Шань Цзюэ уже не в первый раз сомневался, не гей ли Шань Хэн. Хотя сам Шань Хэн каждый раз высказывался по поводу этой абсурдной темы с крайним безмолвным недоумением, Шань Цзюэ решительно не мог придумать никакой другой причины, кроме того, что его старший брат — гей, которая заставляла бы того оставаться одиноким до двадцати шести лет.
Внешность, фигура и уровень образования Шань Хэна были не просто превосходными, их смело можно было назвать первоклассными. К тому же он всегда пользовался популярностью у людей, и вовсе не было такого, чтобы девушки им не интересовались. Напротив, с самого детства за Шань Хэном бессчетное число девушек ухаживало, однако он никогда ни с кем из них не сближался особенно сильно.
Пользуясь тем, что на прошлой неделе Шань Хэн возвращался домой, Шань Цзюэ не удержался и спросил:
— Брат, признайся мне по секрету, ты часом не гей? Ты вечно скрываешь это из-за давления и взглядов со стороны. Мама с папой уже несколько раз втайне расспрашивали меня. К тому же ты у нас не единственный ребенок, есть еще я, кому отвечать за продолжение рода, так что тебе с младшим братом больше незачем тут темнить и увиливать.
— Ты когда-нибудь наговоришься? Я не гомосексуал.
В университете Шань Хэн однажды случайно застал соседского сожителя по комнате, который тащил внутрь двоих парней и устраивал там кавардак, а тот, заметив его, даже предложил присоединиться. Эта тошнотворная и грязная картина до сих пор вызывала у него на физиологическом уровне отвращение к самой группе людей с нетрадиционной ориентацией, заставляя держаться от них подальше.
— Брат, а ты слышал такую фразу?
— Нет. Отвали.
— ...Яростное отрицание гомосексуальности выдает в тебе латентного гея, — с хитрой ухмылкой произнес Шань Цзюэ. — Иначе почему ты до сих пор не привел мне невестку?
Неизвестно, когда именно Шань Цзюэ украдкой утащил его телефон и скачал приложение под названием Эхо.
Шань Хэн посмотрел на мятно-зеленое приложение на экране и нахмурился:
— Я не пользуюсь социальными чатами, удали его немедленно.
— Братишка, поверь мне, в этой штуке нет ничего пошлого или грязного. Ты никогда не задумывался, почему у тебя до сих пор нет девушки? Да потому что ты вечно слишком правильный! В этом приложении ты сможешь дать волю своим чувствам, раскрыть душу, и, может статься, встретишь того самого человека. Я даже всё за тебя зарегистрировал: «Парнишка ростом сто восемьдесят восемь сантиметров с длинными ногами, хе-хе~»
Шань Хэн ни капельки не интересовался так называемыми социальными чатами. Он изначально собирался удалить приложение, но из-за балагурства и шуточек Шань Цзюэ благополучно забыл об этом.
Сегодня вечером Шань Хэн купил своему домашнему кошачьему повелителю новый корм и как раз ублажал маленького черного котенка во время трапезы, наслаждаясь редкими минутами умиротворения в духе сыновней почтительности отца к любимому чаду, как вдруг телефон завибрировал. Шань Хэн не придал этому особого значения.
Черный котенок немного поел сухого корма, а затем поднялся, принявшись тереться кругами о штанины Шань Хэна и тихонько мяукать.
Шань Хэн улыбнулся:
— Таньюань, перестань капризничать, ешь нормально.
Его изящные пальцы несколько раз прошлись по угольно-черной блестящей шерстке Таньюаня, и лишь после этого маленький черный котенок удовлетворенно вильнул хвостом и снова улегся доедать корм.
Телефон снова несколько раз вибрировал, и только тогда Шань Хэн вымыл руки, достал аппарат и, увидев всплывшее незнакомое сообщение, еще не успел толком сообразить, как его палец уже сам собой нажал на него.
[Дзынь, forest совпал с вами, начните общение~]
Стоило интерфейсу приложения открыться, как на нем всплыла соответствующая информация о forest.
В глаза бросилась фотография. Главный герой снимка был одет в белый спортивный костюм, слегка опустив голову, и, судя по всему, внимательно выбирал продукты в супермаркете. На нем была защитная маска и кепка, из-под козырька которой виднелась лишь пара глаз. Ресницы казались очень длинными, отбрасывая легкую тень на самые уголки глаз, и на вид он выглядел довольно послушным.
Ниже фотографии располагались базовые данные собеседника: forest, мужчина, китаец, двадцать лет, рост сто восемьдесят, студент по профессии, сексуальная ориентация — мужчины, статус пуст.
Шань Хэн: «???»
Он открыл собственный профиль, чтобы проверить информацию.
S, мужчина, китаец, двадцать пять лет, рост сто восемьдесят восемь, фитнес-тренер по профессии, сексуальная ориентация — мужчины и женщины.
Личная информация: «Сто восемьдесят восемь, длинные ноги, восемь кубиков пресса, сексуальный здоровяк-актив ищет приключений онлайн, чмок-чмок~»
Шань Хэн: «…………»
Шань Цзюэ, смотри сегодня ночью не смыкай глаз, когда ляжешь спать.
Хотя Шань Хэн вовсе не собирался оставлять у себя это приложение, он решительно не мог стерпеть столь выжигающий глаза статус и быстро удалил личную информацию.
[Дзынь, forest отправил вам новое сообщение]
Шань Хэн уже собирался смахнуть уведомление, но в памяти всплыли те ясные и темные глаза под козырьком кепки. Его палец на мгновение замер, после чего он открыл чат.
К его некоторому удивлению, собеседник, казалось, вовсе не стремился заводить знакомства, а скорее воспринимал его как жилетку для слез, разговаривая сам с собой.
Этот forest, судя по всему, был магистрантом или аспирантом, у которого во время научных исследований возникли какие-то неприятности: он и температурил, и старший брат его отчитывал, да и в исследовательской группе отношения с людьми складывались не лучшим образом. Со стороны он казался до жалкости несчастным.
Психическое состояние магистрантов в целом оставляло желать лучшего, к чему Шань Хэн уже давно привык. Таньюань, закончив вечернюю трапезу, легко запрыгнул на диван и потерся мордочкой о руку Шань Хэна. Шань Хэн машинально погладил по голове маленького черного котенка, в то время как его вторая рука словно под воздействием злых чар отправила ответное сообщение.
Так и завязалась целая череда реплик, а перед самым ее завершением у него возникло ощущение, что собеседник и правда перестал так сильно хандрить.
— До чего же я всё-таки праздный человек, — пробормотал про себя Шань Хэн, открывая холодильник, достал бутылку воды и в один присест осушил половину.
Разговор с forest почему-то заставил Шань Хэна вспомнить об одном человеке из лаборатории — пареньке по имени Янь Мулинь.
Еще до того, как тот поступил, наставник обратил внимание Шань Хэна, попросив проявить особую заботу к этому новому младшему соученику. Раньше такого никогда не бывало, и Шань Хэн начал испытывать некоторое любопытство к Янь Мулиню. Сначала он думал, что наставник выделил его из-за особой одаренности и выдающихся способностей к научным исследованиям.
Как-то раз, во время совместного обеда нескольких исследовательских групп, люди из другого коллектива внезапно заговорили об их новеньком младшем соученике. Те двое были родом из того же учебного заведения, и хотя учились на другой специальности и курсе, до них тоже доходили слухи о Янь Мулине.
— Ох, ребятушки, вам стоит быть поосторожнее с этим младшим соучеником. Он вовсе не прост, за ним стоят серьезные люди!
Среди собравшихся магистрантов и аспирантов, которые целыми днями напролет проводили эксперименты, обрабатывали данные и писали научные статьи на фоне невыносимо скучной работы, подобные академические сплетни пользовались наибольшей популярностью. Все тут же наперебой стали подгонять рассказчика продолжать.
— Его отец — Янь Чжэньхуа, крупная фигура в области химии, его вес в академических кругах просто грандиозен...
Кто-то нетерпеливо перебил:
— И что с того?
— Я сам слышал об этом от знакомого, говорю вам, он еще на бакалавриате опубликовал пять статей в SCI в качестве первого автора! Звучит утрированно, прямо-таки нелепо, правда? Вы только подумайте, откуда у студента бакалавриата время на постановку экспериментов и написание научных работ? На самом деле все эти статьи за него написали аспиранты и докторанты из команды его отца, да и эксперименты за него делали другие люди. В то время в лаборатории, где он числился на бакалавриате, даже разгорелся скандал: говорят, один магистрант чуть было не завалил защиту из-за того, что тот украл его статью!
Будучи дешевой рабочей силой в лаборатории, все тут же мысленно поставили себя на место того магистранта, который из-за блата едва не лишился диплома, и толпа незамедлительно принялась бурно и горячо обсуждать услышанное.
— Твою мать! Проклятая академическая мафия!
— Говорят, рекомендацию в магистратуру он получил тоже после того, как его папаша словесно перемолвился с руководством, иначе с какого перепугу химическая специальность смогла перевестись на нашу генетику!
— Разве в нашем институте возможны такие фокусы?
— Ты ничего не понимаешь, мы с вами обычные люди, понятное дело, провернуть такое не смогли бы, но у его семьи есть нужные связи...
— Боже мой, если такой человек попадет в нашу лабораторию, разве он потом не станет присваивать наши исследования? О чем только думает старый Цзи!
В тот момент Шань Хэн с бесстрастным выражением лица пил вино, закусывал едой и раздумывал над тем, как бы пораньше раскланяться и уйти. Он отродясь не интересовался подобными сплетнями, однако подобное академически недобросовестное поведение все равно вызывало у него сильнейшее отвращение.
— Старший брат Шань, неужели учитель Цзи действительно поручил тебе опекать его? — неожиданно спросил кто-то.
— Мм? О чем ты говоришь, — Шань Хэн поднял взгляд и усмехнулся, его голос прозвучал глухо. — Твой старший брат и так загружен до смерти, откуда у него время нянчиться со всякими зелеными новичками.
— Даже не знаю, кому так не повезет возиться с ним, — заметил кто-то. — И все же, старший брат Шань, тебе стоит быть начеку, чтобы он не умыкнул твои научные достижения.
Шань Хэн неторопливо с ухмылкой выругался:
— Ты что думаешь, твой старший брат — травоядный?
После этого в центре обсуждения по-прежнему оставался тот самый младший соученик, который еще даже не явился для зачисления. Узнав о происхождении его отца и дурных слухах, окружающие без всяких стеснений предавались злобным домыслам насчет новенького, вовсю потешаясь и насмехаясь над ним.
Шань Хэн больше не поддерживал беседу: он не любил перемывать кости за глаза, тем более человеку, с которым никогда в жизни не виделся. Однако в глубине души он незаметно для самого себя уже повесил на этого незнакомого младшего соученика ярлык блатного.
Пусть у него и не было заскоков моральной чистоты, да и желания оценивать чужие моральные качества он не испытывал, пятна на академической репутации оставались тем, с чем он никак не мог мириться. Больше всего на свете он ненавидел тех паразитов от науки, которые прожигают жизни за счет влиятельных родственников.
— Мяу~
Мяуканье Таньюаня вернуло мысли Шань Хэна в реальность. Он опустил взгляд на маленького черного котенка, царапавшего его за лодыжку.
— Понял-понял, сейчас расчешу тебя.
Шань Хэн отложил телефон, взял расческу и принялся приглаживать шерстку котенка. Таньюань блаженно прищурил янтарные глаза, издавая громкое мурчанье.
Закончив вычесывать питомца, Шань Хэн подошел к письменному столу, включил компьютер и принялся вносить правки в статью, которую собирался на днях отправлять на публикацию.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем научная работа была наконец доведена до ума. Сохранение, выключение. Шань Хэн поднялся с места и потянулся. Весь город уже погрузился в глубокий сон, а Таньюань дремал, свернувшись калачиком прямо на письменном столе. Он бросил взгляд на часы в телефоне и с удивлением обнаружил, что наступил уже час ночи.
Шань Хэн бережно перенес кота в его корзинку и легонько чмокнул в кошачье ушко. Котенок сладко перевернулся на другой бок.
— Спокойной ночи.
·
Солнечные лучи пробились сквозь оконный переплет прямо в комнату, рассыпая по деревянному полу пятнистые блики света и тени. Мелкие искорки света отражались на миловидном лице юноши, а его длинные ресницы покрылись легким золотистым сиянием, напоминая собирающуюся взмахнуть крыльями бабочку, которая отбрасывала крошечную тень на самые веки.
Юноша бессознательно поглубже забился под одеяло, как вдруг в тишине комнаты раздался пронзительный звонок будильника.
Янь Мулинь прищурил глаза и, сонно шаря рукой у подушки, нашарил кнопку и выключил будильник. Примерно минуту спустя, взлохматив копну черных волос и шлепая тапочками, он направился в ванную умываться.
Это был первый раз за последнее время, когда его разбудил будильник: прежде он почему-то стабильно просыпался в пять-шесть утра. Янь Мулинь чувствовал себя так, словно после этого сна у него распрямился каждый сустав в теле: голова больше не кружилась, в организме появилась бодрость, и в целом он чувствовал себя превосходно.
Янь Мулинь пожарил идеальное яйцо пашот с жидким желтком и пару мясных сосисок, приготовил собственными руками чашку фисташкового латте, красиво расставил всё это на обеденном столе и сначала сфотографировал на память, прежде чем приступить к завтраку.
Чэнь Цюань прислал несколько сообщений в WeChat еще в час ночи.
[Чэнь Цюань]: Сильно занят экспериментами? Береги себя, не урабатывайся до такой степени, чтобы забывать обо всем на свете, если что-то тревожит — обязательно рассказывай мне!
http://bllate.org/book/33951/4178082
Готово:
