Цзи Ляньчжи переживал, что на следующий день Чжу Миншу нужно идти на занятия в университет, а у него самого из-за специфики работы график вечно непредсказуем — порой на съемочной площадке в ожидании сцены приходится провести всю ночь. Глядя на темные круги под глазами Чжу Миншу, Цзи Ляньчжи то уговаривал, то утешал его, пытаясь успокоить: может, он просто в последнее время слишком устал и ему мерещится всякое.
Едва Чжу Миншу умолк, Цзи Ляньчжи вдруг с каким-то неестественным видом прикрыл запястье через рукав одежды.
— Ни… ничего подобного. Наверное, это у меня от сильной усталости галлюцинации начались. Разве я сейчас не сижу здесь целым и невредимым? Сяо Шу, ты больше не переживай.
Чжу Миншу нахмурился, сжал белоснежную руку Цзи Ляньчжи и обеспокоенно произнес:
— Мне все равно не по себе. Не знаю почему, но в последнее время сердце без всякой видимой причины тревожно бьется.
Цзи Ляньчжи похлопал Чжу Миншу по руке и с праведным видом произнес:
— Сейчас общество правовое, повсюду камеры наблюдения, что может случиться? Не переживай…
Договорив и не давая Чжу Миншу возможности расспрашивать дальше, Цзи Ляньчжи поспешно затолкал его в спальню и тут же прикрыл за ним дверь.
— Всё, всё, поздно уже, тебе завтра еще на учебу идти, давай умывайся и ложись, спокойной ночи, Сяо Шу, я люблю тебя!
Увидев это, Чжу Миншу вздохнул и с досадой покачал головой.
Может, он и вправду накручивает себя.
Прислонившись спиной к двери с внешней стороны, Цзи Ляньчжи вдруг почувствовал, как из него разом вытянули все силы, и медленно осел на пол. Он опустил взгляд, и длинные ресницы скрыли тоску в глубине глаз.
Цзи Ляньчжи закусил губу, нахмурился и закатал рукав.
На белом тонком запястье отчетливо темнел круг пугающих синяков и багровых следов, будто оставленных какими-то окотами вроде наручников…
По другую сторону двери Чжу Миншу сидел на полу, обхватив колени руками и уткнувшись лицом в сгиб локтя.
Он был далеко не так невозмутим, как казалось со стороны. Стоило вокруг воцариться тишине, как в памяти по привычке всплывали черты лица и взгляд Чжао Цзинчжо.
Он совершенно не умел справляться с собой и не мог перестать тосковать по Чжао Цзинчжо.
Темнота бесшумно заполнила все пространство, экран в руке Чжу Миншу то вспыхивал, то гас, освещая заплаканное личико.
Тонкие белые пальцы Чжу Миншу быстро порхали над экраном, прокручивая вверх и вниз историю переписки с Чжао Цзинчжо.
Большой палец замер на паре коротких ответов Чжао Цзинчжо, легко поглаживая их, будто касаясь сквозь стекло резких бровей и глаз этого человека.
Он набирал сообщение, затем стирал его слово за словом, очищал экран, выходил из мессенджера — и все повторялось по новой с прежним упоением.
Просидев неподвижно всю ночь напролет, пока небо на востоке не посветлело, Чжу Миншу едва ли не прожег глазами крошечный значок на телефоне, но в конце концов закусил губу и занес Чжао Цзинчжо во черный список, удалив все способы связи.
Судя по тому, насколько Чжао Цзинчжо был гордым и надменным человеком, он, по мнению Чжу Миншу, никогда бы не опустился до того, чтобы первым снизойти до поисков — это шло вразрез с его положением и выглядело бы слишком неподобающе.
Взрослым для прощания достаточно намека, чтобы все понять без лишних слов.
Утренний свет заглянул в окно, осветив бледное лицо Чжу Миншу.
Выдался редкий ясный день.
Чжу Миншу поднял голову, и уголки его губ тронула слабая улыбка.
— Прощай, Чжао Цзинчжо.
Какая муха тебя укусила?
Погода в Силине в последнее время стояла переменчивая. Перед выходом Чжу Миншу специально заглянул в прогноз погоды: там обещали, что осадков не будет, поэтому он не стал брать с собой зонт. Небо синело вовсю, но стоило приблизиться к вечеру, когда пора было уходить с работы, как затянул мелкий косой дождь. За неимением выбора Чжу Миншу пришлось прикрыть голову кипой книг и стремглав выбежать из учебного корпуса.
Не раздумывая, Чжу Миншу свернул на тропинку, что вела кратчайшим путем к главным воротам. Дорожка была пуста, столкнуться ни с кем не опасаясь, поэтому Чжу Миншу шел вперед, не поднимая головы и даже находя какое-то успокоение в том, чтобы мысленно пересчитывать извивающиеся под ногами булыжники.
Шел уже тридцать шестой день с тех пор, как он ушел от Чжао Цзинчжо. За это время он бесчисленное количество раз подавлял в себе жгучее желание разыскать Чжао Цзинчжо, напоминая себе, что его жизнь не заканчивается с уходом этого человека.
Он по крупице, по крохам собирал самоуважение, растоптанное мужчиной за эти годы, чтобы открыть новую главу своей жизни.
Внезапно над головой появился зонт. Чжу Миншу в недоумении поднял взгляд и, чуть помедлив, обернулся — прямо перед ним оказалось вполне привлекательное улыбающееся лицо.
Чжу Миншу удивленно приоткрыл рот и радостно произнес:
— Преподаватель Гао? Что вы здесь делаете? Ваша нога уже полностью зажила?
Некоторое время назад Гао Чи возле своего дома угодил под колеса промчавшейся на огромной скорости машины — та задела его по касательной и сбила с ног. Камеры на том участке как раз ремонтировали, все произошло слишком внезапно, и он не успел запомнить номер машины, так что ему пришлось проглотить обиду и стерпеть случившееся.
К счастью, травма оказалась нетяжелой, и после недели в больнице Гао Чи благополучно выписался.
Чжу Миншу заходил проведать его в больницу, но Гао Чи лишь замахал руками и вытолкал его за дверь, заявив, что не желает представать перед Чжу Миншу в столь неприглядном виде, со сплошным гипсом наперевес.
Гао Чи почесал в затылке и, видя, с каким искренним участием Чжу Миншу интересуется его здоровьем, смущенно ответил:
— Да пустяковая травма. Сегодня заглянул в университет утрясти дела по кафедре, а со завтрашнего дня уже возвращаюсь к работе.
Услышав это, Чжу Миншу кивнул и уже хотел было сказать еще что-то участливое, как вдруг вспомнил недавнее признание Гао Чи. Он оборвал себя на полуслове и с заметным смущением закусил губу.
Всю дорогу они шли молча, между ними залегло неловкое молчание.
Гао Чи непринужденно шагал рядом, а поскольку Чжу Миншу старался держаться чуть в стороне, он то и дело незаметно наклонял зонт в его сторону.
— Миншу, даже если мы не смогли стать парой, мы ведь все равно остаемся хорошими друзьями, верно? — Гао Чи широко улыбнулся и заговорил открыто, в его голосе звучало полное облегчение.
Заметив, что Гао Чи давно все отпустил, Чжу Миншу перестал тушеваться и с улыбкой кивнул ему в ответ.
Они быстро вернулись к оживленной беседе, но когда подошли к университетским воротам, Чжу Миншу заметил, что правая половина одежды Гао Чи вымокла под дождем насквозь.
Чжу Миншу стало неловко, и он взялся за ручку зонта, выравнивая его так, чтобы прикрыть обоих.
Их пальцы на мгновение соприкоснулись, но уже через секунду Чжу Миншу быстро отдернул руку. Гао Чи украдкой потер подушечки пальцев, словно пытаясь сберечь оставшееся тепло, а в его глазах промелькнуло сложное чувство.
— Держись ближе, так мы оба не промокнем, — небрежным тоном произнес Гао Чи.
Чжу Миншу подумал и решил, что в этом есть смысл, поэтому сделал шаг ближе к спутнику.
Гао Чи был ростом высок и крепок, к тому же в свободное время регулярно ходил в тренажерный зал и обладал впечатляющей мускулатурой. Широкие плечи, длинные ноги — по сравнению с ним фигура Чжу Миншу казалась более хрупкой, создавая между ними заметную разницу в телосложении.
Когда они шли под одним зонтом, со стороны казалось, будто Чжу Миншу испуганно прижался к груди Гао Чи.
Черный Майбах у обочины затаился в дождевой пелене, словно ядовитая змея. Его фары напоминали холодные звериные зрачки, в которых отражалась фигура намеченной жертвы, и машина зловеще поползла вперед.
У Чжу Миншу по спине пробежал холодок. Он втянул голову в плечи, безо всякой на то причины ощутив жуткое чувство: будто за ним наблюдает кровожадный зверь.
Нет, это не было иллюзией.
Чжу Миншу резко замер на месте, широко раскрытыми глазами глядя на приближающийся знакомый автомобиль, и мозг автоматически отдал команду бежать.
Но ноги будто налились свинцом, отказываясь делать хоть шаг.
Заметив странное поведение Чжу Миншу, Гао Чи озабоченно тронул его за плечо и с удивлением обнаружил, что тот крупно дрожит.
— Миншу? Что с тобой? — встревоженно спросил Гао Чи.
Сбежавшее с лица Чжу Миншу краски не оставили и следа. Сообразив, что его состояние может создать Гао Чи лишние проблемы, он собрался с силами, выдавил из себя слабую улыбку и заторопил спутника:
— Преподаватель Гао, идите скорее, автобусная остановка уже рядом, я сам справлюсь.
Его старенькая колымага то и дело ломалась, и в этот раз он как раз отправил ее в ремонт, поэтому последние дни добирался между съемной квартирой и университетом на автобусе.
— Давай я провожу тебя, — естественно предложил Гао Чи.
— Не нужно, — решительно отказался Чжу Миншу. Поняв, что проявил излишнюю эмоциональность, он потер нос и напустил на лицо натянутую улыбку: — То есть… я хотел сказать, нам совсем не по пути…
Гао Чи тихо пробормотал себе под нос:
— Ты же даже не знаешь, где я живу…
Делать было нечего. Под непрерывными уговорами Чжу Миншу Гао Чи наконец сдался, передал ему зонт и, сам попадая под дождь, побежал в сторону парковки.
Проводив взглядом силуэт Гао Чи, растворившийся в дождливой дымке, Чжу Миншу перевел дыхание и медленно направился к автомобилю.
Заднее стекло машины плавно опустилось, обнажив точеный холодный профиль, и мужчина презрительно шевелил тонкими губами.
— Садись.
После долгого молчания Чжао Цзинчжо заговорил первым, в его голосе невозможно было уловить ни радости, ни гнева.
— Ничего не хочешь объяснить?
В салоне витал тяжелый терпкий аромат с холодными нотками, принадлежавший мужчине. Он ежесекундно напоминал Чжу Миншу, что тот находится на территории Чжао Цзинчжо. Его словно заживо замуровали в чужих запахах, уподобив угодившему в капкан ягненку, чья жизнь и смерть целиком зависели от милости хозяина.
Чжу Миншу до боли впился ногтями в ладони, и от тупой боли к глазам подступили слезы. Собрав всю волю в кулак, он заговорил сипловатым от слез голосом, выговаривая все на одном дыхании:
— Объяснять тут нечего. Я занес тебя в черный список просто потому, что пришло время положить конец нашим отношениям. Мне казалось, тебе не захочется, чтобы я озвучивал это вслух. Раз уж все зашло так далеко, Чжао Цзинчжо, давай больше никогда не увидимся.
Чжао Цзинчжо удивленно приподнял бровь, едва не решив, что ослышался.
— Что?
Мужчина криво усмехнулся, издав смешок, словно услышав небытицу, и в его взгляде читалось абсолютное неверие.
Чжу Миншу на секунду умолк, а затем, набравшись храбрости, произнес со всей серьезностью:
— Я сказал, давай больше не будем видеться.
По всему было видно, что это решение обдумано им от и до.
Чжао Цзинчжо вздохнул. Он не придавал этому особого значения, но голос его помрачнел, когда он спокойно спросил:
— Какую дурь ты на этот раз удумал?
— Напомнить тебе? Все эти игры в кошки-мышки давно вышли из моды. Сколько тебе лет, чтобы вести себя так? Или возомнил себя главной звездой заведения?
Чжу Миншу дрогнул ресницами, словно его задели за живое, и, закусив губу, погрузился в молчание.
Если смотреть со стороны Чжао Цзинчжо, половина лица юноши, напоминавшая по текстуре чистый нефрит, казалась мягкой по линиям, а брови и глаза выглядели такими же ясными и чистыми, словно сошли с пейзажного свитка тонкой работы, написанного среди заснеженных гор.
http://bllate.org/book/33896/4171291
Готово:
