Хотя Е Чэнхуэй обычно не баловал Е Чена, но когда ребёнок попадал в такую историю, он не мог вести себя так, будто ничего не произошло. К тому же, судя по тому, насколько опасным было то, что рассказал Е Чэн, что же делать, если подобное повторится в будущем?
Поэтому на следующий день Е Чэнхуэй взял отгул на полдня и отвёл Е Чена в школу. Е Чэнхуэй всё ещё сдавал на водительские права, так что сначала Чжоу Ни подвезла их до начальной школы при университете, а затем поехала в свою компанию.
Е Чэн немного нервничал из-за того, что его батя собирался идти к учительнице. В конце концов, среди фраз, обладающих наибольшей убойной силой для учеников, непременно найдётся призыв «а ну-ка вызови родителей в школу». Но как бы ему ни было противно, поделать он ничего не мог и был вынужден послушно идти в класс.
Стоило ему появиться в классе, как он тут же оказался в центре внимания. Тао Лу ошеломлённо уставился на повязку на руке Е Чена — в его глазах это выглядело как тяжёлое ранение. Когда Е Чэн подошёл ближе, он шумно и громко спросил:
— Е Чэн, что с тобой случилось?!
Е Чэн загадочно взглянул на него, сел за своё место и ничего не ответил. Заметив, что Гу Шаофань ещё не пришёл, он слегка удивился: это же первый раз, когда тот опоздал по сравнению с ним самим. Что-то случилось?
— Эй, а что у тебя с рукой? Вчера ведь ещё не было никакой повязки? — Тао Лу повернулся и с неподдельным интересом принялся расспрашивать.
Е Чэн одарил его презрительным взглядом:
— С чего это тебе так злорадно?
— Да нет, я просто думаю, какой ты крутой, раз тебе даже бинты наложили.
Тао Лу уставился на повязку так, будто это была медаль воина. Ещё не успел Е Чэн с преувеличениями пересказать вчерашнее опасное происшествие, как Тао Лу вдруг осеннило, и он перевёл взгляд на пустующее место Гу Шаофаня:
— Скажи, а часом не он ли тебя проучил?
А?!
Е Чэн не сразу сообразил:
— Проучил? Кто?
— Да вот он. Кто просил тебя раньше задирать его, а потом игнорировать? — Тао Лу кивнул в сторону соседней парты.
Взгляд Е Чмена проследил за его указкой, замер на столе Гу Шаофаня и тут же вернулся назад. После этого он невероятно громко возмутился:
— Ты что, с дуба рухнул?!
Тао Лу опешил от такого рыка. Е Чэн провёл в этой новой школе почти полмесяца, и со всеми всегда был улыбчив, а если и менялся в лице, то исключительно в шутку. Никогда ещё он не выглядел так, будто его до смерти разозлили.
— Какого чёрта ты вечно не можешь подумать о людях хорошо?! Вчера какие-то отморозки пытались отнять у меня велосипед, это они меня ранили. Гу Шаофань прибежал и спас меня, без него еще неизвестно, чем бы всё закончилось! — Голос Е Чена поднимался всё выше, его задели за живое. Человек Гу Шаофань или кто, с какой стати все вот так смеют его подозревать и наговаривать всякое?
В конце концов по всему классу разносился лишь его разъяренный окрик:
— И вообще, я спрашиваю, что тебе этот Гу Шаофань плохого сделал? С какой стати ты целыми днями только и делаешь, что придумываешь про людей всякую чушь? Учительница говорила помогать друг другу и заботиться об одноклассниках — ты всё это в унитаз смыл, да?!
Тао Лу даже не глядя чувствовал, что всё внимание класса приковано к ним обоим. Из-за того, что Е Чэн отчитывал его как сопливого мальчишку, ему стало некуда девать лицо:
— Е Чэн, не нарывайся! Если бы не твоя симпатичная мордашка, с чего бы мне переживать, что ты связался с сынком этого мафиози? И как тебя испортят, даже не заметишь!
— Покорно благодарю, значит, мы теперь подельники, да? — Е Чэн скривил губы. Его полуулыбка выглядела так, будто он нарывается на неприятности. — По-моему, это у тебя в голове не всё дома. Не думай, что раз другие не любят болтать лишнего, вы можете тут за спиной всякую чушь сочинять!
Слово «вы» расширило зону поражения его атаки с одного лишь Тао Лу до целого круга лиц, но Е Чэн именно это и имел в виду. Глаза у него были миндалевидные, изящной формы, большие и круглые, и сейчас, когда он прищурился, его вид был одновременно наглым и высокомерным, но при этом до безумия милым. От этого ругаемый Тао Лу даже на секунду растерялся.
— Говорю тебе: Гу Шаофань — мой друг, и с этих пор всякий, кто посмеет при мне говорить о нём гадости, оскорбляет меня лично!
Впервые в жизни его отчитывали вот так, тыча в лицо пальцем, да ещё и на глазах у всего класса. Тао Лу густо покраснел и резко вскочил:
— Ну да, я его оскорбляю, и что?! Я тебя вместе с ним оскорбляю, и что ты мне сделаешь?! Если не согласен, пошли выйдем, дерзкий наш!
Пусть вчера Е Чэн и смалодушничал, но грабёж и обычная драка — это ведь совершенно разный уровень психологического давления на ребёнка. Е Чэн с грохотом тоже вскочил на ноги. Он был на голову ниже Тао Лу, но всё равно вытянул шею и выпалил:
— Испугался я тебя, как же!
Тао Лу в ярости протянул руку, намереваясь схватить Е Чена за воротник, но на полпути его перехватили. Взбешённый мальчик повернул голову: Гу Шаофань крепко держал его за руку и, заметив его взгляд, лишь бесстрастно произнул:
— Не распускай руки.
В классе, где даже во время утреннего чтения обычно царила тишина, сейчас стало так тихо, что казалось, можно расслышать чужое дыхание. Тао Лу машинально съёжился, а сидевший рядом Лю Цинь дёрнул его за руку — в их глазах Гу Шаофань всё еще оставался человеком, с которым лучше не связываться.
И без того побагровевшее лицо Тао Лу грозило стать чёрным. Яростно сверкнув глазами на Е Чена, он с силой выдернул руку из хватки Гу Шаофаня и свирепо плюхнулся на своё место. Спинка стула с громким стуком врезалась в парту Е Чена, издав неприятный скрежет.
Е Чэн хмыкнул, подцепил парту ногой назад и перестал обращать внимание на сидевшего впереди хулигана. Сев поудобнее, он подвинул стул:
— Ты сегодня поздно пришёл, утреннее чтение уже началось.
Гу Шаофань молча доставал рюкзак:
— Угу, были кое-какие дела.
— Какие дела? — Е Чэн теперь прекрасно понимал, почему Гу Шаофань обычно приходит так рано — транспорт-то был гораздо удобнее. Например, сегодня утром он сам добрался до школы на машине Чжоу Ни, и это было в разы удобнее, чем обычно.
Гу Шаофань не ответил, а вместо этого переспросил:
— Ты сегодня утром на велосипеде приехал?
— Неа, меня тётя подвезла, и папа тоже с нами поехал, — между делом ответил Е Чэн, после чего замер, а в голове у него мелькнула совершенно безумная мысль. Подумав об этом, он так и спросил: — Скажи… Гу Шаофань, ты что, сегодня утром к моему дому заворачивал?
Задав этот вопрос, он даже почувствовал неловкость из-за излишней самоуверенности и уже собирался как-то сгладить углы, но собеседник ответил предельно спокойно:
— Да, я подумал, что твои руки и ноги повреждены, и тебе неудобно.
Е Чэн остолбенел и заикаясь выдавил:
— То… тогда ты…
Разве он не прокатился зря?
Словно поняв, что Е Чэн пытается выразить, Гу Шаофань кивнул:
— Ничего страшного, мне было по пути.
Е Чэн слегка приоткрыл рот и вдруг не нашёлся, что сказать.
Этот парень вечно ходит с каменным лицом, но почему-то от него совсем не веет холодом. Напротив, за столь короткое знакомство только и было слышно, что о заботе с его стороны.
— …Если бы ты позвонил вчера вечером и предупредил, я бы тебя подождал. Это же не сложно, всего пара слов, — Е Чэн смущённо отвёл взгляд. В его словах не было ни капли упрёка, но собеседник ответил со всей серьёзностью:
— Прости.
— Ты… — Е Чэн скосил глаза, оценивающе окинув взглядом его бесчувственную физиономию, и внезапно ухватил его за обе щеки, растягивая их в стороны. — Говорю тебе, хорош целыми днями ходить с таким кислым лицом!
Неудивительно, что у него с людьми не клеится. Конечно, статус тоже играл свою роль, но ведь и этот его характер с вывеской не подходите ко мне ни в коем случае явно сказывался.
Лицо Гу Шаофаня под его руками превратилось в какую-то лепёшку — выглядело это комично, но он без малейшего сопротивления позволял Е Чену издеваться над собой, напоминая доверчивую и послушную большую собаку.
Е Чэн отвёл взгляд, поджал губы, о чём-то думая битый час, и наконец выдавил из себя:
— Потеря для них, что они с тобой не дружат.
Выражение лица Гу Шаофаня чуть дрогнуло, взгляд опустился вниз и тут же вернулся на лицо Е Чена. Ребёнок разжал пальцы, и на его белом личиком ямочки на щеках выглядели до нелепого мило. Пальцы Гу Шаофаня шевельнулись, с трудом подавляя порыв ткнуть в них пальцем.
Звонок возвестил об окончании утреннего чтения, но следом за ним вошла вовсе не учительница Сунь. Учитель математики опустил треугольник и учебник на стол и коротко пояснил:
— У учительницы Сунь возникли кое-какие дела, так что уроки математики будут с третьего по четвёртый урок китайского.
Е Чэн слегка нахмурился. Он смутно догадывался, что его отец сейчас наверняка у учительницы Сунь.
Неужели они обсуждают вчерашнее происшествие?
При этой мысли он снова покосился на Гу Шаофаня. Этот парень принадлежал к тем людям, что не умеют держать слова в себе: раз во время урока болтать нельзя, он взял черновик и коряво вывел на нём фразу: Твои вещи забрал?
После чего пододвинул тетрадь ближе к Гу Шаофаню. Тот мельком глянул на неё и, вытянув руку, написал снизу одно слово: Да.
Е Чэн: …
Ладно тебе вечно отделяться одним словом, но неужели даже писать нужно в том же духе?
Е Чэн снова написал: Сколько стоит? И вчерашние расходы на медицину.
Гу Шаофань: Не знаю.
После этого он добавил перед этой фразой словечко всё.
Е Чэн: …Тогда как я верну тебе деньги?!
Гу Шаофань: Не нужно.
Написав это, Гу Шаофань внезапно полностью забрал тетрадь к себе, не оставив Е Чену ни единого шанса на дальнейшие расспросы. Е Чэн скривил губы, глядя на его погружённый в учёбу профиль, и в конце концов тоже повернулся к доске.
Как только начался перерыв, Е Чэн продолжил донимать Гу Шаофаня этим вопросом. В конце концов тот был вынужден пообещать спросить водителя дома — деньги и правда давал не он сам, — и только после этого Е Чэн отстал.
Стоило ему вспомнить, что его отец всё еще в школе, как Е Чэн потерял покой. Он стремглав побежал к двери учительской и воровато заглянул внутрь, но, к своему удивлению, не обнаружил там ни отца, ни даже учительницы Сунь.
Уже ушли?
Не имея возможности отследить передвижения взрослых, Е Чэн вернулся в класс со множеством вопросов в голове. Стоило ему сесть, как он тут же поделился этим с Гу Шаофанем. Тот оказался на редкость сонятливым:
— Это из-за вчерашнего?
— Скорее всего… Я ведь ничего плохого не сделал, — вздохнул Е Чэн.
Гу Шаофань молча смотрел на него.
Е Чэн: …
Гу Шаофань: …
Е Чэн сдался. Он терпеть не мог этот молчаливый взгляд Гу Шаофаня, от которого у него возникало странное давление, будто он просто обязан что-то предпринять. Он дёрнул уголком рта:
— Послушай, что ты хочешь сказать?
Тот помедлил ещё пару секунд и только тогда произнёс:
— Пойдём сегодня вместе.
— Вместе со школы? — у Е Чдена был такой вид, будто сомневаться тут было не в чем. Он перекинул худенькую руку через плечо Гу Шаофаня. — Чего тут вообще спрашивать? Раз хочешь, пойдём домой вместе.
Гу Шаофань, который редко позволял кому-то так непринужденно закидывать на себя руку, с заметным неудовольствием шевельнулся, но Е Чэн тут же убрал руку и принялся бормотать под нос подсчёты:
— Правда, тебе нужно пройти всего пару кварталов до машины, а мне ещё через надземный переход перебираться, чтобы успеть на автобус.
Гу Шаофань не стал продолжать объяснения. Лишь когда после уроков они плечом к плечу дошли до машины, приехавшей забрать Гу Шаофаня, Е Чэн наконец понял, что под словами пойдём вместе тот имел в виду совместную поездку на машине вплоть до самого дома Е Чена.
http://bllate.org/book/33851/4165333
Готово:
