Вне Белой Башни, в городе, круглосуточно открытый бар тонул в полумраке. Хотя стояло раннее утро, внутри искусственно поддерживалась ночная атмосфера.
Перед Цинь Суем стояла батарея пустых стеклянных бокалов. Он прищурился, его чуть приподнятые уголки глаз изогнулись, а сквозящая в улыбке двусмысленность давно стала второй натурой и инстинктом.
Цинь Суй уже опустил голову, собираясь заказать через терминал еще два бокала, как вдруг устройство несколько раз вибрировало. Он нахмурился, и в затуманенном хмелем мозгу промелькнула мысль: какому же слепцу вздумалось мешать ему выпивать спозаранку.
Он поднял терминал и всмотрелся в экран. На нем красовалось короткое задание: месяц сожительства с Шэнь Чжимином.
Хмель в один миг выветрился из головы Цинь Суя больше чем наполовину. Песня, игравшая в баре, постепенно стихла, и он перестал воспринимать любые звуки.
Наконец Цинь Суй уставился на эти несколько иероглифов и выдавил: — ...А?
Глава 3
Когда Цинь Суй с размаху распахнул двери главного командного пункта, Лу Исэнь сидел в кресле и попивал чай.
Цинь Суй с холодным лицом ни капли не напоминал недавнего пьяницу:
— Подними свою задницу.
Лу Исэнь легко усмехнулся:
— С какой стати? И что это за тон, Цинь Суй? Ты что, возомнил себя тем самым высокопоставленным капитаном Цинь из прошлых лет?
Цинь Суй сжал зубы и процедил, сдерживая гнев:
— Какого черта за хрень ты мне прислал? Месяц сожительства с Шэнь Чжимином? Да у тебя ума не хватит выдать такое задание!
— С чего бы мне не хватить ума? Цинь Суй, между прочим, это личное требование Шэнь Чжимина. — Лу Исэнь легко улыбнулся.
— Чушь собачья! — взъярился Цинь Суй. — Если он сам выступил с такой инициативой, я свое имя задом наперед напишу!
— Ха. — Лу Исэнь опустил чашку, встал и, обойдя стол с внутренней стороны, подошел вплотную к Цинь Сую.
Лу Исэнь был на голову выше Цинь Суя, а в его взгляде читалось легкое пренебрежение:
— Сколько лет прошло, а ты всё так же хорошо знаешь характер Шэнь Чжимина. Цинь Суй, а ведь ты и вправду привязан к нему всей душой... Только вот он тебя терпеть не катали. Каково это, м?
— Да что ты понимаешь... Заткнись. — Тело Цинь Суя дрожало от гнева, он яростно вперил взгляд в стоящего перед ним Лу Исэня.
Заметив, что Цинь Суя буквально трясет от злости, Лу Исэнь фыркнул.
— Ах ты, Цинь Суй, Цинь Суй, посмотри на себя. Разве ты не похожа сейчас на презренную бродячую собаку? С кем я скажу тебе лечь в постель, с тем ты и ляжешь. Ни капли самоуважения, должен беспрекословно мне подчиняться. Честно говоря, это невероятно кайфово. Но если серьезно... сожительство с Шэнь Чжимином — поистине ниспосланная небесами благодать для тебя. Разве ты не должен благодарить меня за возможность любоваться объектом своей безответной любви с такого близкого расстояния?
Раздался громкий шлепок. Цинь Суй отвесил ему пощечину, от которой голову Лу Исэня откинуло в сторону.
— Следи за языком, Лу Исэнь. Не думай, что я не смею с тобой ничего сделать. Даже если я придушу тебя здесь, в Баше, верхушка все равно меня прикроет. Есть ты или нет — на моей жизни это никак не отразится, так что прекращай тешить свое самолюбие.
Лу Исэнь провел языком по внутренней стороне щеки, медленно повернул голову обратно, и в его ядовитом взгляде, устремленном на Цинь Суя, застыла ледяная ухмылка, хотя на губах всё еще играла улыбка:
— Стоит заикнуться о твоей страсти к Шэнь Чжимину, как тебя так перекашивает. Что, совесть не чиста? Думал, я не замечу, как в те годы, когда вы выводили отряды на задания, твои глаза вечно прилипали к Шэнь Чжимину? Ха-ха... до чего же ты наивен и жалок. Но угадай что? Сегодня, когда Шэнь Чжимин со своим советником заглянули ко мне, я перебросился с ним парочкой слов.
Я спросил Шэнь Чжимина, помнит ли он, как восемь лет назад они вместе с тобой ходили в боевой рейд на ксеноморфов.
И как ты думаешь, что он ответил?
Дыхание Цинь Суя перехватило. Он отвернулся и до боли зажмурил глаза. Растрепанные длинные пряди прилипли к шее и щекам, а на лице застыло выражение, граничащее с бегством — с легким оттенком истерзанной хрупкой красоты.
Но Лу Исэнь не собирался позволять Цинь Сую отступать: он крепко вцепился пальцами в его лицо, заставляя повернуться к нему.
Шэнь Чжимин сказал: «Я не помню», — выпалил Лу Исэнь и грохнул со смеху. — Ха-ха-ха-ха, он сказал, что не помнит! Представляешь, он заявил, что не помнит! Цинь Суй, он настолько тебя презирает, что даже не желает вспоминать о том, как когда-то состоял с тобой в одном отряде.
— Хватит! — Цинь Суй отшвырнул руку Лу Исэня и сделал пару шагов назад. — Хватит с тебя, Лу Исэнь, прекращай устраивать балаган изо дня в день. Раз ты выставил это задание и так жаждешь, чтобы я его принял — я приму, будет по-твоему. В этот месяц лучше тебе не попадаться мне на глаза, иначе я не ручаюсь, что не прикончу тебя и не скормлю твой труп орлам.
Цинь Суй развернулся и направился к выходу из командного пункта.
Лу Исэнь пару секунд смотрел ему в спину, а затем криво усмехнулся с издевкой:
— Ох, чуть не забыл. Тебе лучше побывать на дневном собрании новобранцев. Как-никак, в этом году инструктором из Внешней Башни назначили твоего старого знакомого — Ли Цинханя.
Шаги Цинь Суя едва заметно замерли на мгновение. Ничего не ответив, он продолжил путь и захлопнул дверь с оглушительным грохотом.
Полы и стены коридоров внутри Башни были выдержаны в едином белом тоне. Пройдя всего пару шагов от командного пункта, Цинь Суй остановился. Он бросил взгляд в сторону высоких и прозрачных стеклянных окон, глядя наружу.
В бескрайнем, безграничном небе свободно парили птицы.
Однако солнечный свет за окном показался Цинь Сую ослепительно резким.
Он слегка прищурился и издал едва слышный вздох.
Ли Цинхань.
Ли Цинхань действительно прибыл в Белую Башню.
Когда-то давно Ли Цинхань был его подчиненным. Восемь лет назад он вместе с ним проникал в энергетическое гнездо ксеноморфов, после чего получил тяжелые ранения и был сослан обратно на родину.
Цинь Суй наводил справки о Ли Цинхане: поговаривали, что после восстановления здоровья того перевели во Внешнюю Башню.
Белая Башня была главной Цитаделью Государства Хуа, но помимо нее существовало еще пять Внешних Башен — всего в Государстве Хуа насчитывалось шесть Башен.
Стражи и проводники во Внешних Башнях в основном охраняли границы, и по своей боевой мощи они всё же уступали солдатам из Главной Башни.
Пробиться из Внешней Башни в Белую Башню — путь этот определенно выдался не из легких.
Цинь Суй знал: Ли Цинхань приложил все мыслимые усилия, выгрыз себе это место и прибыл в Белую Башню явно не ради светской беседы с Лу Исэнем. Скорее всего, у него было какое-то дело к самому Цинь Сую.
На сердце заворочалась смесь подавленности и бессильного раздражения. Цинь Суй отвел взгляд и зашагал дальше по коридору.
В тот момент, когда он ступил в проход к лифту, за ярким, прозрачным стеклом из ниоткуда вспорхнула птица, устремляясь в небесную высь и разминувшись с ним в полете.
Ровно в два часа дня в актовом зале на первом этаже Белой Башни новобранцы-стражи и проводники в строгом порядке вошли внутрь, приняли присягу и заняли свои места.
Командование силой сидело на возвышении — это были те, кто успешно уничтожал врагов и снискал великую славу. В самом центре почетного места восседал Шэнь Чжимин.
Новый инструктор из Внешней Башни появился в зале с небольшим опозданием. Шэнь Чжимин поднял взгляд на вошедшего мужчину высокого роста с мягкими чертами лица, на груди которого красовался бейдж с именем: Ли Цинхань.
Шэнь Чжимин невозмутимо отвел глаза.
Когда все заняли свои места, Шэнь Чжимин обнаружил, что на трибуне пустует одно кресло, а на табличке перед ним выведено крупными буквами имя: Цинь Суй.
Шэнь Чжимин чуть заметно нахмурился, его лицо похолодело, а атмосфера вокруг него мгновенно рухнула до минусовых температур.
Ему доводилось слышать о Цинь Суе: в самом начале тот вовсе не казался таким раздолбаем. Много лет назад он занимал должность куда более высокую, чем сам Шэнь Чжимин, — он был генерал-майором. Он бессчетное число раз возглавлял отряды на уничтожение врага, в одиночку раскатывая целые орды ксеноморфов.
Человек с такими заслугами вместо того, чтобы подниматься по карьерной лестнице и совершать великие подвиги, теперь заперся в Башне и добровольно скатился до роли универсальной затычки для каждой бочки. Это было не просто надругательством над прежним званием, но и тягчайшим оскорблением собственного достоинства.
При этой мысли недовольство в груди Шэнь Чжимина лишь усилилось.
Вплоть до самого начала собрания фигура Цинь Суя так и не появилась в зале.
Сам же Цинь Суй в этот момент только выходил из комнаты. Он заранее знал, что Лу Исэнь провернет подобный трюк, а потому заблаговременно подстраховался.
Утром, когда Лу Исэнь заикнулся о собрании, Цинь Суй сразу смекнул: тот непременно заготовит для него персональное место, чтобы все новобранцы глазели на него, а затем старшие товарищи, знающие его истинное лицо, окончательно втоптали его репутацию в грязь.
Лу Исэнь извечно баловался подобными дешевыми трюками, обожая наблюдать, как Цинь Суй садится в лужу и терпит унижения. Но на сей раз Цинь Суй не собирался потакать его капризам. Впрочем, даже так Лу Исэнь ничего не мог с ним поделать — разве что продолжал пакостить через задания.
Белая рубашка Цинь Суя с V-образным вырезом была небрежно расстегнута на несколько пуговиц. Поверх он накинул черную куртку, а черные повседневные брюки заправил в армейские бочки. Весь его вид излучал полнейшее отсутствие дисциплины, напоминая бесформенную лужицу грязи.
Стоило ему подойти к дверям зала, как оттуда вышел молодой страж. Цинь Суй узнал его — это был Чжугэ Лин, нынешний начальник штаба в команде Шэнь Чжимина.
Чжугэ Лин остановился, кивнул Цинь Сую и направился прямо к нему.
Цинь Суй слегка удивился: он никак не ожидал, что этот парень решит заговорить с ним первым.
— Господин Цинь, — голос Чжугэ Лина звучал ровно и спокойно. — Вы получили весть о сожительстве с полковником Шэнь?
Цинь Суй понимающе кивнул, лениво бросив:
— Ага, в курсе.
Чжугэ Лин, казалось, оттаял и с облегчением выдохнул:
— Вот и славно. Феромоны стража в организме полковника Шэня крайне нестабильны. По оценкам Медицинского отдела, вам нужно пробыть с ним вместе по меньшей мере месяц. Надеюсь, вы будете ежедневно проводить для полковника направление, чтобы он поскорее вернулся в норму и не задерживал боевой график.
Янтарные глаза Цинь Суя чуть качнулись, во взгляде на миг промелькнула игра света и тени, словно от горящего пламени. Он усмехнулся:
— Ладно, понял.
Только после этого Чжугэ Лин слегка кивнул и удалился.
Как только он скрылся, с губ Цинь Суя мгновенно пропала улыбка, а скопившееся на сердце раздражение достигло предела. Он провел рукой по растрепанной челке и тяжело, с досадой выдохнул.
http://bllate.org/book/33887/4170079
Готово:
