Чжоу Шинин холодно хмыкнул, усаживаясь рядом:
— Тебе лучше всё хорошенько объяснить.
— Я вернулся из Лунси, и среди такого множества детей знатных семейств — почему же выбрали именно тебя и Пэй Сюя мне в компаньоны по учебе? — неторопливо произнес Цзи Юаньхуэй. — Ты напросился сам, а Пэй Сюй?
— Ваше Высочество, я человек сентиментальный. Прислать сюда ребенка, о котором я два года заботился лично, удобнее для укрепления нашей связи.
Брови Чжоу Шинина сошлись на переносице, а Цзи Юаньхуэй продолжил:
— Все знают, что семья Пэй славится суровыми правилами, но когда я пробирался к ним в дом и утаскивал Пэй Сюя поиграть, люди семьи Пэй ни разу меня не застали.
Цзи Юаньхуэй усмехнулся:
— Раз или два — еще можно списать на удачу, но десяток или сотню раз? Слишком уж подозрительное совпадение, словно кто-то всё подстроил заранее.
Брови Чжоу Шинина нахмурились еще сильнее:
— Ты хочешь сказать... что стоило тебе вернуться в столицу, как тебе подсунули готового «друга детства», и оставалось лишь дождаться, пока ваши сердца воспылают друг к другу страстью, чтобы свадьба последовала сама собой?
— Какая сложная партия разыграна ими! Даже если бы я не поддался на уловку с красотой и не стал бы сам просить о высочайшем указе, этот брак всё равно бы заключили. Раз пешку можно использовать столько лет, значит, она достаточно покорна и послушна, с ней удобно иметь дело. И раз уж с ней так удобно, как они могли бы расстаться?
Цзи Юаньхуэй подпер подбородок рукой, и его пальцы рассеянно постукивали по столешнице:
— Отказ от брака только вызвал бы лишние подозрения, так почему бы не подыграть им и не закрепить за собой репутацию поверхностного дурака, падкого на красоту? Но что еще важнее...
Чжоу Шинин слушал со всем вниманием и нахмурился, размышляя:
— Что еще важнее?
— Еще важнее то, что он мне действительно нравится. Раз уж ему суждено войти в мой дом в качестве жены, то чьим бы он ни был в прошлом, отныне он принадлежит мне, — Цзи Юаньхуэй беспечно болтал ногой. — Я ведь ухаживал за ним больше двух лет! В детстве он был таким живым, прямо как жеребенок — не передать, какой прелестный.
Чжоу Шинин закатил глаза:
— Ой, брось, твоему слову верить нельзя. Послушать тебя, так вы и впрямь идеальная пара: на двоих не наберется и половины правдивого слова.
***
Когда Цзи Юаньхуэй вошел в кабинет, Чжоу Шинин как раз запихивал в рот сладость. От неожиданности он поперхнулся, поспешно нашарил на столе чашку с чаем, сделал пару жадных глотков и, колотя себя в грудь, наконец проглотил кусок.
Цзи Юаньхуэй сел, мимоходом подхватил чайник и долил ему чашку, лениво протянув:
— Пей давай, запивай, переведи дух.
Чжоу Шинин осушил еще два больших глотка и тяжело вздохнул:
— Благодарю.
Цзи Юаньхуэй кивнул:
— Мм, не стоит. Ну что, перевел дыхание? Если никак не можешь прокашляться, отойди куда-нибудь подальше и испускай дух там, только не порти мне репутацию в моем же поместье. У меня еще никто от обжорства не умирал, не хочу позориться.
— Нарываешься на драку, да?
Чжоу Шинин занес ногу, намереваясь пнуть его, но Цзи Юаньхуэй увернулся. По обыкновению Чжоу Шинин непременно ответил бы на такую выходку, но сегодня он выглядел совершенно истощенным и лишь безуспешно пытался запихнуть в рот одно за другим печенье со стола, бормоча с набитым ртом, что умирает с голоду.
Цзи Юаньхуэй налил себе чаю, отпил глоток и спросил:
— Сколько дней ты уже голодаешь?
Услышав это, Чжоу Шинин завелся еще сильнее и с горькой обидой воскликнул:
— Если считать сегодняшний день, я уже целую неделю толком не ел! По две лепешки с жидкой рисовой кашей в день, кто вообще такое выдержит?
Цзи Юаньхуэй приподнял брови:
— С чего вдруг?
— Разве ты не помнишь, недавно в Ючжоу случилась беда? Наш старейшина целыми днями то качает головой, то вздыхает, у него даже волосы поседели. А тут еще парочка никчемных людишек из боковых ветвей удумала в такой момент отправиться пить вино и шляться по борделям, да так неудачно, что их схватил столичный страж порядка. Вот позору-то на нашу голову!
Чжоу Шинин негодующе продолжал:
— Старейшина жутко разозлился и заявил, что мы, молодежь, совершенно не ведаем крестьянских тягот, и велел кухне варить нам исключительно жиденькую кашу с сухими лепешками. И вот теперь из-за этих нескольких бестолковых родственников все мы вынуждены целый месяц хлебать эту бурду вместе с ними!
— Так ты пришел ко мне пообедать за чужой счет? — усмехнулся Цзи Юаньхуэй. — Какая удача, Жунжун сегодня ужинает позже обычного, и в передней как раз должны были накрыть на стол. Не хочешь пойти составить ему компанию?
Чжоу Шинин замахал руками:
— Нет уж, спасибо, я наелся. Ах да, я ведь пришел сегодня по делу, мне нужно кое о чем тебя попросить.
— О чем же?
— У меня в родовом поместье на Юге есть старый друг. Он собирался приехать ко мне, чтобы вместе готовиться к весенним экзаменам в столице. Но в нынешних обстоятельствах в моем доме... сам понимаешь, не могу же я заставлять человека питаться объедками.
Чжоу Шинин вздохнул:
— К тому же у тебя в особняке пустует столько дворов, посмотри, не найдется ли свободного угла, где он мог бы спокойно пожить и поучиться.
Цзи Юаньхуэй ненадолго задумчиво умолк:
— Это проще простого. У меня полно уединенных двориков, пусть приезжает и выбирает любой по вкусу.
— Как только он поселится, ты почаще общайся с ним, завяжи хорошие отношения, — Чжоу Шинин внезапно оживился. — Говорю тебе, на провинциальных экзаменах он занял первое место, а на осенних стал главным цзеюанем в Хуайчжоу! Ты только представь, сам цзеюань...
Цзи Юаньхуэй подыграл ему:
— Звучит так, будто у него есть все задатки будущего чжуанюаня.
Чжоу Шинин фыркнул носом и надменно задрал подбородок, переполненный гордостью:
— Того и гляди, сдаст все три экзамена лучше всех в стране!
— Что-то еще? — Чжоу Шинин хлопнул себя по коленям, отряхивая крошки от печенья, и поднялся. — Если больше дел нет, то я...
— Постой, — остановил его Цзи Юаньхуэй. — Побудь еще немного, скоро придет Жунжун, посидите, пообщаетесь как старые знакомые, а потом уже пойдешь.
Услышав это, Чжоу Шинин отпрыгнул назад, точно наступивший на хвост кот, и в ужасе завопил:
— Что? Кто сюда идет?
***
— Мой супруг нрава кроткого и прелестного, с людьми обходителен и учтив. Чем ты недоволен? — Цзи Юаньхуэй приподнял одну бровь, и его взгляд скользнул по гостю. — С чего вдруг такая бурная реакция?
— Ха-ха, — по коже Чжоу Шинина побежали мурашки, и он принялся яростно растирать плечи. — Ты что, рехнулся, бредишь наяву? Он — кроткий? Учтивый? И ты зовешь его сюда именно сейчас? Хочешь, чтобы он со своей злопамятностью размером с маковое зернышко начал без конца гадать, о чем это мы тут шептались тет-а-тет, пока его не было?
Цзи Юаньхуэй не согласился:
— По-моему, ты слишком много надумываешь.
— Вот когда он тихонечко прирежет меня из ревности, решив, что у нас с тобой тайная связь, тогда ты и заговоришь по-другому, — Чжоу Шинин пробирал озноб от собственных мыслей. — Нет-нет, нельзя допустить, чтобы он застал меня с тобой наедине, он ведь непременно придумает способ избавиться от меня!
В голосе Чжоу Шинина сквозило не просто банальное нежелание видеться — в его отказе явно проступал страх.
Он до жути боялся того, что Пэй Сюй мог с ним сделать, словно тот уже не раз угрожал ему и предупреждал о последствиях.
Цзи Юаньхуэй уловил неладное:
— С чего это ты так уверен, что Жунжун станет думать именно так?
На секунду лицо Чжоу Шинина исказилось от неловкости, но он тут же изо всех сил постарался принять невозвозмутимый вид и, словно пытаясь придать своим словам большей убедительности, излишне громко рявкнул:
— Да твой супруг терпеть меня не может, это и слепому видно! Только ты, помешанный, веришь во всякую чушь про нашу давнюю братскую привязанность.
Цзи Юаньхуэй прищурился, погрузившись в раздумья:
— Кровные узы всё-таки, даже если кости сломаешь, жилы не разорвешь.
— Кровные узы, как же! — до Чжоу Шинина наконец дошло. — Ты с малых лет полон пакостей, неужели ты не знал, что мы с ним на дух друг друга не переносят?
— Что? Какая клевета! — Цзи Юаньхуэй изобразил крайнюю степень изумления. — Я всего лишь вояка, смыслящий лишь в битвах, откуда мне знать эти ваши тонкости интриг? Вы что, и правда не ладили? Раньше я об этом совершенно не ведал.
Играл он несколько утрированно, но для Чжоу Шинина этого было вполне достаточно.
— Если ты не притворяешься, то просто глуп и слеп! Разве у нас с ним хоть один день проходил спокойно, когда мы вместе учились при дворе? — не унимался Чжоу Шинин, продолжая сыпать обвинениями. — Хватит тут воду мутить! Я терпеть не могу его хилый вид избалованной неженки, стоило ему чуть что занемочь и отпроситься по болезни, как вся твоя долбаная учеба сваливалась на мою голову!
Цзи Юаньхуэй потер нос и посмотрел в потолок:
— Ну, в прошлом тебе и вправду пришлось нелегко, но слабое здоровье — это ведь не его вина...
Чжоу Шинин горько усмехнулся:
— Даже если раньше ты не догадывался, теперь-то знаешь. Мы с ним не ладим, видеться не будем, прощай!
Цзи Юаньхуэй не стал удерживать его силой:
— Счастливого пути, провожать не стану.
Пэй Сюй рассчитал время: решив, что Цзи Юаньхуэй уже почти закончил разговор, он неторопливо пересек переднюю и по внутреннему коридору направился к кабинету. Шел он очень медленно, словно вовсе не желал по дороге встретить кого-то лишнего.
http://bllate.org/book/33956/4178701
Готово:
