Четвёртый урок был физкультурой, и все заранее начали собираться, неторопливо направляясь к спортивной площадке. Е Чэн посмотрел на то, как Гу Шаофань не спеша складывает учебники, и совершенно естественным тоном бросил:
— Пойдём.
Гу Шаофань поднял на него глаза, во взгляде промелькнуло лёгкое недоумение.
— Следующий же физкультура, верно? — Е Чэн тоже растерялся; расписание он вроде бы помнил правильно, к тому же остальные ученики уже один за другим выходили из класса.
Е Чэн взглянул на электронные часы на запястье: до начала урока оставалось ровно две минуты, и он невольно подгонил Гу Шаофаня:
— Пошли, урок скоро начнётся.
Только после этого Гу Шаофань поднялся и направился к выходу из класса. Е Чэн последовал за ним по пятам и снова затараторил:
— Физкультура проходит на площадке возле зелёной аллеи? И правда, условия в этой начальной школе намного лучше, чем в моей прежней. Про стандартную восьмисотметровую пластирковую беговую дорожку я вообще молчу, а зелёная лужайка посередине, если судить на глаз, — похоже, настоящая трава. Настоящая же?
Гу Шаофань снова ограничился коротким «угу», после чего неожиданно выдал пояснение:
— В спортзале.
Фраза прозвучала как-то обрубленно, без начала и конца, но Е Чэн сразу понял, к чему относилось и «угу», и последовавшее за ним уточнение. Цокая языком, он восхищённо протянул:
— Не зря отец так рвался запихнуть меня именно сюда. У них тут даже спортзал есть, что за уровень вообще!
Спортзал находился прямо напротив спортивной площадки, через зелёную аллею. Причиной, по которой занятия проводились не на самом открытом поле, было то, что последние пять лет программой физкультуры в классе Ц было определено изучение баскетбола.
Впрочем, называть это баскетболом можно было с натяжкой — так, основы ведения мяча, передачи, а трёхшаговый бросок и вовсе считался здесь вершиной мастерства. В конце концов, никто и не рассчитывал вырастить из этой ватаги сопливых мандаринов профессиональных спортсменов.
Когда Е Чэн с товарищами подошли, у входа в спортзал уже собралась немалая толпа. Обладающий острым зрением Е Чэн первым делом заметил невысокого Тао Лу, который стоял со своим соседом по парте в самом последнем ряду с краю. Тот одновременно с ним заметил Е Чэна и, помедлив, помахал ему рукой.
— Давай встанем вон там, — предложил Е Чэн Гу Шаофаню, однако тот даже не удостоил его ответом и с совершенно бесстрастным лицом целеустремленно зашагал прямо в хвост очереди.
Оставленный в одиночестве Е Чэн потёр нос, подумав про себя, что у этого паренька чертовски странный характер. Вроде бы и не скажешь, что с ним трудно сойтись — без лишних слов одолжил книгу, выручил. А с другой стороны — такой отстранённый, почему он выглядит настолько пассивным?
Пока он раздумывал, куда лучше встать, Тао Лу подлетел к нему, схватил за руку и силой втащил в очередь рядом с собой, с ходу обрушив на него вопрос:
— С чего это ты вдруг с ним связался?!
— А? — Е Чэн растерялся. Что это ещё за разговоры? Имелся в виду кто-то конкретный, и что вообще такого в том, чтобы держаться вместе?
Тао Лу капризно выпятил губы. С их ракурса можно было разглядеть лишь макушку Гу Шаофаня, да и то нечётко, но этого было вполне достаточно, чтобы Е Чэн понял, о ком речь.
— Да этот Гу Шаофань из семьи мафиози! Если будешь с ним так сближаться, глядишь, в один прекрасный день он тебя самого продаст. Мафиози, понимаешь! Они же людей режут.
На секунду лицо Е Чэна превратилось в аватар альпаки, он уставился на Тао Лу во все глаза:
— Послушай, ты явно пересмотрел фильмов про триады!
Тао Лу цыкнул языком:
— Зря не веришь, по-моему, вся школа уже в курсе. Ты что, не видел, как в прошлый раз его забирал отец, а за ними хвостом таскалось несколько молодчиков в чёрных очках и костюмах? Ты новенький, теперь-то знаешь? Говорю тебе, не повезло же тебе, как угораздило сесть с ним за одну парту?
С этими словами он обхватил себя руками и зябко ёжлся:
— Мне и то не по себе, когда я сижу прямо перед ним. Бедняга.
В ответ на этот дарёный взгляд полный сочувствия Е Чэн выдал предельно простодушную реплику:
— В классе же оставалось всего одно свободное место, разве нет?
Сказав это, он тут же уловил подтекст:
— Так вы что, все его бойкотируете?
Если уж такой общительный парень, как Тао Лу, относился к Гу Шаофаню с такой опаской, нетрудно было догадаться, что реакция остальных выглядела куда более преувеличенной.
— Какой ещё бойкот? — возмутился Тао Лу, презрительно глядя на Е Чэна. — Мафия — это же преступники, ты понимаешь или нет?
Е Чэн немного подумал и спросил:
— А Гу Шаофань кого-нибудь избивал?
— Э-э, кажется, нет?
— Или он с кого-то требовал выкуп?
Тао Лу почесал затылок:
— Не слышал о таком.
— Ну вот и всё...
— Те, кто сзади болтает, сейчас же побегут вокруг площадки десять кругов! — Зычный голос учителя физкультуры пронёсся над залом, мгновенно заставив всех умолкнуть. Е Чэн с Тао Лу благоразумно захлопнули рты.
Нарезав два круга внутри спортзала для разминки, преподаватель вызвал Тао Лу продемонстрировать технику передач.
— В баскетболе есть два основных способа паса, и первый из них называется передачей от груди, — учитель зажал мяч двумя руками на уровне груди и принялся объяснять, сопровождая слова действиями. — Ноги на ширине плеч, подбородок вверх, пальцы широко расставлены.
Он чуть приподнял мяч, чтобы ученикам было хорошо видно положение рук, после чего вернул его в исходное положение:
— Делая пас, сделайте шаг вперёд одной ногой, слегка отведите мяч по дуге назад, а затем толкните его вперёд и вверх, единым движением разжимая пальцы и отправляя мяч по траектории.
Бросив многозначительный взгляд на стоявшего напротив Тао Лу в знак того, что сейчас полетит мяч, учитель добавил:
— Принимающий должен держать руки точно так же.
Едва прозвучали эти слова, как баскетбольный мяч со свистом полетел в сторону Тао Лу и в мгновение ока надежно зафиксировался в его руках.
— Отлично, — учитель хлопнул в ладоши, возвращая всеобщее внимание к себе. — Разбиваемся по парам и тренируемся самостоятельно, если кому что непонятно — подходите, спрашивайте.
Получив отмашку, школьники зашевелились. Кто-то побежал к корзине за мячом, кто-то остался стоять на месте в ожидании напарника. Большинство предпочло объединиться с лучшими друзьями, у остальных уже давно сложился свой круг, так что через пару минут все разбились по двое и принялись за дело. Е Чэн уже было сделал шаг в сторону Гу Шаофаня, как Тао Лу бесцеремонно удержал его за руку.
— Ладно тебе, давай тренироваться с нами. — Тао Лу качнул подбородком в сторону своего соседа. — Я пасую Лю Циню, Лю Цинь пасует тебе, а ты — мне, идет?
Наверное, считая себя знатоком английского, слово окей Тао Лу произнёс с изрядным вывертом и кучей интонаций.
Е Чэн скривил губы, хотя Тао Лу было абсолютно всё равно на его выражение лица. Стукнув мяч об пол пару раз, тот объявил:
— Ну всё, расходимся, начали.
Е Чэн не сдвинулся с места. Он смотрел на Гу Шаофаня, который стоял на некотором отшибе от толпы. В руках у него тоже был мяч, но образовывать с кем-либо пару, разумеется, никто не спешил. Он стоял в одиночестве, опустив голову и время от времени отбивая мяч в пол. До общей группы было всего несколько метров, но Е Чэну почему-то казалось, что парень находится невероятно далеко, заброшенный и одинокий.
Впрочем, сам Гу Шаофань вовсе не выглядел несчастным — он в принципе не любил находиться в гуще галдящей толпы. Но Е Чэну почему-то стало не по себе. В его голове невольно возникли картины того, насколько опустошённым и одиноким чувствует себя сейчас Гу Шаофань, да так ярко, что ему даже послышался закадровый голос: мол, это очень одинокий мальчик, бла-бла-бла...
Как же это тоскливо. Больше всего на свете Е Чэн боялся остаться без собеседника.
И тогда, переполнившись сочувствием через край, он заявил:
— Ладно, работайте вдвоём. Я лучше поработаю с Гу Шаофанем.
Тао Лу окинул его взглядом из серии ты случаем не болен, а Лю Цинь промолчал. Пройдя несколько шагов, Е Чэн обернулся и бросил Тао Лу: «Спасибо». Как бы то ни было, побуждения у Тао Лу были самыми добрыми.
— Эй, послушай меня. Мафия — это и правда очень страшно. Мои родители меня предупреждали.
И пускай всё это строилось лишь на догадках, в головах детей младшего школьного возраста подобных слухов было вполне достаточно, чтобы держаться от кого-то подальше. Логика детей всегда пряма, они склонны просто и безоговорочно подстраиваться под общее мнение. А если добавить к этому влияние взрослых, нынешняя ситуация выглядела вполне закономерной.
Плыть по течению и верить сплетням проще всего, тогда как противостоять им требует немалого мужества.
И в этом отношении Е Чэн был прекрасно воспитан своими родителями. Особенно матерью: пусть она не получила высшего образования, у неё имелся собственный взгляд на жизнь — умный, лишний раз не обремененный излишней практичностью, глубокий и умеющий находить радость в мелочах. Пусть её век оказался недолог — всего девять лет рядом, — но бóльшая часть характера Е Чэна сформировалась под её влиянием.
По крайней мере, Е Чэн твёрдо знал: слепо верить подобным наветам и причинять ими боль другим нельзя.
Остановившись неподалёку от Гу Шаофаня, Е Чэн немного размялся, делая движения настолько широкими, что тот поневоле обратил на него внимание. Заметив, что взгляд Гу Шаофаня наконец устремился на него, Е Чэн чуть расставил ноги и принял позу для приёма мяча, подгоняя:
— Давай, пасуй!
Гу Шаофань не шевельнулся, выражение его лица почти не изменилось, разве что брови чуть сошлись на переносице. Это походило не столько на недовольство тем, что его потревожили, сколько на непонимание происходящего.
От этого Е Чэн почувствовал себя неловко. Поскребнув указательным пальцем подбородок, он просто подошёл сам, забрал у Гу Шаофаня мяч и вернулся на исходную позицию.
— Я пасую, — мысленно повторив основные правила, названные учителем, Е Чэн неожиданно для самого себя занервничал.
Он бросил ещё один взгляд на Гу Шаофаня и понял, что тот слегка витает в облаках:
— Я точно пасую, лови?
Только после этого Гу Шаофань кивнул. Но Е Чэн стоял слишком далеко, да и силы броска не рассчитал — мяч полетел слабо и угодил куда-то ниже пояса. Гу Шаофань попытался перехватить его в полусогнутом состоянии, но не смог, и мяч, весело постукивая, ускакал в сторону.
Е Чэну стало немного неловко, а вот Гу Шаофань среагировал молниеносно — сорвался с места и рысцой бросился подбирать мяч.
...Почему-то от этого зрелища у него в голове всплыл образ то ли собаки, подбирающей палку, то ли ещё какого домашнего животного.
Поймав себя на этой мысли, Е Чэн мысленно прикрыл лицо ладонью, а Гу Шаофань уже вернулся и встал напротив. Сосредоточенно глядя на мяч, Е Чэн повторил движения учителя. Мяч красивой дугой, почти по прямой линии, полетел прямо в грудь Е Чэну.
— Бум!
Е Чэн почувствовал глухой удар в грудь — сила броска оказалась настолько велика, что он не успел смягчить приём руками, и мяч врезался прямо в него. Криво ухмыльнувшись, Е Чэн обнажил ямочку на левой щеке, которая забавно задвигалась:
— Ты мне пасуешь или пытаешься в меня снарядом запулить?
Он просто шутил, но Гу Шаофань, поджав губы, быстрыми шагами направился к нему. Даже в столь юном возрасте на его лбу уже пролегла складка глубокой морщины. Е Чэн моргнул, находя это забавным. Он сам попробовал нахмуриться, провёл пальцем по лбу — гладко.
Ох, завидую.
— Ты в порядке? — прозвучал тот же самый голос, что и в первый раз. Сейчас, когда они стояли дальше друг от друга, холодноватые нотки в нём стали чуть отчётливее. — Прости.
Произнеся эти слова, Гу Шаофань, кажется, сам удивился сказанному и на секунду замер, но тут же продолжил:
— Я не рассчитал силу.
Услышав это, Е Чэн расплылся в улыбке. Всё оказалось именно так, как он и думал: Гу Шаофань вовсе не был таким уж неконтактным. У него имелся отличный потенциал для того, чтобы стать хорошим соседом по парте, товарищем и другом.
— Что, решил похвастаться своей силой? — он прижал мяч одной рукой к боку, а второй махнул в сторону: — Отойди назад, давай дальше тренироваться.
По всему спортзалу разносился гулкий стук ударяющихся об пол мячей. Гу Шаофань и Е Чэн тренировались с полнейшей самоотдачей, перебрасывая мяч туда-сюда.
Казалось, вместе с каждым броском между ними перелетает какое-то невысказанное послание.
http://bllate.org/book/33851/4165328
Готово:
