В этот момент перебранка между старшим принцем и Наследным принцем уже переросла в плескание слюной: вид у них был такой, будто они готовы насмерть загрызть друг друга, лишь бы потопить в словесном потоке. Вокруг тут же столпилась шумная толпа зевак — то ли подливавших масла в огонь и поднимавших крик, то ли собиравшихся их разнять.
Цзи Юаньхуэй посчитал, что оба брата ведут себя постыдно и нелепо, и беззвучно отошел подальше. По его мнению, те, кто бросался разнимать драку, занимались пустой тратой сил: в конце концов, лающая собака обычно не кусает, а кусающая редко заливается лаем.
Он передал доклад Ван Фу, попросив его передать документ дальше, чтобы император вновь не прицепился к нему по какому-нибудь пустяку. В этот самый момент какой-то чиновник в фиолетовом халате и с нефритовым поясом, шагавший рядом, поравнялся с ним, но тут же взял правее и направился прямо к Ван Фу, явно намереваясь о чем-то заговорить.
Какая наглость... Пусть даже он и не пользуется милостью, он всё же принц, а этот человек даже не замедлил шаг и вовсе не собирался выказывать ему уважение.
Цзи Юаньхуэй уже было собрался уходить, но резко остановился и замер на месте, скрестив руки на груди.
Его присутствие было столь заметным, что Ван Иню трудно было сделать вид, будто он его не замечает, и тому пришлось повернуться к нему:
— Сегодня аудиенции нет, по какой причине Ваше Высочество изволит здесь задерживаться?
— А здесь нельзя задерживаться? — Цзи Юаньхуэй изобразил легкое удивление, чуть качнувшись в сторону и открывая вид на ожесточенно споривших в нескольких шагах позади старшего принца и Наследного принца. — Старший брат и братец Наследный принц обмениваются здесь любезностями. Глядя на то, как усердно они беседуют, я уж было подумал, что в тронном зале царит такое же оживление, как на торговых улочках.
Ван Инь приходился Наследному принцу дедом по материнской линии, и от этих слов его лицо заметно помрачнело.
— Ах, поглядите на меня, я слишком долго пробыл в диких краях Лунси, отупел и вовсе не разбираюсь в принятых правилах. Неужели то, что делают оба старших брата, и впрямь противоречит этикету?
Цзи Юаньхуэй снова перевел взгляд на лицо Ван Иня:
— Насколько я помню, уважаемый Ван превосходно образован и к тому же заведует делами в ведомстве ритуала, так что подобные правила вы должны знать назубок. Не изволите ли сделать старшим братьям внушение? Император издавна чтит установления, будет скверно, если они навлекут на себя гнев за провинность.
Лицо Ван Иня скривилось от досады, он недобро прищурился и холодно бросил:
— Благодарю Ваше Высочество за заботу.
Цзи Юаньхуэй покачал головой:
— Никаких хлопот, ни малейших, разве я мог поступить иначе? Старший брат с Наследным принцем всё еще бранятся, неужели достопочтенный Ван не попытается их урезонить?
Ван Инь окинул его долгим взглядом своих мутных глаз, после чего взмахнул рукавом и направился к Наследному принцу.
— Эх, — вздохнул Цзи Юаньхуэй. — Какой же свирепый у него вид.
Ван Фу тоже вздохнул:
— Зачем Вашему Высочеству понадобилось из-за сиюминутного порыва наживать себе врага в лице Ван Иня?
С тех пор как Цзи Юаньхуэй себя помнил, Ван Фу всегда находился при императоре. Он полностью оправдывал свое имя, обладал солидной, благообразной внешностью и, можно сказать, вырастил Цзи Юаньхуэя.
Цзи Юаньхуэй усмехнулся:
— Евнух может не тревожиться обо мне. Даже если бы я ходил перед ним на цыпочках и ублажал его, он всё равно не собирался оставлять меня в покое.
Пока существуют принцы, все они неизбежно остаются потенциальной угрозой для Наследного принца, и Ван Инь никогда не станет смотреть на них благосклонно.
Подлизываться к нему не было нужды, достаточно сохранять видимость приличий на людях.
Выйдя из Тронного зала, Цзи Юаньхуэй не стал сразу возвращаться в поместье.
Раз уж он всё равно приехал, было бы глупо уходить с пустыми руками. Заодно можно нанести визит благородной супруге Шу, а заодно повидать Цзи Линьи.
Благородная супруга Шу отличалась на редкость кротким и добрым нравом, а разговаривала всегда мягко и тихо. Увидев Цзи Юаньхуэя, она искренне обрадовалась:
— Сюнь-эр пришел, ты в последнее время не слишком занят? Больше не гневишь отца? Пришел так рано, поел ли ты?
С этими словами она уже собралась отдать распоряжение на маленькой кухне приготовить какие-нибудь сладости, но Цзи Юаньхуэй поспешно ее остановил:
— Матушка, матушка, я уже поел, не нужно хлопотать, я посижу немного и пойду. А где Линьи? Куда запропастилась эта девчонка?
— Договорилась с девчушками из семей Чжао и Ли играть в поло на конях, ей и минуты не усидеть на месте, — произнесла благородная супруга Шу, после чего словно что-то вспомнив, с тревогой добавила: — На днях ты сказывал, что тот мальчик хворал. Ему уже лучше?
Цзи Юаньхуэй кивнул:
— Матушка может не тревожиться, он уже здоров, через пару дней я выберу подходящий день и привезу его засвидетельствовать вам свое почтение.
— Как же мне лучше его называть? — заколебалась благородная супруга Шу. — Звать ли его Сюй-эр? Но прежде он почти не бывал у меня, разве такое обращение не покажется излишне фамильярным, не станет ли ему от этого неловко?
Если рассуждать о кровных узах, Пэй Сюй приходился благородной супруге Шу даже ближе, чем Цзи Юаньхуэй.
Цзи Юаньхуэй был усыновлен из другой ветви клана, а вот Пэй Сюй приходился сыном родной младшей сестре благородной супруги Шу.
Клан Чжоу был знатным родом из земель Цзяннаня, но в их поколении по прямой линии родились лишь две дочери. Старшая, Чжоу Юньцзинь, вошла во дворцу в качестве наложницы, а младшая, Чжоу Юньюй, вышла замуж за своего друга детства, цзиньши Пэй Цзи, после чего уехала с мужем к месту службы в провинцию, и с тех пор сестры больше не виделись.
Позднее, когда срок службы Пэй Цзи подошел к концу и он возвращался в Столицу, их путь пересекся с бунтом беглых крестьян. Чжоу Юньюй трагически погибла, а ее младшего сына, которого преданный старый слуга защищал во время побега, в суматохе потеряли. Лишь спустя два года семья Пэй разыскала мальчика.
Семья Пэй втайне поддерживала связи с Восточным дворцом, и стоило Пэй Сюю вновь обрести свое имя в роду Пэй, как его положение стало весьма щекотливым. Благородная супруга Шу не принадлежала к партии Наследного принца, а потому ей, разумеется, не следовало с ним видеться. Из-за этого, хотя Пэй Сюй и вернулся в Столицу, у него долгие годы не было подходящей возможности увидеться с родней по материнской линии.
Однако теперь положение изменилось: статус Пэй Сюя был одновременно и щекотливым, и гибким. Раз уж он поселился в особняке Цзи Юаньхуэя, он естественным образом сблизился с кланом Чжоу.
— Матушка может звать его Жунжун, — Цзи Юаньхуэй сам не заметил, как уголки его губ изогнулись в улыбке. — Ему это понравится.
Благородная супруга Шу переспросила:
— Детское имя? Из какого иероглифа?
Цзи Юаньхуэй ответил:
— Из того, что означает растворять печали.
...
Час утренней аудиенции наступал слишком рано, и когда после недолгого пребывания во дворце он вернулся домой, наступил лишь час дракона.
Цзи Юаньхуэй снял парадные одежды, переоделся в темный повседневный халат и присел на краешек кровати.
Пэй Сюй все еще спал: половина его лица утопала в одеяле, а на оставшейся на виду половине лежал легкий румянец, спал он крепко и безмятежно.
Опасаясь, что тот во сне случайно задохнется под одеялом, Цзи Юаньхуэй потянул за край, чтобы полностью освободить его лицо.
Как же он умудрялся быть до такой степени мил его сердцу?
Цзи Юаньхуэй чувствовал, что и впрямь безумно привязан к Пэй Сюю: ему казалось мало смотреть на него, наглядеться было невозможно, он нравился ему до такой степени, что хотелось зацеловать его до полусмерти.
Сравнение выходило не слишком подходящим, но в этом не было его вины — просто Пэй Сюй был таким благоуханным и прекрасным, что при одном взгляде на него нестерпимо хотелось заключить его в объятия и прихватить губами.
Взгляд скользнул по бровям, губам и наконец замер на ушной раковине.
Цзи Юаньхуэй протянул руку и подушечкой пальца легко провел по мочке уха Пэй Сюя. Пожалуй, кроме него, вряд ли кто-то еще знал об одной крошечной родинке, что пряталась там.
Это была едва заметная красная точка, затерявшаяся на мочке, ее абсолютно невозможно было разглядеть, если не подступиться совсем близко.
Он помнил, как впервые заметил эту родинку: тогда это показалось ему удивительным дивом, он стал играючи теребить ее пальцами, отчего кожа вокруг тут же покрылась легким румянцем.
В ту пору Пэй Сюю исполнилось всего шестнадцать, они лишь недавно открыли друг другу свои чувства. И хотя всё происходило втайне, этот жест всё же был чересчур интимным. Пэй Сюй тогда поднял руку, прикрыл ухо и напомнил:
— Ваше Высочество, это неприлично...
Цзи Юаньхуэй вовсе не собирался считаться с какими-то приличиями, напротив, он перехватил руку Пэй Сюя и еще пару раз поцеловал его, с улыбкой в голосе произнеся:
— Разве ты не согласился стать моим возлюбленным? Что же, уже передумал?
Услышав такой вопрос, Пэй Сюй, словно желая доказать чистоту своих чувств, ослабил сопротивление и тихо ответил:
— Нет, не передумал...
Его кроткий, покорный вид был до того умилительным и в то же время заставлял испытывать желание подразнить его, что Цзи Юаньхуэй, пользуясь случаем, подался еще ближе, коснулся губами мочки его уха и легко прикусил ее.
Пэй Сюй, казалось, испугался, он слегка задрожал, его дыхание сбилось, он невольно чуть приподнял подбородок, но продолжал покорно принимать всё происходящее.
— Разве тебя не в благородном семействе воспитывали? Куда же делись все манеры и правила? — Цзи Юаньхуэй намеренно дразнил его из озорства, нашептывая прямо на ухо дерзкие слова. — Как же так вышло, что стоило мне чуть-чуть тебя поуговаривать, как ты уже позволяешь себя целовать?
— Не то чтобы стоило только поуговаривать... — попытался было возразить Пэй Сюй, но в этот момент он и впрямь потакал вольностям Цзи Юаньхуэя, из-за чего кончики его ушей густо покраснели, и он уже не мог подобрать слов.
Цзи Юаньхуэй не отставал:
— А если не просто поуговаривать, то что же тогда?
— Это взаимное чувство, — голос Пэй Сюя звучал всё тише. — Ваше Высочество сами говорили, что я вам дорог.
Цзи Юаньхуэй не удержался, обхватил его подбородок и принялся осыпать поцелуями его щеки и шею.
От бесчисленных поцелуев растрепались волосы Пэй Сюя, глаза подернулись влажной дымкой, но взгляд его по-прежнему был сосредоточенно устремлен на Цзи Юаньхуэя, словно тот был его путеводной звездой.
http://bllate.org/book/33956/4178699
Готово:
