гу Цзымяня завелся дракон, Бабушка Янь сегодня специально приготовила побольше блюд. Множество маленьких изящных тарелок заставили весь стол, и Гу Цзымянь наперегонки затараторил, созывая всех к трапезе.
— Мяу!
Идите скорее есть, вы наверняка проголодались!
Раз уж съел кошачий обед, придется напрочь забыть о кошачьем позоре!
Впрочем, эти слова Гу Цзымянь смел произносить лишь про себя, смертельно боясь сболтнуть лишнего и подать Су Цзюмину повод для догадок.
Сперва Гу Цзымянь даже вынашивал коварный план заставить Су Цзюмина назвать его старшим братом, пока они будут есть, но теперь он лишь отчаянно прятал лицо в собственную тарелку, всем видом изображая крайнюю сосредоточенность на еде.
Гу Цзымянь все еще был погружен в пучину стыда из-за своего конфуза, поэтому, когда Су Цзюмин изъявил желание вернуться к себе и отдохнуть, он ни капли не пытаясь задержать гостя, проводил его прямо до порога.
Однако тот, кто сослался на необходимость дневного отдыха, даже не подумал приближаться к кровати.
Превратив остатки бушевавшей в теле духовной энергии в защитный барьер, окутавший его со всех сторон, Су Цзюмин впервые за долгое время получил возможность трезво взглянуть на собственное положение.
С той самой минуты, как он встретил Гу Цзымяня, его жизнь свернула на путь, абсолютно не похожий на прошлую жизнь.
Взгляд Су Цзюмина скользнул по комнате: это помещение, по словам хозяев, подготовленное в спешке, на самом деле хранило следы тщательно продуманного обустройства.
Родные малыша давным-давно позаботились о том, чтобы в будущем ребенок мог приглашать к себе друзей.
Возможно, это было искреннее гостеприимство по отношению к товарищу, а возможно — искусно замаскированная сладкой глазурью ловушка.
В голове Су Цзюмина пронеслись несколько вариантов развития событий, пока знакомая боль не разлилась по меридианам, заставив его прекратить размышления.
Су Цзюмин закрыл глаза, сосредоточенно направляя потоки духовной энергии. Избавленный от влияния внешних травм, он наконец-то смог полностью сосредоточиться на подавлении взбесившейся силы.
Время за культивацией пролетело незаметно: в мгновение ока небо за окном потемнело, Су Цзюмин выдохнул застоявшийся воздух и медленно открыл глаза.
Не успел он даже подумать о том, не пропустил ли назначенное котенком время ужина, как странное ощущение змейкой проползло вдоль позвоночника прямо к сердцу.
Лежащая под ним кровать из холодного нефрита выглядела прежней, но комната вокруг неузнаваемо преобразилась. Тщательно обустроенное жилье было поглощено тьмой, уступив место жуткому и незнакомому зрелищу: стоило Су Цзюмину прийти в себя, как по бокам от него бесшумно вспыхнул багрово-фиолетовый массив, мерцая бледным светом подобно блуждающим огонькам кладбища.
Лицо Су Цзюмина помрачнело, а в мыслях мгновенно промелькнул образ Гу Цзиня.
Он сам или кто-то другой из могущественных демонов этой загадочной деревни.
Су Цзюмин попытался встать, но конечности словно налились свинцом, и каждый мускул отчаянно сопротивлялся его приказам.
Приняв решение молниеносно, Су Цзюмин собрал всю оставшуюся духовную энергию в ладони и сокрушительным ударом обрушил ее на сковывавшую его формацию.
Раздался оглушительный грохот, однако барьер остался абсолютно неподвижным. Более того, чем дольше он находился внутри массива, тем сильнее затуманивалось его сознание.
Не прекращая попыток вырваться, он чувствовал, как мысли помимо его воли уплывают куда-то вдаль. В полусне Су Цзюмину послышался чей-то мужской голос:
— Осторожнее, не пораните его.
Голос показался смутно знакомым, но Су Цзюмин никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.
На самом краю угасающего сознания чувства обострились до предела, казалось, весь окружающий мир увеличился в бесконечное число раз. Запястья прохладой обожгло нечто гладкое, и ледяные шелковые ленты туго стянули обе руки.
В тот самый миг, когда ленты затянулись, духовная энергия исчезла бесследно.
Проводив Су Цзюмина, Гу Цзымянь не стал отправляться к дедушке за сладостями, чтобы хоть как-то отвлечься, а просто распластался на кошачьем городке, побеждённый тяжестью сытного обеда.
Его пушистый хвост свесился вниз и лениво покачивался из стороны в сторону, пока веки постепенно не стали тяжелыми.
Проснувшись, он обнаружил, что на небе уже горят редкие звезды.
Испуганный Гу Цзымянь вздрогнул и резко сел. В тот же миг в комнате засиял ночной жемчуг, освещая все вокруг.
Гу Цзымянь какое-то время прибывал в легком оцепенении. Постучавшись в сознании к системе, он спросил:
— Система, который час?
[Уже час крысы, хост проспал четыре часа.]
Сон у Гу Цзымяня пропал в ту же секунду, и его глаза округлились от изумления.
Какой нормальный человек ложится на дневной сон и спит до самой глубокой ночи!
— Ты точно ничего со мной не делал? — с подозрением осведомился Гу Цзымянь. — Раньше со мной такого никогда не было.
[Прошу хоста успокоиться, система и хост составляют единое целое, поэтому мы никоим образом не можем навредить здоровью хоста.]
Гу Цзымянь нахмурился, продолжая сомневаться в объяснениях системы.
Его взгляд упал на окно: ночь чернила чернильницу, а лунный свет сиял кристальной чистотой.
В памяти невольно всплыл вчерашний бледный облик Су Цзюмина.
Посреди ночи — а вдруг этот маленький черный дракон снова боится темноты?
Гу Цзымянь немного поколебался. В соседней комнате погас свет, значит, Су Цзюмин наверняка уже спал, и заявляться к нему сейчас — только тревожить чужой сон.
Терзаемый сомнениями, Гу Цзымянь в конце концов так и не решился пойти в гости к соседу. Он свернулся калачиком на своей кроватке, закрыл глаза и принялся шлепать себя длинным хвостом по спине, пытаясь самостоятельно уговорить себя уснуть.
Но, видимо, за день он выспался чересчур сильно: сменив с десяток разных поз, Гу Цзымянь так и не смог задремать.
Как раз в тот момент, когда он раздумывал, не выйти ли прогуляться, в голове раздался резкий пронзительный сигнал тревоги.
[Объект задания в опасности, предупреждение об угрозе провала второго задания!]
Кошак оскорблен!
[Объект задания в опасности, предупреждение об угрозе провала второго задания!]
Холодный механический голос ударил по телу Гу Цзымяня подобно громовому раскату. Он вздрогнул всем телом, единым рывком сорвался с постели и взмыл в воздух.
— Что случилось с Су Цзюмином? Кто это сделал?
Задавая вопросы, Гу Цзымянь, не раздумывая ни секунды, толкнул дверь и, перебирая четырьмя короткими лапами, на всех парах помчался к комнате Су Цзюмина.
— Когда это произошло? Почему ты говоришь только сейчас?
Гу Цзымянь выпалил целый ряд вопросов, но в ответ раздалось лишь противное потрескивание электрических разрядов.
[Энергия системы исчерпана, ответить невозможно.]
Раньше Гу Цзымянь непременно съязвил бы по этому поводу пару словечек, но сейчас у него совершенно не было времени препираться с системой. Навалившись всем телом, он распахнул дверь соседней комнаты.
Внутри было пусто. Лишь холодный лунный свет падал сквозь окно на пол, вырисовывая причудливые узоры теней.
Гу Цзымянь пару раз позвал Су Цзюмина по имени, но его детский кошачий голос лишь уныло эхом отразился от стен, не дождавшись ответа.
Су Цзюмина здесь, скорее всего, уже не было. Оставалось только гадать, куда его утащили похитители.
На систему рассчитывать явно не приходилось. Бросив беглый взгляд на пустую комнату, Гу Цзымянь без малейших колебаний бросился в сторону центральной части горной усадьбы.
Вынырнув из темноты, Су Цзюмин ощутил, как на него потоком обрушиваются незнакомые голоса.
— Ты что, серьезно вот так его приволок? Если старший брат узнает, с нас обоих шкуры живьем сдерут!
В голосе звучали нотки упрека и тревоги, гудя прямо у него над ухом.
Сознание постепенно возвращалось: Су Цзюмин отчетливо слышал их беседу, но тело по-прежнему словно опутывали миллионы прочных нитей, лишая возможности пошевелиться, а меридианы напоминали высохший колодец, в котором не осталось ни капли духовной энергии.
Положение казалось незавидным, однако дыхание Су Цзюмина не сбилось ни на единую долю секунды. Лежа на кровати, он сосредоточил все свое внимание на слухе.
В комнате находилось по меньшей мере двое демонов, но один знакомый голос позволил Су Цзюмину мгновенно определить личность говорившего — это был Гу Цзинь.
— Старший брат в курсе, — невозмутимо ответил Гу Цзинь, кивком указывая Гу Фэну на угол. — Иначе с чего бы мне решиться на такое.
Заметив сидевшего в темном углу мужчину, Гу Фэн схватился за голову. Он перевел взгляд с лежащего на постели Су Цзюмина с закрытыми глазами на Гу Цзиня, который с хищным предвкушением пялился на запястья пленника, и с искаженным от досады лицом протянул:
— Вы ведь ничего не сказали Мямялю?
Гу Цзинь:
— Разумеется нет. Мы просто одолжили его друга ненадолго, к рассвету вернем на место.
— К черту такое одолжение! — без тени уважения выругался Гу Фэн. — Я не собираюсь участвовать в ваших глупостях! Если Мямяль потом затаит на меня обиду, даже не думайте приходить ко мне реветь.
С этими словами Гу Фэн сделал вид, что собирается уходить, и с мрачным лицом направился к двери тайной комнаты. Гу Цзинь по-прежнему сохранял полнейшее спокойствие. Но стоило руке Гу Фэна лечь на створку, как тот бросил тяжеловесную фразу:
— Вряд ли за всю жизнь нам еще хоть раз попадется больной, у которого бушует духовная энергия, но при этом он сохраняет абсолютное хладнокровие и смотрит на всё это как ни в чем не бывало. Второй братец, ты действительно готов упустить такой шанс?
Рука Гу Фэна замерла в воздухе, так и не завершив движение.
— То-то оно и оно, — его лицо скривилось от внутренней борьбы. — Но если этот сорванец действительно окажется тем самым предзнаменованием...
— Это дело будущего! — не успел Гу Фэн договорить, как строгий окрик из угла резко прервал его. — Сейчас он всего лишь больной ребенок!
— неужели ты собираешься закрыть глаза на страдающего от болезни Су Цзюмина из-за каких-то призрачных пророчеств будущего?
Игнорировать мучающегося от недуга Су Цзюмина ради призрачных угроз шло вразрез с принципами врачевания семьи Гу.
— Тётушка Янь уже расспрашивала Мямяля: этот ребенок попал в усадьбу случайно, незачем перегибать палку.
Гу Фэн бросил взгляд на лицо старшего брата Гу Мина, затем опустил глаза на Су Цзюмина и в конце концов промолчал.
Пока они препирались, Су Цзюмин втайне продолжал впитывать крупицы духовной энергии из воздуха, возвращая себе подвижность.
http://bllate.org/book/33959/4179165
Готово:
