Маленькая девочка заговорила:
— Сестрица… Как же мне больно… Мне правда так больно… Ты не поможешь мне отыскать мою голову?
Голову? Разве голова не у тебя на плечах?
Ни Су молчала, не мигая глядя на маленькую девочку. На вид она казалась спокойной и невозмутимой, но в душе уже успела мысленно покинуть этот мир.
Ни Су вопила про себя: «Призрак! Это же самый настоящий призрак!»
Если обобщить весь опыт просмотров фильмов ужасов и выстроить их свирепость в порядке убывания, получится так: девочка-призрак > женщина-призрак > обычный призрак.
Маленькие призраки вечно непостоянны, лишены всякой логики и творят всё, что взбредёт им в голову.
Вот как сейчас: у этой девочки снова поменялись планы.
— Сестрица, я больше не хочу искать голову, можешь заплести мне косички? Точно такие же, как мама Тан Тан заплетала ей: пучки на макушке, и слева, и справа.
Маленькая девочка даже пояснила отдельно:
— Десять лет назад они носили именно такие причёски.
Ни Су крепко стиснула зубы, отчего её челюсти напряглись, обрисовав ещё более резкие контуры лица. Она услышала собственный дрожащий голос, который отдавался в ушах звенящим гулом, словно от удара током:
— …Хорошо.
Маленькая девочка любезно протянула Ни Су две резинки для волос. Ни Су не смела смотреть на них: на ощупь они были упругими, скользкими и покрытыми слоем лилкой жидкости.
Богатое воображение Ни Су тут же подкинуло ей догадку, но запредельная бдительность заставила подавить эти мысли — она не смела развивать их дальше.
Если бы она ещё и взглянула, её показатель рассудка, пожалуй, упал бы до самого дна.
Полагаясь на эти жуткие ощущения, Ни Су соорудила девочке два аккуратных, круглых и пышных пучка — совершенно симметричных.
То ли оставшись довольной, то ли наоборот, маленькая девочка заявила, что отправляется домой смотреться в зеркало.
Ни Су в упор вглядывалась в ночную темноту, не смея опустить голову, боясь увидеть что-то, что полностью разрушило бы её картину мира.
Девочка ушла.
Воздух вокруг Ни Су, казалось, только что застыл, но вдруг снова пришёл в движение, и давившая на плечи невидимая тяжесть мгновенно отступила. Ни Су жадно задыхалась, до боли впившись ногтями в ладони — эта боль помогала ей сохранять рассудок, — и без остановки побежала в сторону круглосуточного магазина.
Но добежать всё равно не удавалось.
Магазин со светящейся вывеской маячил вдали, оставаясь при этом недосягаемым, и это истязало сердце Ни Су.
Не смея терять бдительность, она озиралась по сторонам — вокруг не было ничего необычного. Или, вернее сказать, она уже сама угодила в пасть этого кошмара и теперь не могла выбраться.
Раздался глухой стук — какой-то камень, то ли золотой, то ли серебряный, прилетел с неба прямо в объятия Ни Су. Она инстинктивно прижала его к груди и автоматически подняла голову.
В ночном небе промелькнула алая вспышка, похожая на падающую звезду летней ночи. Она исчезла в мгновение ока, но когда полоса света пронеслась над самой головой Ни Су, один лепесток красной розы, источавший аромат, упал ей на плечо. Ни Су катализировала плечом движение, пытаясь стряхнуть лепесток, однако тот не упал в дорожную пыль под действием силы тяжести, как она ожидала, а вместо этого осмысленно вспорхнул и опустился ей на ладонь.
Ладонь Ни Су была сплошь искусана в кровь ртом на макушке той маленькой девочки, когда она завязывала ей пучки. Тогда страх заглушил боль, и Ни Су, не обращая внимания на страдания, закончила причёску.
Лепесток опустился на рану и постепенно стал прозрачным; ярко-красный цвет исчез, и сок впитался через кожу прямо в кровеносные сосуды.
Рана на ладони Ни Су затянулась и выглядела абсолютно целой.
Сделав ещё несколько шагов вперёд, Ни Су обнаружила, что теперь может покинуть эту зону, и изо всех сил бросилась к ярко освещённому магазину.
Лишь когда её слух коменил шум человеческих голосов, когда она уловила исходящий от оденального лапшичного киоска аромат горячого оудэна, а звук с шипением открываемой банки колы ударил прямо по барабанным перепонкам, Ни Су словно очнулась от сна, и её сознание вырвалось из трясины страха.
Ни Су оглянулась: длинная дорога, залитая ярким лунным светом, была совершенно обычной.
Позволив себе роскошь купить чашку горячего чая с молоком, Ни Су почувствовала, как густой сладкий аромат обволакивает её рецепторы, а тепло у края стакана разливается по всему телу, согревая озябшие и онемевшие члены. Только тогда она почувствовала, что вернулась в реальность.
Она осторожно расспросила людей, спасавшихся от жары под деревом у входа в магазин, но никто из них не заметил ничего странного. Все лишь интересовались, почему Ни Су стояла посреди дороги в полном одиночестве, опустив голову и не шевелясь.
— Значит, со стороны это выглядело именно так.
Ни Су осознала, что всё пережитое ею не видел никто, кроме неё самой, и в то же время это было до ужаса реально.
Словно в работе программы произошел сбой, и какая-то невидимая внешняя сила исправила его.
— Шик! —
Сознание Ни Су на мгновение опустело.
Мм? О чём это я только что думала?
Точно, я же только что пережила аномальное происшествие, о котором никто, кроме меня, не знает.
Хотя… возможно, был ещё кто-то.
Ни Су уловила в воздухе слабый намек на аромат, а перед глазами вновь возник алый оттенок лепестка розы.
Молча дойдя до университета, Ни Су остановилась у ворот и медленно перевела взгляд в сторону.
С недоумением подумала она: — С каких это пор здесь построили поместье? —
Хуачэнский университет, где училась Ни Су, обладал долгой историей: основанный более ста лет назад, он пережил несколько реконструкций. Его архитектурный стиль сочетал в себе древние и современные мотивы, а также элементы востока и запада, источая глубокое культурное наследие и одновременно впитывая новые тенденции. Это было обязательное место для посещения всеми туристами, приезжающими в Хуачэн.
Даже если не заходить внутрь, приятно просто постоять снаружи главного учебного заведения.
Стоявшее рядом поместье совершенно не вписывалось в стиль Хуачэнского университета. Казалось, будто роскошное и вычурное здание времён барокко XVIII века сошло со страниц живописного полотна.
Спирально закрученные колонны, разорванные волнообразные фронтоны, стены, инкрустированные сусальным золотом и цветной керамикой, мифологические барельефы поражали своей живостью, высокие купола с позолоченными навершиями устремлялись в небеса, а рельефные стены создавали сильную игру светотени: на свету ярко сверкало золото, а в тени таилась глубокая мрачность — одновременно помпезная и невероятно выразительная.
Ни Су смотрела на это струящееся в глазах великолепие; изысканная архитектура захватывала дух.
Главный вход служил центральной осью ансамбля, перед зданием раскинулась просторная площадка, вымощенная крупными плитами мрамора, а по обе стороны симметрично располагались бронзовые фонтаны со скульптурами звериных голов. Встроенная в землю подсветка поместья позволила Ни Су разглядеть, что это были головы львов.
Мифологические барельефы, покрывавшие основания фонтанов, перекликались с оформлением стен здания, а вдоль внешней стороны фонтанов росли два ряда аккуратно подстриженных европейских лип, под которыми стояли позолоченные бронзовые кресла.
— Весь ансамбль был выдержан в едином стиле — симметричном, вычурном и элегантном.
Не мог этот особняк появиться за пару лет — судя по следам времени на увивающих ограду стеблях ползучего фикуса, поместью было никак не меньше нескольких десятков, а то и сотен лет.
Если бы этот особняк существовал здесь с самого момента поступления Ни Су в Хуачэнский университет, она бы ни за что не пропустила его.
Поместье словно возникло из ниоткуда.
Жуткий инцидент у входа в переулок заставил нервы в голове Ни Су натянуться до предела — она просто не могла игнорировать творящуюся вокруг чертовщину.
Остановив пробегавшего мимо студента, она спросила:
— Скажите, когда появился этот особняк?
Остановленный студент одарил её озадаченным взглядом и посмотрел на Ни Су крайне странно:
— Академия Шэнфилд всегда стояла рядом с нашим университетом, ты разве не знаешь? Никогда не замечала? По идее, она слишком заметна, чтобы её не заметить.
Ни Су ничего не ответила, целиком погрузившись в шок.
Студент, озадаченный её вопросом, ушёл своей дорогой.
Шагая дальше, он размышлял: эта девочка кажется ему смутно знакомой, кажется, кто-то выкладывал её фотографии на студенческом форуме в стене признаний, и благодаря своей уникальной внешности она тогда какое-то время была популярна на форуме… Кажется, она с факультета ювелирного дизайна… Ни Су? Точно! Это она! Ни Су!
Ни Су заподозрила неладное в собственной памяти — иначе как объяснить, что вещи, которые окружающие считают само собой разумеющимися, вызывают у неё такой суеверный ужас?
Ни Су спрашивала не одного человека о том, когда возникла соседняя Академия Шэнфилд, и каждый раз получала один и тот же ответ: «Она всегда здесь была».
Ловя на себе их странные взгляды, Ни Су чувствовала себя чужой в этом мире.
— Это я сошла с ума, или весь мир помешался?
— Моя память и восприятие дали сбой?
— Нет! Ни Су! Поверь в себя! Ты не ошибаешься!
Лицо Ни Су оставалось спокойным, пока её взгляд скользил по поражающему воображение великолепию ворот Академии Шэнфилд: бросающиеся в глаза изгибы, рельефы, сусальное золото — всё это бурно расцветало на парадном входе, словно перед глазами рассыпался целый фейерверк невероятной красоты.
Такое зрелище невозможно было забыть.
Вот только в памяти самой Ни Су ничего подобного никогда не было.
Она твёрдо произнесла:
— Это сошёл с ума весь мир.
От автора:
Су: Какое чудо, на моих губах внезапно выросла голова.
Показатель рассудка (SAN): sanity, в буквальном переводе — рассудк. Это ключевая концепция настольных игр по мифам Ктулху, отражающая душевное состояние или силу воли персонажа. При столкновении с ужасными событиями или сверхъестественными явлениями уровень рассудка падает, а его обнуление приводит к необратимому безумию.
http://bllate.org/book/33905/4172275
Готово:
