Ты и правда словно сам на себя не похож? У Цзинчэнь еще не успел придумать новую тему для разговора, как Гуань Фэн перехватил инициативу и сам заговорил с ним.
Услышав этот вопрос, У Цзинчэнь вмиг оцепенел, а на его разгоряченном от напряжения лбу выступили мелкие капельки пота.
— О? Разве я на себя не похож? Ну-ка, скажи, чем именно я изменился? — Свободная рука У Цзинчэня крепко сжала колено, он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие и снова перебросил мяч на сторону Гуань Фэна.
Спокойно, этот бедняжка с малых лет ничего слаще морковки не видел, к тому же он мягок сердцем и простодушен, раз даже из-за трат негодяя на его лечение так переживал. Уж точно он не додумается до того, что кто-то может воскреснуть из мертвых. Хватит пугать самого себя!
— Ты стал намного мягче, чем до того, как поранился. Раньше тебе было совершенно плевать, калека я или нет, ты бы ни за что не стал тратить такие деньги на лекаря и только заставлял меня работать. И еще... никогда бы не позволил мне есть дорогие белые паровые булочки. — Гуань Фэн говорил и попутно размышлял, а закончив, даже кивнул в знак подтверждения.
У Цзинчэнь в душе немного расслабился и нарочито усмехнулся:
— Чего это ты, разве плохо, когда к тебе хорошо относятся? Мой нрав смягчился лишь потому, что сегодня после травмы прошла моя заика, вот я и решил встать на путь истинный и начать жизнь с чистого листа. Разве так нельзя?
— Ладно, отдыхай спокойно. Я ведь не хочу, чтобы я выздоровел, а ты вдруг взял да помер от какой-нибудь болезни. Если люди потом станут говорить, что это я тебя до смерти забил, как мне тогда в деревне людям в глаза смотреть?
Высказавшись, У Цзинчэнь мысленно вытер холодный пот со лба. Достаточно ли бессердечно это прозвучало? Удалось ли ему провести Гуань Фэна? Просто ужас, кто бы мог подумать, что доброта порой тоже может стать грехом.
Выслушав его, Гуань Фэн поднял голову, которую до этого всё время прятал:
— Вот как? — В его чистых, словно гагат, глазах плескалось недоумение.
— А иначе по какой еще причине? Всё, ступай отдыхай и не путайся тут под ногами. — Столкнувшись с этими чистыми, невинными большими глазами, У Цзинчэнь почувствовал легкий укол совести и поспешил прогнать парня, чтобы тот не заметил новых изъянов.
— Ладно. — Похоже, поняв, что У Цзинчэнь больше не причинит ему вреда, Гуань Фэн тоже чуть-чуть расслабился. Хотя он всё еще оставался зажатым и пугливым, по сравнению с утренним состоянием это было колоссальным изменением.
Гуань Фэн поднялся и медленно поплелся в угол комнаты.
Заметив кучу соломы в том направлении, куда направлялся Гуань Фэн, У Цзинчэнь вдруг кое о чем вспомнил. Тот мерзавец, прежний хозяин тела, притащив больного домой, даже не разрешил ему спать на кровати — он заставил Гуань Фэна натаскать из деревни охапку соломы и кое-как сварганить из нее лежбище в углу.
Черт! Этот ублюдок и за человека-то его не считал! То, что Гуань Фэн смог дожить до сегодняшнего дня, — просто чудо.
— Эй, погоди-ка! С сегодняшнего дня будешь спать на кровати. Еще не хватало, чтобы больной валялся на полу и перевел мое лекарство впустую. — У Цзинчэнь быстренько остановил парня.
Гуань Фэн замер. Стоя к У Цзинчэню спиной, он не оборачивался и не шевелился.
Тут У Цзинчэнь только вспомнил, что Гуань Фэн — несчастный парень-гэ. И теперь, услышав, что мужчина, который вечно третировал его, предлагает ему постель, он наверняка думает, что его честности грозит конец.
— Кхм, кровать слишком маленькая, теперь ты спишь на ней, а я — на полу. — Заметив, что Гуань Фэн, кажется, всё еще напуган и боится шевельнуться, У Цзинчэнь осторожно взял его за рукав и подвел к кровати, после чего снова остолбенел.
Разве это постель, на которой может спать человек? Больше смахивает на свинарник!
Это было крайне убогое, жалкое ложе, к тому же из-за прежнего хозяина невероятно грязное и запущенное. По матрасу прыгали блохи, от одного взгляда на которые у У Цзинчэня всё тело начинало зудеть.
— Забудь. — Выдавив из себя два слова после долгого молчания и не смея смотреть на Гуань Фэна, У Цзинчэнь вытащил парня обратно за дверь.
— Погоди секунду. — Вернувшись в комнату, он вынес табурет, поставил его под навесом крыши и усадил Гуань Фэна: — Погрейся пока на солнышке, а я пойду приведу постель в порядок.
Обернувшийся Гуань Фэн... Гуань Фэн, чья кожа казалась полупрозрачной в лучах ласкового солнца, смотрел ему вслед, и в его глазах на мгновение мелькнул быстрый отблеск, прежде чем окончательно раствориться в темноте зрачков.
Стоя у кровати и прикинув имущество прежнего хозяина, У Цзинчэнь беспомощно вздохнул.
Этот никчемный ублюдок растранжирил все деньги, что оставил Мясник У, а потом распродал всё, что только можно было продать. Теперь в этой ветхой лачуге остался лишь никому не нужный хлам, который и даром никто не возьмет, а всё скудное имущество лежало как на ладони — ни единой лишней вещи.
Взять хотя бы постельное белье: всего два тонких рваных ватных одеяла — одно подстилать, другим укрываться. Зимой поверх наваливали старую одежду, чтобы кое-как спастись от холода, лишь бы насмерть не замерзнуть.
Поэтому эти одеяла использовались круглый год и у них никогда не было шанса быть постиранными. Конечно, такой лентяй, как прежний хозяин, и пальцем бы о палец не ударил ради стирки, ему было лень даже вынести их на солнце просушить.
Солома под рваным матрасом отсырела и завела червей, но даже при этом владелец дома не желал сменить ее на свежую, совершенно не боясь запаха сырости.
В процессе ворошения и поисков из ваты выпрыгнуло несколько блох, так что У Цзинчэнь в испуге отскочил в сторону. Кошмар, на теле прежнего хозяина наверняка тоже полно этой живности, как только закончит со всеми делами, нужно будет хорошенько отмыться с головы до ног.
Такой рухляди место только в костре! Жаль, денег нет. Обнимая одеяла, У Цзинчэнь чувствовал себя так, будто ведет глубокую скорбную борьбу с целым миром.
Выйдя из дома с охапкой постельного белья, он увидел, что под навесом крыши Гуань Фэн уже заснул на солнце. Его голова покоилась на стене, а половина изящного профиля порозовела под лучами, впервые приобретя легкий здоровый румянец.
У Цзинчэнь на цыпочках отыскал таз, в котором Гуань Фэн стирал одежду, распотрошил одеяла и сначала повесил ватные матрасы сушиться на бамбуковый шест для белья. Затем он натаскал воды, решив, пока солнце еще не село, быстренько перестирать и высушить чехлы.
Он просто физически не мог больше смотреть на такое грязное белье! Мало того, что оно залоснилось от грязи и почернело, так еще и источало зловоние — как вообще прежний хозяин умудрялся на этом спать каждую ночь?
Денег у семьи У не было, поэтому постельное белье, разумеется, делали из дешевой домотканой материи — плотной и жесткой. Стирать его оказалось тяжело, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сносно прополоскать ткань, а отжимать после смены воды У Цзинчэнь и вовсе утомился до полусмерти. И это не говоря о том, что из-за невероятной грязи белье пришлось полоскать много раз, то и дело меняя воду, из-за чего позже У Цзинчэню даже пришлось тащиться черт знает куда за свежей водой.
Короче говоря, У Цзинчэнь провозился со стиркой почти весь вечер, и к тому времени, как он наконец управился с обоими одеялами, солнце уже перестало припекать.
Помассировав затекшую поясницу и подняв голову, У Цзинчэнь заметил, что Гуань Фэн уже давно проснулся и молча наблюдает за ним из-под навеса. От неожиданности движения У Цзинчэня замерли.
Сделав вид, будто ничего особенного не произошло, он убрал руку с поясницы и сказал:
— Я пойду навещу второго дедушки, узнаю, готово ли лекарство, заодно раздобуду сухой соломы постелить на кровать. Если проголодался — готовь еду, меня не жди.
http://bllate.org/book/33790/4156362
Готово:
