Цин-няо устала до предела, голова соображала плохо. Она медленно последовала за Су Чжэн к кровати, села, но ложиться не стала.
Су Чжэн немного подождала, однако та продолжала сидеть без движения.
Неужели она всё ещё не может смириться с гибелью Цин Фэна и из-за этого не может уснуть?
Су Чжэн присела на корточки перед кроватью, левой рукой продолжая держать её за руку, а правой поглаживая по волосам, и мягко произнесла:
— Давай ты пока не будешь забивать себе голову лишним? Поспи немного, а потом поговорим, ладно?
Спустя мгновение Цин-няо пришла в себя, пристально заглянула в глаза Су Чжэн и слабо выдохнула в ответ:
— Угу.
Голос прозвучал странно и отрешенно, совершенно не походя на ту резкость и пронзительность, с которой они встретились впервые.
Сердце Су Чжэн смягчилось. Успокоив девушку еще несколькими ласковыми словами, она поднялась и попыталась высвободить руку из хватки Цин-няо.
Э-э? Постойте-ка, почему она не разжимается?
Опустив взгляд, Су Чжэн увидела, что Цин-няо сидит с лицом темнее тучи, хранит молчание и по-прежнему крепко держит её за руку.
Не успел у Су Чжэн сформироваться вопросительный взгляд, как хватка Цин-няо ослабла.
В следующее мгновение её корпус подался вперед, руки обвились вокруг тонкой талии Су Чжэн, а голова уткнулась ей в плечо — она крепко-накрепко обняла стоявшую перед ней девушку!
Су Чжэн застыла столбом посреди комнаты, широко раскрыв глаза от крайнего потрясения.
Цин-няо же безмятежно закрыла глаза.
Она уснула.
Погодите-погодите!
Цин-няо приняла её за подушку-обнимашку?! Разве так можно?!
В смысле, это же неправильно?!
Су Чжэн попыталась слегка отклониться назад, но Цин-няо прижалась еще теснее, прилипнув к ней, точно увальс из сладостей.
Выставив два пальца, она осторожно потыкала Цин-няо в плечо:
— Эм... Цин-няо?
В ответ раздалось лишь невнятное угу и еще более крепкое объятие.
Су Чжэн едва не плакала. Ну прекрасно, теперь и впрямь проще духов призвать, чем потом от них избавиться.
Что за напасть такая!
Они застыли в нелепой позе: одна стоит, другая обнимает. Если говорить точнее, то в этой неловкости Су Чжэн находилась в полном одиночестве. Юная дева спала безмятежно и без тени смущения цеплялась за неё, оставляя бедную Су Чжэн наедине со встревоженными мыслями.
Наконец выбравшись из оцепенения, Су Чжэн бережно разомкнула руки Цин-няо, обхватила её за талию и аккуратно уложила на постель.
После серии деликатных манипуляций миссия была успешно завершена. Цин-няо, укрытая одеялом, продолжала мирно спать, выражение её лица было безмятежным. На цыпочках притворив дверь, Су Чжэн вернулась в свою комнату для гостей. Всякое желание медитировать пропало напрочь, и она без всяких приличий плашмя рухнула на кровать.
Непонятно почему, в голове непрерывно крутился образ только что уснувшей в её объятиях Цин-няо.
Не считая совместных полетов на мечах, они впервые оказались так близко друг к другу. Су Чжэн уловила едва заметный, очень легкий аромат её волос.
Цин-няо не была изнеженной пампушкой: она целыми днями занималась боевыми искусствами, а после того как ступила на путь культивации вслед за ней, её фигура стала еще более тонкой и изящной, словно стройный бамбук. И всё же, когда они прижимались друг к другу, это ощущение оказалось неожиданно... мягким. На коже Су Чжэн — на груди и талии — казалось, до сих пор сохранялся флер чужих объятий.
Нет, о чём это я вообще думаю?!
Су Чжэн дивилась собственным блуждающим мыслям. Пусть ей самой прежде не доводилось заводить романов, но в пору учебы в средней школе у неё имелось несколько близких подруг, с которыми они то за мизинцы держались, то за талии обнимались, и тогда всё казалось самым естественным делом... Что же происходит сейчас? Неужели всё из-за того, что она слишком долго никого не обнимала? Или на неё так повлияла атмосфера Мира Бессмертных, незаметно сделав ханжой?
Та девчонка наверняка просто смертельно устала и прижалась со сна, а проснувшись — уже ничего не вспомнит. Цин-няо — коренная жительница Мира Бессмертных, хочет обнимает, хочет нет, ей и в голову не приходит придавать этому значение, так с чего бы тебе, попаданке до мозга костей, волноваться о пустяках?
Мысленно вопрошала себя Су Чжэн. В конце концов, стоило ли вообще ломать голову над подобной ерундой?
Тряхнув головой, она отогнала эти кажущиеся бессмысленными размышления.
Сначала надо разобраться с делами, эх.
Цин-няо проспала до самого вечера, проснувшись даже на час позже Таофу.
Незадолго до этого клан Ци прислал служанку с едой для них обеих. Заметив, что в соседней комнате тихо, и поняв, что Цин-няо всё еще глубоко спит, Су Чжэн попросила служанку отдать ей и её порцию тоже. Исполнив указание, Су Чжэн в одиночестве пообещала, а порцию Цин-няо оставила подогретой с помощью духовной силы, дожидаясь пробуждения девушки.
Стоило только из соседней комнаты донестись скрипу отпираемой двери, как Су Чжэн поднялась, взяла коробку с едой и отправилась на поиски. Едва отворив дверь, она увидела Цин-няо: та стояла на пороге, опираясь одной рукой о косяк, и, судя по всему, еще до конца не выбралась из полусонного оцепенения.
При виде девушки Су Чжэн невольно вновь вспомнила умиротворенное лицо спавшей в её объятиях Цин-няо. Сердце затрепетало, но снаружи она сохранила невозмутимость, заговорила привычным тоном и протянула коробку с едой. Однако Цин-няо, казалось, снова замкнулась в себе, вернувшись к состоянию молчаливой неразговорчивости времён их первой встречи: потупившись, она тихо бросила благодарность и поспешно скрылась в комнате.
Су Чжэн предположила, что тогда Цин-няо просто соображала с трудом из-за сна и обняла её неосознанно, а теперь, протрезвев, наверняка всё вспомнила, отчего выражение её лица стало столь сложным.
В обычных обстоятельствах Су Чжэн непременно подшутила бы над утренним эпизодом — в конце концов, для неё всё уже прошло, буря эмоций улеглась, и подразнить юную особу казалось отличной затеей. Но поскольку Цин Фэн только что погиб, она сочла неуместным шутить с Цин-няо и предпочла промолчать.
Дни в резиденции клана Ци Су Чжэн и Цин-няо провели за долгими вечерними беседами при свечах, окончательно сузив круг подозреваемых до клана Хэ, а если говорить точнее — до задних гор владений клана Хэ. Но время еще не пришло: действовать можно будет лишь после того, как они вернутся в Павильон Лазурного Облака.
Цин-няо и Цин Фэн были изгнаны кланом Хэ и скитались по свету, не имея за душой ни гроша, так что о собственном кладбище, где Цин Фэн мог бы обрести покой, не могло быть и речи. Цин-няо решила предать тело кремации, а прах забрать с собой в Павильон Лазурного Облака.
Обеим не хотелось заставлять женщин из Павильона Лазурного Облака ждать слишком долго, но гибель Цин Фэн — не та новость, которую можно объяснить в двух словах, и заявляться с ней с бухты-барахты было опрометчиво. Они не стали возвращаться наобум, решив сперва забрать урну с прахом, а затем вместе с Таофу отправиться в обратный путь, чтобы во всех подробностях поведать о случиившемся и устроить Цин Фэну достойные похороны.
Слухи не врут: мир полон неожиданностей. Не прошло и трех-четырех дней, как глава клана Ци пожаловал к ним с весьма странным выражением лица.
— Глава клана Ци, — небрежно поприветствовала его Су Чжэн. — Каким ветром вас к нам занесло?
Этот плут с момента провала на тех переговорах ходил с оскорбленным видом, и с тех пор они его не видели. И вот теперь он явился с несколькими слугами — интересно, зачем?
— Цин-няо еще не оправилась от горя после гибели старшего брата. Если у вас есть дела, обращайтесь ко мне.
Глава клана Ци виновато ухмыльнулся и осторожно произнес:
— Госпожа Су, я пришел, чтобы сообщить вам об одном обстоятельстве...
— Говорите.
— Видите ли... эх...
Глава клана Ци мялся, не в силах выдавить из себя ни слова. Заметив среди следовавших за ним слуг того, чей испуганный вид бросался в глаза сильнее прочих, он перевел взгляд и рявкнул:
— Тупица! Чего стоишь? А ну докладывай, что натворил!
Упомянутый слуга задрожал всем телом, выбежал вперед, рухнул на колени и тут же взмолился о пощаде:
— Пощадите бессмертную госпожу! Раб не со зла!
Ничего не понимая, Су Чжэн молча ждала продолжения.
Слуга в ужасе затараторил:
— Изначально раб выполнял приказ шпионить за Приютом И. Но в один день случайно заметил вышедшую со двора за покупками девушку... Она... кажется, приходилась сбежавшей дочерью моему второму дяде... Потеряв рассудок от страха, по возвращении я сболтнул об этом дяде. Кто же знал... кто же знал...
Он запнулся и гулко ударился лбом о землю:
— Он поднял шум на всю округу, ратрепав на каждом перекрестке, где находится Приют И! Когда раб спохватился, было уже поздно, оставалось лишь доложить главе клана! Пощадите, госпожа!
Услышав половину рассказа, Су Чжэн мысленно выругалась. Раньше Цин-няо была вынуждена спешно съехать именно из-за того, что родственники сбежавших девиц устраивали беспорядки у стен приюта. Теперь же, когда болтливый второй дядя этого слуги растрепал всё направо и налево, да еще прошло столько дней — в Павильоне Лазурного Облака наверняка уже неспокойно!
Быстро сообразив, Су Чжэн с ледяным выражением лица бросила вопрос:
— Откуда твой дядя узнал адрес приюта? Уж не ты ли ему сболтнул?
Будь этот человек хоть капельку совестлив, он ни за что не выдал бы местонахождение приюта. Скорее всего, увидев среди обитательниц своих кузин, он побежал докладывать второму дяде в надежде выслужиться. Да только дядя оказался таким же дуболомом, и всё вышло из-под контроля. Поняв после недавней демонстрации силы Су Чжэн и Цин-няо, чем всё может обернуться, и боясь, что беда в Павильоне Лазурного Облака вскроет его причастность, слуга в панике примчался с повинной, пытаясь отмежеваться от родственника.
Слуга продолжал вымаливать прощение, но Су Чжэн поленилась тратить на него время — сейчас было совсем не до разбирательств.
Оставив главу клана Ци позади, она бросилась к Цин-няо и Таофу, только что забравшим урну с прахом. Изложив ситуацию в двух словах, она заставила лица обеих девушек резко перемениться.
Медлить было нельзя. Су Чжэн позаимствовала у клана Ци меч: хотя он являлся лишь заурядным магическим инструментом, для полета его вполне хватало. Прокладывая путь с помощью этого простого клинка, она велела Цин-няо вести Таофу на мече Цзыхун.
Троица помчалась обратно к Павильону Лазурного Облака.
У ворот Павильона Лазурного Облака шумела толпа, страсти накалились до предела.
— Открывайте ворота, а не то мы разнесем это воровское гнездо к чертям! — один из мужчин с обнаженным торсом размахивал мотыгой, грозя обрушить её на створки, если те немедленно не откроются. Толпа за его спиной взбудоражилась, словно брошенная в костер петарда, в воздух взвились яростные крики.
— Тан-эр, Тан-эр, ты слышишь? Папа и мама пришли за тобой! — со страдальческим выражением лица надрывался какой-то торговец, а его супруга зажимала у рта платок, едва сдерживая рыдания: — Моя доченька...
Здесь собралось уже больше сотни зевак и сочувствующих. Самым агрессивным крылом толпы выступали родственники и близкие обитательниц павильона: сбившись в кучки и уповая на численное превосходство, они осаждали парадный вход.
Неподалеку отирались и простые зеваки из местных, глазевшие в сторону Павильона Лазурного Облака и тыкавшие пальцами.
— Эй-эй, это еще что такое?
— Ты что, только подошел? Люди же только что сами кричали: хозяйка этого двора заманила женщин в ловушку и заперла взаперти! А теперь обман раскрылся, их нашли! Хэ-э, ну сейчас начнется представление...
— Вот оно как. Я-то раньше видел, как туда-сюда снуют одни девицы, думал, это служанки, которых хозяйка накупила, а оказывается — всех их похитили... Тц-тц, а аппетиты у воровки какие!
— И правда что ли? А я слыхал, оттуда доносилось чтение книг, вроде бы там даже детишки жили...
— Тем более прощения ей нет, раз уж даже за детей взялись!
— Тц, чего они до сих пор не ломятся внутрь? У меня уже ноги от стояния затекли, а эти приезжие только языками треплют!
— Э, да они у стен этого двора уже несколько дней околачиваются, каждые несколько часов собираются и горланят. Поначалу-то такой шухер навели, думали, штурмовать пойдут, а в итоге — ворота не вышибли, через стены не перелезли, только зря языками трепать мастаки!
http://bllate.org/book/33874/4168711
Готово:
