В допросной комнате Мэн Чжао отодвинул стул и сел. Чэн Юнь недоумевала: она не понимала, почему Мэн Чжао вдруг передумал и решил лично допросить Лу Шичэня. Тем не менее нельзя было отрицать, что её напряжение немного спало — в конце концов, сидевший напротив человек казался не из легких противников.
Сначала Мэн Чжао ничего не говорил, лишь пристально разглядывал Лу Шичэня. В те годы, когда Мэн Чжао только пришел в Городское управление, начальник следственного отдела пытался убедить его сменить профиль, поскольку у Мэн Чжао были глаза, идеально приспособленные для допросов: даже молча, просто устремив на собеседника немигающий взгляд, он невольно внушал человеку напротив давящее чувство.
Однако сейчас это давление явно не действовало на Лу Шичэня. Тот сидел напротив в расслабленной позе, словно его не доставили по повестке, а он просто зашел выпить чашку чаю по договоренности. Пока Мэн Чжао буравил его взглядом, Лу Шичэнь с нескрываемым интересом разглядывал в ответ Мэн Чжао и, похоже нашедши это весьма забавным, тихо усмехнулся.
— Запись уже началась? — спросил Мэн Чжао.
Сообразив, что вопрос адресован ей, Чэн Юнь тут же ответила:
— Ещё нет, запустить?
— Подожди-ка, — Мэн Чжао раскрыл папки с материалами и невозмутимо парировал утреннее замечание Лу Шичэня: — Надо же, бывший круглый отличник в итоге заработал подозрение в уголовном преступлении. Какая ирония.
Не дожидаясь реакции сидевшей рядом Чэн Юнь, он продолжил:
— Начинай запись. ФИО?
— Лу Шичэнь.
Сидевший напротив держался предельно непринужденно.
Чэн Юнь поспешно схватилась за ручку и принялась записывать.
— Где вы находились 13 апреля с девяти до десяти часов вечера?
— Дома, — Лу Шичэнь не стал увиливать. — Выходил ненадолго.
— Куда?
— К тому самому дому на месте происшествия. Разве капитан Мэн этого не знает?
Против ожидания Мэн Чжао, на этот раз Лу Шичэнь оказался до крайности откровенен — куда больше, чем утром. Мэн Чжао продолжил допрос:
— Зачем туда ходили? Что вы там делали?
— Потому что... жилец с верхнего этажа оставил мне записку. Сказал, что у него есть для меня кое-что важное.
Между союзом потому что и последующими словами промелькнула едва заметная пауза, к тому же указательный палец лежавшей на столе руки Лу Шичэня чуть качнулся. Мэн Чжао попытался угадать, о чем тот думал в это мгновение, и спросил:
— Записка сохранилась?
— Выбросил. Обычная бумажка, — ответил Лу Шичэнь. Заметив, что Мэн Чжао снова хмурится, глядя на него, он выдержал короткую паузу и добавил: — Впрочем, содержание записки я запомнил. Хотите послушать?
— Говорите.
— Господин Лу, я ваш сосед сверху, Чжоу Янь. Мне нужно сообщить вам кое-что очень важное, не могли бы вы приехать 13 апреля около девяти вечера в зону сноса возле улицы Хуатин? Я буду ждать вас внизу у седьмого корпуса. Дело крайне важное, пожалуйста, обязательно приходите. Чжоу Янь, 138XXXXXXXX. — Лу Шичэнь неторопливым темпом процитировал текст записки.
Честно говоря, голос у Лу Шичэня был весьма приятным, разве что по сравнению с прошлыми годами тембр стал чуточку глуше. Но сейчас было не до этого. Мэн Чжао наблюдал за выражением лица Лу Шичэня: тот принадлежал к числу людей, с которыми тяжелее всего иметь дело — даже говоря о вещах, которые были для него максимально невыгодны, на его лице не дрогнул ни один мускул.
Против такого человека с каменным лицом уроки анализа микровыражений были практически бесполезны.
Ручка в пальцах Мэн Чжао сделала два оборота — это была его привычка во время раздумий. Запомнить слово в слово такую длинную тираду вместе с номером телефона для обычного человека могло показаться подозрительным, но Мэн Чжао прекрасно знал, что Лу Шичэнь обладал именно такой феноменальной памятью.
— Значит, в девять вечера в ту ночь вы прибыли туда вовремя? — спросил Мэн Чжао.
Лу Шичэнь задумался:
— Не совсем вовремя.
Опираясь на слова Лу Шичэня, Мэн Чжао принялся собирать воедино всю историю того, как тот оказался втянут в это дело.
Неделю назад Чжоу Янь спускался вниз, чтобы разыскать Лу Шичэня, но в тот день после обеда Лу Шичэня дома не оказалось, поэтому Чжоу Янь оставил записку, приклеив её к двери квартиры Лу Шичэня. Спустя сутки Лу Шичэнь вернулся домой, бросил взгляд на записку, сорвал её и выбросил в мусорное ведро. По его словам, в тот момент он вовсе не собирался никуда идти.
Однако в девятом часу вечера в день происшествия Лу Шичэнь закончил с делами и неожиданно вспомнил про тот случай, после чего набрал номер Чжоу Яня. Вызов прошёл, но на том конце слышалось лишь слабое шуршание — собеседник упорно молчал.
Лу Шичэню это показалось странным, поэтому он переоделся, вышел из дома и поехал на машине в тот квартал под снос. Но когда он добрался до седьмого корпуса, то обнаружил, что Чжоу Яня там нет.
— Выходит, в ночь убийства вы звонили Чжоу Яню? Покажите историю вызовов.
Лу Шичэнь достал телефон, пару раз ткнул пальцем в экран, открыл журнал звонков и подвинул аппарат к Мэн Чжао.
Мэн Чжао взглянул на указанное время: 13-е число, 21:07, продолжительность разговора — 9 секунд. Время полностью совпадало с данными из телефона Чжоу Яня.
Если Лу Шичэнь говорил правду, то человеком, который тогда снял трубку и не издал ни звука, скорее всего, был убийца.
Впрочем, никаких материальных доказательств существования записки не было, и Лу Шичэнь вполне мог лгать. Если Лу Шичэнь лжёт — Мэн Чжао молниеносно прокрутил в голове этот вариант: Лу Шичэнь сначала избегает камер наблюдения, чтобы задушить Чжоу Яня, зачищает место преступления, затем звонит Чжоу Яню и отвечает с его собственного телефона, а спустя дюжину минут вновь демонстративно попадает в объектив камеры... Не слишком ли закручена эта цепочка умозаключений?
Учитывая отстраненный характер Лу Шичэня, для которого лишние хлопоты — худший враг, стал бы он городить столь сложную многоходовку, позволяя втянуть себя в это убийство, если бы действительно мог безупречно и бесследно лишить человека жизни?
Но тут же возникал закономерный вопрос: откуда на теле Чжоу Яня вообще взялась эта собачья шерсть?
Мэн Чжао пролистнул экран телефона дальше и увидел внизу ещё одну исходящую красную запись о пропущенном вызове — тоже на номер Чжоу Яня.
— Вы звонили ему снова, но он не ответил? — Мэн Чжао поднял взгляд на Лу Шичэня.
— Телефон был отключен.
Сам ли телефон отключился, или Лу Шичэнь заранее фабриковал выгодные для себя улики? Мэн Чжао некоторое время пристально смотрел на него, затем снова опустил глаза на журнал вызовов. Больше никаких полезных зацепок там не было, и Мэн Чжао вернул телефон владельцу.
— С момента получения записки и до сегодняшнего дня вы с Чжоу Янем виделись?
— Нет.
— Раньше тоже не были знакомы? Можете предположить, зачем он вас искал?
— Не знаком. Не могу.
— Раз вы получили записку от Чжоу Яня и даже звонили ему, — Мэн Чжао пристально посмотрел на Лу Шичэня, — почему же вы не упомянули об столь важной информации утром?
— Полагаю, капитан Мэн получает больше удовольствия, когда сам находит улики.
Мэн Чжао с досадой потер зубы. Если бы не работающие диктофон и камера, он бы так и норовил врезать Лу Шичэню кулаком по лицу.
Телефон в кармане коротко виззнул. Мэн Чжао опустил глаза: Ли Цзинь прислала сообщение:
— Капитан Мэн, родственники Чжоу Яня спрашивают, когда можно будет забрать тело?
Мэн Чжао поднялся из-за стола:
— Я отойду ненадолго.
Чэн Юнь подняла на него глаза:
— А он... — её рука под столом качнулась в сторону собеседника, безмолвно спрашивая, что делать с Лу Шичэнем.
— Вернусь — разберемся, — бросил Мэн Чжао, распахнул дверь допросной и вышел.
В морге Ли Цзинь, прислонившись к столу, объясняла своему новому помощнику Хай Суну, как вносить записи о вскрытии в базу данных.
Завидев Мэн Чжао, Ли Цзинь выпрямилась:
— Капитан Мэн.
Ли Цзинь было немного за тридцать, и она славилась не только блестящими профессиональными навыками, но и способностью, перед которой благоговело всё Городское управление: она умудрялась каждый день проводить вскрытия и выезжать на места преступлений с оперативным отделом на восьмисантиметровых шпильках. Причем держалась всегда неизменно уверенно и твердо, словно влитая.
При росте метр семьдесят Ли Цзинь неведомо откуда питала столь непреклонную страсть к каблукам.
Цокая своими восьми сантиметрами, Ли Цзинь оказалась лишь чуть ниже Мэн Чжао. Тот подошел к каталке с телом:
— Я взгляну ещё раз.
Мэн Чжао присмотрелся к странным синякам и странгуляционным бороздам на шее погибшего. Судя по хаотичному набору следов от удушения, в тот раз убийце пришлось предпринять немало попыток, прежде чем удалось лишить жертву жизни.
— Верёвка есть? — спросил Мэн Чжао.
— Сейчас поищу, должна быть. — Ли Цзинь подошла к стоявшему у стены шкафу, порылась на полках и протянула Мэн Чжао кусок пеньковой веревки.
— Хай Сун, — окликнув Хай Суна, всё ещё возившегося с вводом данных в систему, Мэн Чжао подошел к нему. — Встань, выручай.
Стоило парню подняться, как петля уже оказалась на его шее. В следующую секунду непреодолимая сила рывком оттащила его назад на пару шагов, и из его горла вырвалось хриплое ухмыляющееся «эгь-эгь» от нехватки воздуха.
Мэн Чжао тут же ослабил хватку. Хай Сун, зажимая горло рукой, с раскрасневшимся лицом зашелся в кашле:
— Капитан Мэн, ну нельзя же так внезапно...
— Извиняй, эксперимент, — Мэн Чжао сунул веревку ему в руки. — Давай, держи шанс отомстить — душить будешь ты.
— Да как я посмею...
— Пустяки, — ободрил его Мэн Чжао. — Главное, не придуши насмерть.
Хай Сун накинул веревку на шею Мэн Чжао и, подбадриваемый им, наконец решился приложить усилие — по званию Мэн Чжао был равен Ли Цзинь и фактически являлся его прямым начальством.
— Стоп, замерри. — Мэн Чжао протянул руку и нащупал положение пеньковой веревки у себя на шее.
Когда Хай Сун снял веревку, Мэн Чжао вернулся к телу и, слегка прижав пальцами следы удушения, произнес:
— Смотрите на пересечение волокон: эти следы оставлены сзади, и только этот — спереди. Значит, убийца сперва подкрался к Чжоу Яню со спины, когда тот потерял бдительность, и душил его оттуда. А когда повалил жертву, нанес этот смертельный удар уже спереди, верно?
Ли Цзинь кивнула:
— Верно. Ты хочешь по направлению борозд вычислить рост убийцы? Точно рассчитать вряд ли получится.
— И не нужно с точностью до миллиметра, — возразил Мэн Чжао. — Смотри на эти следы удушения со спины: они идут с небольшим уклоном вниз. Это значит, что убийца должен быть ниже Чжоу Яня или примерно одного с ним роста, но вряд ли намного выше.
— Тоже верно. Будь нападающий значительно выше Чжоу Яня, угол атаки снизу вверх сильно затруднил бы приложение силы.
Выйдя из морга, Мэн Чжао погрузился в раздумья прямо на ходу, спускаясь по лестнице. Рост Чжоу Яня составлял метр семьдесят три, а вот Лу Шичэнь... Прикинув примерный рост последнего — сам Мэн Чжао был метр восемьдесят три, а Лу Шичэнь возвышался над ним ещё чуть-чуть, где-то метр восемьдесят семь?
Если бы взрослый мужчина ростом метр восемьдесят семь попытался задушить человека ростом метр семьдесят три, по логике вещей подобные следы так низко не образовались бы. К тому же Лу Шичэнь не мог не знать, что именно область нижней челюсти близ подъязычной кости — самое уязвимое и смертоносное место на шее.
Мэн Чжао спустился на второй этаж, как вдруг его телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от Чэн Юнь:
«Капитан Мэн, Лу Шичэнь говорит, что приехал его адвокат. Требует свидания с ним».
Адвокат прибыл так быстро? Неужели Лу Шичэнь притащил сюда собственного отца?
Мэн Чжао опустил взгляд и напечатал ответ: «Ничего страшного, пусть идет. Единственное условие — пусть держит телефон включенным и всегда на связи».
«С него сняты подозрения?»
«Можно сказать и так. Недостаточно улик».
Спустившись на первый этаж, Мэн Чжао нос к носу столкнулся с выходившим из допросной Лу Шичэнем. Одновременно с этим он заметил стоявшего неподалеку отца Лу Шичэня — Лу Чэнцзэ. Как он и предполагал, Лу Шичэнь действительно вызвал отца.
Десяток лет назад Лу Чэнцзэ помог дяде Мэн Чжао выиграть одно непростое судебное дело, так что его можно было считать спасителем семьи. По всем правилам приличия Мэн Чжао следовало подойти и поздороваться.
Шагая вместе с Лу Шичэнем к его отцу, Мэн Чжао понизил голос и бросил так, чтобы расслышать мог только тот:
— Не ожидал, что с виду такой приличный господин Лу при малейшей проблеме первым делом побежит жаловаться папочке.
Лу Шичэнь бросил на него взгляд:
— Когда тебя без всякой причины волокут в расследование убийства, первый звонок адвокату — стандартная процедура. Вообще-то я с удовольствием обратился бы за помощью к капитану Мэну, да только согласится ли он?
Мэн Чжао усмехнулся и ответил заготовленной высокопарной отговоркой:
— Я стою исключительно на страже справедливости.
Подойдя к Лу Чэнцзэ, Мэн Чжао приветливо обратился к нему:
— Дядя Лу, столько лет прошло, вы меня ещё помните?
Судя по всему, внешность Мэн Чжао за эти годы практически не изменилась. Лу Чэнцзэ потратил на воспоминания лишь мгновение, прежде чем узнал его:
— Мэн Чжао, верно?
— Да, — Мэн Чжао пожал руку Лу Чэнцзэ. — Вы совсем не изменились.
И это не было обычной вежливой лестью: хотя Лу Чэнцзэ разменял шестой десяток, он совершенно не выглядел стариком — от силы чуть за сорок. Вот так элегантно и вальяжно он стоял посреди холла Городского управления, и его осанка запросто давала фору начальнику Гу, а морщин на лице было едва ли наполовину меньше, чем у того.
Обменявшись с Мэн Чжао дежурными любезностями, Лу Чэнцзэ повернулся к сыну:
— Как тебя угораздило вляпаться в убийство?
— Без понятия, — лаконично ответил Лу Шичэнь.
Теперь Мэн Чжао окончательно убедился: эта каменная маска на лице Лу Шичэня предназначалась вовсе не эксклюзивно для него — с собственным отцом тот держался ровно в той же манере. Этот тип вообще точно из трещины в скале вылупился, не иначе.
— Сяо Мэн, всё серьезно? — Лу Чэнцзэ перевел взгляд на Мэн Чжао.
— Пока всё в порядке, дядя Лу, — успокоил его Мэн Чжао.
Он в общих чертах обрисовал текущее положение дел, рассеял тревоги Лу Чэнцзэ и проводил отца с сыном до самого выхода из Городского управления.
Проводив их взглядом, Мэн Чжао глянул на экран телефона: ну и денек. Провозившись с утра до вечера, он не добился ничего, кроме как зафиксировал статус Лу Шичэня в качестве подозреваемого, а затем временно его отменил — никаких других зацепок по делу у него по-прежнему не было.
Тем временем двое подчиненных, отправленные с проверкой по Цинь Сяобаю и Чжао Хуанхуа, один за другим вернулись, доставив с собой все необходимые видеозаписи с камер наблюдения, как и приказывал Мэн Чжао.
— Цинь Сяобай прошлой ночью действительно был на ночной смене, — Жэнь Бинь запустил видеозаписи с камер и доложил собранную информацию Мэн Чжао. — Он работает в клубе Хунгу, в промежутке с девяти до десяти вечера развлекал клиентов в отдельном кабинете, пил с ними. За исключением одного похода в туалет, он никуда оттуда не отлучался.
Неудивительно, что во время расспросов о работе тот так мялся и заикался, — Мэн Чжао мысленно воссоздал выражение лица Цинь Сяобая, — оказывается, характер его занятий был из тех, о которых неудобно говорить вслух.
— Просто собутыльник по вызову? — сидевший рядом Чжоу Циян с сомнением покосился на пестрящие неоном кадры на мониторе и хмыкнул. — Однако же отдел по борьбе с пороком в том участке работает из рук вон плохо.
— Хочешь командировать тебя туда с проверкой? — бросил на него взгляд Мэн Чжао.
— Чур меня, чур, капитан Мэн, — Чжоу Циян шустро вставил жесткий диск в компьютер и сам же вернул разговор в деловое русло. — Вернемся к нашему делу. Эта женщина, Чжао Юньхуа, утверждала, что вчера вернулась домой задолго до девяти вечера. Я проверил тот маршрут, по которому она ходит домой: в 21:54 она попала в объектив камеры видеонаблюдения. Перед этим она шарила по окрестным мусорным бакам в поисках картонных коробок и жестяных банок, а после сразу направилась домой. Гляньте, вот в этот момент она ещё копается в контейнере... Я расспросил местных жителей: все говорят, что Чжао Юньхуа каждый вечер возвращается домой и по пути штурмует все мусорки — собирает никому не нужный картон на продажу.
На мониторе под тусклым светом уличного фонаря Чжао Юньхуа стояла перед мусорным баком, приподняв крышку, доставала оттуда картонные коробки, запихивала их в припасенный черный пластиковый пакет, а затем, завязав его, уходила прочь.
— У обоих вполне железобетонное алиби, верно? — видео закончилось, и Чжоу Циян подытожил: — На момент совершения преступления зафиксированы камерами.
Мэн Чжао отмотал запись назад и кивнул, не говоря ни слова. Профессиональные навыки Ли Цзинь не вызывали сомнений: раз уж она установила время смерти жертвы в промежутке с девяти до десяти, а у этих двоих имелись неопровержимые алиби, их действительно можно было исключить из списка подозреваемых.
В девять часов вечера в кабинете уголовного розыска Городского управления густо пахло заварной лапшой.
Мэн Чжао просматривал досье Чжоу Яня, мысленно набрасывая психологический портрет погибшего. Его компьютер ломился от объемов информации: как у популярного музыкального блогера, вся жизнь Чжоу Яня протекала в виртуальном пространстве.
У него было много приятелей, каждую неделю он звал друзей на домашние вечеринки, отличался широтой души — по словам знакомых, почти всегда расплачивался за всех в ресторанах. Если не считать ночных стримов, мешавших соседям, в остальном трудно было найти человека, с которым у Чжоу Яня могли возникнуть серьезные конфликты.
Начальник группы Жэнь Бинь подошел со спины:
— Капитан Мэн, только что один из друзей Чжоу Яня связался со мной и сказал, что вспомнил, кто с ним ссорился. Я велел ему явиться завтра к восьми утра для дачи показаний.
— Хорошо, — отозвался Мэн Чжао.
— Пусть ребята расходятся пораньше, — продолжил Жэнь Бинь. — Пока зацепок нет, сидеть здесь до полуночи и бессмысленно убивать время не имеет смысла.
До появления Мэн Чжао Жэнь Бинь занимал пост заместителя начальника отдела уголовного розыска. Он обладал солидным стажем и богатым опытом раскрытия преступлений, в паре с бывшим начальником Юань Кэ они некогда вывели следственный отдел в передовики, заслужив немало наград.
Однако четыре года назад, после того как Юань Кэ отошел от дел по состоянию здоровья, Жэнь Бинь временно принял руководство на себя. Именно тогда во всей красе проявились его слабые стороны: он блестяще исполнял приказы, но совершенно не умел руководить. В ходе одного из расследований он допустил фатальную ошибку в принятии решений, чуть не позволив подозреваемому ускользнуть.
После этого начальник Чэнь снял Жэнь Биня с должности, поставив на его место Мэн Чжао, из-за чего положение Жэнь Биня в отделе неизменно оставалось довольно двусмысленным. К счастью, в большинстве случаев он всё же подчинялся руководству Мэн Чжао, лишь изредка позволяя себе покровительственный тон «ветерана» и снабжая Мэн Чжао порциями «мудрых советов» и «рекомендаций».
Сам же Мэн Чжао, хотя порой и игнорировал его подсказки при раскрытии дел, прекрасно понимал, что тому необходимо сохранять лицо. Время от времени он охотно соглашался на подобные безобидные предложения «разойтись пораньше», чтобы поддерживать душевное равновесие Жэнь Биня.
Мэн Чжао поднялся, разминая затекшие плечи, и обернулся к оставшимся сверхурочно коллегам:
— Что ж, завтра продолжите копаться. Сделайте так, как сказал Брат Бинь, все по домам отдыхать.
Стоило Мэн Чжао подать голос, как сидевшие за столами и уткнувшиеся в мониторы сотрудники оживились:
— У меня уже в глазах рябит... Слушайте, когда же этот квартал наконец снесут? Вывеска со словом «Снос» висит уже года два и почти стерлась, сносить-то собираются вообще? Бросить всё вот так — чистой воды мина замедленного действия.
— Завтра позвоню на горячую линию для граждан, пожалуюсь на них. Раз не сносят, пусть камер понатыкают... Ладно, я пошел, капитан Мэн.
— Счастливо, — Мэн Чжао двинулся следом за ними, покидая кабинет.
Уже в вестибюле первого этажа он вспомнил, что забыл взять куртку. Впрочем, на улице стояла вполне сносная погода, возвращаться наверх не хотелось, и он решил обойтись без верхней одежды.
Дома он оказался ближе к десяти вечера. Приняв душ и завалившись в постель, Мэн Чжао продолжал крутить в голове детали дела.
Появление той собачьей шерсти — случайность или чей-то умысел? Если умысел, то какое отношение это преступление имеет к Лу Шичэню? Неужели настоящий убийца таит зуб и на самого Лу Шичэня, целенаправленно переводя стрелки на него? Но использовать в качестве улики кошачью или собачью шерсть выглядело слишком зыбко...
В памяти мгновенно всплыло безмолвное шевеление губ Лу Шичэня, бросившего ему тогда презрительное «цепной пес». Черт побери, как он вообще удержался тогда и не вытащил этого наглеца наружу, чтобы хорошенько отделать?
Заснуть не получалось. Голова ломилась от роящихся мыслей. Мэн Чжао резко сел на кровати, натянул чистую футболку и вышел за дверь.
Он решил пробежать пару кругов, чтобы проветрить мозги и наконец нормально уснуть.
У Мэн Чжао имелся проверенный тренировочный маршрут, но сегодня он почему-то решил свернуть в сторону и побежать прямо к месту преступления, чтобы взглянуть на него ещё раз.
От жилья Мэн Чжао до того злополучного квартала было около шести километров. Если днем без серьезных пробок на машине удавалось доехать минут за десять, то теперь на пробежку ушло больше получаса.
Приближаясь к зоне сноса, он сбавил темп, перейдя на шаг, чтобы восстановить ровное дыхание. В нескольких метрах впереди знакомая фигура показалась ему невероятно смутно-знакомой.
— Похоже, это дело не дает покоя не мне одному.
Заметив, как Лу Шичэнь сворачивает в арочный проход, Мэн Чжао ступил мягче, стараясь не шуметь — ему чертовски хотелось узнать, что именно тот замышляет.
Вокруг места преступления по-прежнему тянулось оцепление. Лу Шичэнь присел на корточки, опершись локтями о колени, и пристально всматривался в землю.
Упускать столь щедро преподнесенный судьбой шанс расквитаться Мэн Чжао вовсе не собирался.
Не уедь тогда Лу Шичэнь за границу, эта драка случилась бы на добрый десяток лет раньше. Впрочем, сейчас было в самый раз.
Бесшумно приблизившись со спины к застывшему Лу Шичэню, Мэн Чжао с размаху запустил в него ногу.
http://bllate.org/book/33938/4176206
Готово:
