Выйдя из комнаты, я первым делом увидела Сюэ Тун под деревом софоры. Было уже за пять, летнее солнце еще не успело окончательно скрыться, но в горах царила густая тень от высоких деревьев, так что вполне хватало одной лишь солнцезащитной накидки и наброшенного на голову капюшона.
Эмоции Сюэ Тун пришли в норму. Следы слез в уголках глаз она стерла так искусно, что не было заметно ровным счетом ничего подозрительного. Сюнь Росу чувствовала, что зря лезет не в свое дело, но все же спросила:
— Нужно еще немного отдохнуть?
— Нет, спасибо, — Сюэ Тун только что пролила слезы на глазах у Сюнь Росу, и сейчас ей было бы неловко как упрекать ее, так и притворяться близкими друзьями. Она неестественно перевела тему: — Пойдем поедим, я тоже проголодалась.
— ... — Янь Цин скосил глаза, чувствуя, что происходит что-то странное. — Сестренка, что у вас с моим боссом приключилось? С характером моего босса она бы не стала держать людей на таком расстоянии.
Сюэ Тун была мастером быстро сходиться с людьми, даже если в этом было семь долей притворства.
— Ты что, перестал бояться призраков? — спросила Сюнь Росу. — Говорят, стоит заговорить о ком-то за спиной, как тут же наткнешься на нечисть.
— Неужели правда! — Янь Цин втянул голову в плечи и больше не осмелился проронить ни слова.
Поскольку трапезная монастыря Линсяо была открыта для посетителей, двор был разделен белой ширмой: паломники ели одно, монахи — другое. К тому же туристы постоянно фотографировались и болтали, а монахи придерживались правила не разговаривать во время еды, так что общего языка им было не найти.
Сюнь Росу и Сюэ Тун только пришли, как снаружи ударил колокол. Старый настоятель, в привычном кругу засучивавший рукава и выглядевший как самый обычный монах-воин, сейчас стоял в полном облачении. Несмотря на жуткую жару, он держал марку: поверх монашеского одеяния он накинул кашая.
В руках он держал медную чашу. В трапезной было шумно, но стоило настоятелю войти, как почти все взгляды устремились к нему.
Разумеется, не все туристы могли остаться здесь на обед: в трапезной собрались те, кто собирался ночевать в монастыре Линсяо. Старый настоятель ударил в медную чашу, и гулкий звук разнесся по залу. Повторив это трижды, он добился того, что даже шепот стих.
— Полагаю, уважаемые господа уже наслышаны, что в горах нынче неспокойно, — произнес старый настоятель. — Произошло убийство. Хотя место преступления находится в нескольких километрах отсюда, я все же прошу всех после наступления темноты не покидать своих комнат. Комнаты в монастыре соединены между собой, вокруг полно людей, так что, если вы не будете бродить без надобности, причин для беспокойства нет.
Напоследок он еще раз обвел взглядом толпу. Сюэ Тун и Сюнь Росу забились в угол, не проявляя особого любопытства — даже горка бланшированных овощей на столе казалась им интереснее лица настоятеля. Лишь Янь Цин сохранял хоть какой-то энтузиазм: он сидел, работая палочками и то и дело поглядывая в сторону настоятеля. В глазах юноши сквозила немалая обида.
Здесь было слишком людно, чтобы разговаривать, поэтому настоятель, проходя мимо их столика, лишь бросил:
— Я подожду вас во дворе.
И это ожидание растянулось почти на час.
Сюнь Росу по натуре своей была человеком, готовым защищать своих. Хоть у нее не было близкой дружбы с Янь Цин, но после пары встреч они стали знакомыми... Старый монах поступил не слишком порядочно, поселив их в таком дворе, так что стоило дать ему немного прочувствовать ответную любезность.
Полчаса на еду, полчаса на прогулку.
Горы славились своей природой, и комары здесь вырастали крупными и упитанными, а во дворе, конечно, не было никакой ароматической палочки против насекомых. Старый настоятель целый час просидел под деревом софоры, буквально накормив своей кровью полчища комаров.
Когда троица неспешно вернулась, старик как раз занес руку, собираясь прихлопнуть очередного кровопийцу. Сюнь Росу тут же проговорила: Амитабха, Небо полно милосердия ко всему живому. Старику оставалось лишь ответить вежливым жестом и продолжить с невозмутимым видом подкармливать паразитов.
То, что настоятеля кусали комары, было его собственной глупостью, и Сюнь Росу не собиралась разделять с ним эту муку. Увидев, что монах уже достаточно искусан, она сказала:
— Пойдемте в комнату. В горах водятся лютые комары, их укусы ядовиты и болезненны, волдыри будут чесаться еще много дней.
...Старый настоятель был искусан с ног до головы, включая даже щеки.
В комнате было прохладно. Солнце уже зашло, оставив лишь слабый отсвет заката, и люминесцентная лампа мертвенно-бледным светом озаряла стены. Сюнь Росу и Сюэ Тун присели на кровать, Янь Цин занял единственный стул. Старый настоятель, стесняясь своего положения, не мог ни сесть на кровать, ни претендовать на освободившееся место за столом, поэтому остался стоять, опустив руки. Он чувствовал, что его прижали к стенке, но не понимал, чем успел прогневить этих людей.
— Амитабха, — прямо начал старик, — не знаю, чем я не сумел оказать должный прием.
Не успела Сюнь Росу ответить, как Сюэ Тун тихо рассмеялась:
— Во дворе нечисто. В последние пару дней здесь явно что-то случилось. Если вы хотели, чтобы я помогла, нужно было говорить начистоту. Подобные методы принуждения, да еще и вовлечение в это обычных людей — это уж слишком, не находите? Если вы не говорите прямо, а юлите, не потому ли, что это дело пахнет скандалом?
Одно дело не успели разрешить, как назрело другое. Монастырь Линсяо со стороны сиял золотом, но кто бы мог подумать, что здесь скрывается столько нечисти.
Еще стоя во дворе, Сюэ Тун почувствовала неладное: ци холода здесь сгущалась, солнечный свет, казалось бы, падал сверху, но до земли сквозь кроны деревьев пробивались лишь считанные лучи. Если описать это, то двор напоминал закрытый стеклянный шар, где всё внутри — лишь иллюзия, а свет проникает извне, поэтому всё виденное было нереальным.
Настоятеля раскусили, но он по-прежнему сохранял вид милосердного старца, невозмутимого, как скала.
Сюэ Тун добавила:
— Вы терпите эти мучения, лишь чтобы искупить свою карму. Кто-то, несмотря на внешнюю язвительность, все же оставил вам путь к отступлению, иначе, если бы вы втянули в эту причинно-следственную связь такого обычного человека, как Янь Цин, с вас бы сошло семь шкур.
Говоря это, она бросила взгляд на Сюнь Росу. Та рассматривала потолок и москитную сетку, делая вид, что Сюэ Тун здесь нет.
— Не зря вы из тех людей, — старик не стал отрицать свою вину, лишь с досадой вздохнул. — От вас ничего не скроешь.
Наступила ночь. В руке у Сюэ Тун был Гиацинт — это было ее сегодняшнее задание, и она не знала, какие последствия повлечет за собой любая заминка.
— В этом дворе жила женщина, в комнате напротив, а мы сейчас находимся в вашей келье, настоятель.
Сюнь Росу перебирала пальцами единственную оставшуюся у нее медную монету. В вопросах перевоплощения душ она уступала Сюэ Тун, но талант клана Сюнь заключался в расчетах, а не в переправке душ, и как можно было скрыть от нее то, что творилось в этом дворе?
Сюнь Росу добавила:
— Луна, поднявшаяся над софорой — не к добру. У Сюэ Тун есть важное поручение, надеюсь, настоятель не будет намеренно тянуть время.
Злая нечисть любит появляться в помещениях и под покровом ночи. Как только исчезнут последние отблески летнего заката и их четверых запрут в этом дворе, даже если Сюэ Тун захочет отказаться, она уже окажется в тенетах и будет вынуждена решать проблему.
Сюнь Росу подумала: «Этому способу заставлять людей работать я научилась еще в пятнадцать лет, а служители культа все-таки слишком наивны».
Старый настоятель, чьи умыслы были раскрыты один за другим, даже со своей толстой кожей не смог сдержать легкого румянца. Он кашлянул:
— О чем именно вы хотите узнать?
...Янь Цин, сжавшись в комок на массивном кресле, переводил взгляд с одной на другую. Он все меньше понимал: перед едой эти двое были холодны друг к другу как лед, почему же сейчас они объединились против общего врага?
Следом Янь Цин выпрямил спину: раз рядом Сестрица Сюнь и Босс, никто не посмеет его обидеть.
http://bllate.org/book/33911/4172918
Готово:
