Гарри действительно вернулся в прошлое, и это заставляло его радоваться. Вот только он никак не ожидал, что Мерлин сыграет с ним злую шутку!
Тысяча девятьсот семьдесят пятый год — это оказалось ровно на девятнадцать лет раньше, чем Гарри предполагал! И мало того, он каким-то образом стал собственным отцом близнецом! Ладно, жаловаться было не на что, он даже чувствовал воодушевление. Хотя на то, чтобы переварить эту новость, у него ушла целая ночь.
Девятнадцать лет — что это вообще за срок? Гарри всего лишь хотел вернуться в 1994 год, чтобы спасти судьбы всех остальных. Но теперь? При таком раскладе даже Гарри Поттера не существовало! Точнее, не существовало Избранного.
Он обессиленно откинулся на спинку кресла в кабинете директора, потратив всю ночь на то, чтобы смириться с этим фактом и привести мысли в порядок.
Ему казалось, будто сам Мерлин отпустил над ним жестокую шутку.
Он думал, что ему придётся сражаться в одиночку, что он переместится во времени, заменит самого себя в прошлом и ступит на путь победы над Волан-де-Мортом. Он твёрдо решил защитить каждого, даже если для этого придётся пожертвовать собой — он подготовился к худшему, к самым ужасным исходом.
Но он никак не ожидал, что Мерлин подарит ему совершенно новую жизнь. Словно в насмешку над всеми его страхами.
Гарри закрыл лицо ладонями: эти перемены выбили почву у него из-под ног. Стоило ему решить, что он готов от всего отказаться, как Мерлин преподнес ему всё, о чём он когда-либо мечтал.
— Гарри... — Дамблдор подошёл к нему, и его старые морщинистые руки легли на плечи юноши. — Ты это заслужил.
Глаза директора слегка покраснели, в голосе слышалась слабость — он уже просмотрел воспоминания Гарри и собственными глазами видел собственную смерть в том будущем.
— Я и не думал, Гарри, не думал, что тебе придётся столько вынести. Ты ведь совсем ребёнок... — Дамблдор похлопал Гарри по плечу. — Это дар Мерлина в искупление твоих страданий, это твоё по праву, то, что у тебя несправедливо отобрали.
Черноволосый юноша сидел в кресле; он не плакал, но слёзы помимо его воли градом катились из глаз.
— Гарри, ты не должен жертвовать собой, ни ради чего на свете. Никогда не теряй надежду, никогда легко не сдавайся, ни один человек на свете не стоит того, чтобы ты отдал за него свою драгоценную жизнь.
～～～ ～～～ ～～～
Гарри сидел рядом с Джеймсом, рассеянно перелистывая учебник. Вид у него был отрешённый, но на самом деле на душе скребли кошки.
Джеймс сидел тут же, оживленно перешептываясь с друзьями.
То ли из-за путешествия во времени, то ли по какой-то другой причине, но Гарри заметил, что его вечно все словно бы не замечали. У него не было друзей, никто не подходил к нему просто так, никто не выказывал особого тепла.
С ним общались как с шапочным знакомым: в общей беседе могли переброситься парочкой фраз, но никогда не уделяли ему больше внимания, чем требовалось из вежливости.
Гарри чувствовал себя уязвленным, но старался не подавать виду. Он обернулся и бросил взгляд назад: его юная мама сидела за партой, раскладывая перед собой учебные принадлежности.
Вдруг кто-то сгреб его за шею, и Джеймс весело спросил:
— Над чем это ты тут чахнешь?
Гарри замер на секунду, а затем невольно улыбнулся.
— Сделай лицо попроще, не могу представить, чтобы на моей физиономии застыла такая скорбь. — Джеймс потрепал Гарри по щеке — их лица были донельзя похожи — и лукаво подмигнул. — Признавайся, какая девчонка тебя отшила?
Гарри только горько усмехнулся. Как раз в тот момент, когда он собирался ответить, раздался голос профессора:
— Мистер Поттер?
Оба юноши вскочили на ноги одновременно.
Профессор Руперт даже не взглянул на них и бросил:
— Видимо, суть этого материала вы уже усвоили.
— Да, профессор, — бесцеремонно отпарировал Джеймс Поттер.
Что же до Гарри, то он остолбенел: он понятия не имел, о каком именно материале идет речь. Он укоризненно покосился на Джеймса, мыслями обвиняя того в самоуправстве. Джеймс в ответ лишь беспечно ухмыльнулся.
— Что ж, сегодняшнюю практическую тренировку начнут оба мистера Поттера. Покажите остальным наглядный пример, выбрав друг друга в качестве противников.
Все взгляды вмиг обратились на братьев Поттеров. Джеймс бросил взгляд на Гарри и предложил:
— Профессор, могу я выбрать другого соперника?
Профессор Руперт рассеянно осведомился:
— И кого же ты хочешь выбрать?
— Пожалуй, мистер Снегг вполне подойдет. — Джеймс обернулся к задним рядам класса и, дернув бровью, одарил того вызывающим взглядом.
Джеймс намеренно выбрал человека, способного быстрее разжечь соревновательный азарт, чтобы избежать битвы с братом, но Гарри от этого стало только тошно. Он ненавидел чувствовать себя изгоем, ненавидел, когда его игнорируют. Бросив на Джеймса тяжёлый взгляд, Гарри шагнул на возвышение раньше, чем успел вмешаться профессор.
Глаза Джеймса округлились от изумления. Он недоверчиво уставился на брата, а затем сердито прикрикнул:
— Ты чего удумал, а ну марш назад!
Гарри посмотрел на мрачного Снегга на последней парте, затем перевел взгляд на Джеймса и чеканя слова произнес:
— Твой противник — я, Джеймс.
На лице Сириуса промелькнуло удивление; он окинул Гарри оценивающим взглядом и вдруг фыркнул.
— Прекрасно. — Профессор Руперт мельком глянул на Гарри и больше ничего не сказал. Усевшись в уголок с зажатой в руках книгой, он освободил всю площадку посередине. — А теперь приступайте к дуэли, мистеры Поттеры.
— Гарри... — Джеймс подошел ближе, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Сам знаешь, я не хочу с тобой драться.
Гарри покосился на Сириуса и Люпина, которые продолжали о чем-то шептаться на задней партах. Внутри него вспыхнуло слепое раздражение из-за их снисходительного отношения. Он вовсе не какая-то тень на привязи, он не Питер Петтигрю, у него есть собственная воля и трезвый ум.
Он не мог не злиться, не мог не завидовать их крепкой дружбе. Ведь один из них — его собственный отец, а второй — Сириус, его обожаемый крестный.
— Я намерен сражаться. — Гарри изобразил деланно-небрежное пожатие плеч, которому научился у Джеймса. Сейчас он походил на брата как две капли воды, но самому Гарри казалось, что он с каждой секундой отдаляется от отца всё дальше и дальше.
Лицо Джеймса источало вызывающую спесь, растрепанные волосы торчали во все стороны — в каждом его движении сквозила разудалая, ничем не прикрытая дерзость. Эта самоуверенность была у него в крови, в то время как собственная беззаботность Гарри давалась через силу.
— Ладно... раз уж ты так уперся, спуска я тебе не дам, Гарри, только потом не жалуйся маме. — Джеймс скорчил страдальческую гримасу и предупредил: — Начнем?
Брови Гарри невольно сошлись на переносице. Он вскинул палочку к груди и едва успел повернуться, как Джеймс выпалил заклинание:
— Экспеллиармус!
— Ты жульничаешь! — ошеломленно завопил Гарри, но всё же успел ловко увернуться от луча.
— Это поле боя, детка... — Джеймс кокетливо задрал подбородок. — Никаких церемоний, главное — вырубить соперника... А-а-а!..
— И победа за нами. — Гарри с напускным видом взмахнул палочкой, глядя на летящего кубарем Джеймса.
— Ты напал исподтишка! — Джеймс кое-как поднялся с пола, отряхиваясь.
— Это поле боя. — Гарри едва не прикусил язык, так как выговорить слово детка у него бы всё равно не получилось.
Профессор Руперт в голос расхохотался неподалеку. Растеряв все остатки гордости, разъяренный Джеймс с воплем бросился на Гарри.
В классе немедленно поднялся невообразимый гам. Ловко уворачиваясь от летящих заклинаний, Гарри то и дело поглядывал на Джеймса — тот палил заклинаниями направо и налево, но ни одно из них не достигло цели. Наблюдавший за схваткой Сириус не выдержал и, переглянувшись с профессором Рупертом, тоже ринулся в бой.
Шансы Гарри на победу таяли на глазах, но он не мог удержаться от улыбки. Даже сражаться один против двоих было ему по силам — в конце концов, за его плечами лежали настоящие смертельные битвы.
Глядя на оживленных Джеймса и Сириуса, он видел, как они пышут здоровьем и энергий. Лицо Джеймса выражало целую гамму эмоций, а глаза Сириуса сияли живым блеском, напоминая огромного, полного сил черного пса. Невыразимая волна силы затопила душу Гарри; ему казалось, что он непобедим, даже если все ученики в комнате направят на него свои волшебные палочки.
Он уклонялся от летящих в него чар, медленно отступая назад, пока за спиной не оказалась глухая стена. Прижавшись к ней спиной, он бросил на Сохатого и Бродягу вызывающий взгляд.
— Тебе больше некуда отступать, Гарри!
— А вот и нет — Дантициус!
Гарри привык к схваткам на грани, когда путь к отступлению отрезан — лишь тогда в нем просыпалась поистине железобетонная решимость. Увернувшись от проклятия и молниеносно пробормотав заклинание, он отправил Сириуса в полет — тот отлетел назад, словно невидимая сила толкнула его в грудь, и со всего маху врезался в парту.
В этот момент в бой вмешался кто-то третий, чьего имени Гарри даже не знал — удар пришелся из засады! Трусливый крысеныш, подлый Слизеринец!
Гарри со всего размаху впечатался в стену. От резкого удара в груди заныло, и он вынужден был присесть на корточки! Ни жалоб, ни ругательств с его губ не сорвалось — на лице застыла лишь болезненная гримаса.
Джеймс и Сириус прекратили атаку, решив, что Гарри повержен.
Но Гарри тут же перешел в контратаку. Вскинув палочку, пока они расслабленно ждали окончания, он собрал всю оставшуюся волю в кулак и выкрикнул замораживающие чары. Магия брызнула с кончика палочки, и практически все в классе замерли на полсекунды. Те же двое, что стояли ближе всего, и вовсе окаменели, превратившись в живые статуи.
С тех самых пор, как он очутился здесь, на лице Гарри впервые засияла торжествующая улыбка. Его взъерошенные черные волосы торчали в разные стороны, а в зеленых глазах горел огонь уверенности. Ему казалось, что он никогда еще не жил так полной жизнью. С тем же дерзким и бесшабашным выражением лица он посмотрел на Джеймса и Сириуса:
— Вы проиграли.
～～～ ～～～ ～～～
Люди с фотографий вдруг стали настоящими: близкие, которые раньше улыбались ему лишь с бумажных снимков, теперь живыми и теплыми стояли перед ним. Возвращение в столь далекое прошлое имело одно неоспоримое преимущество — возможность вновь увидеть тех, кого давно уже не было в живых.
Это чувство опьяняло, словно сон... хотя и оставляло легкий осадок горечи.
Мародеры по-прежнему держались вместе, передвигаясь исключительно компашкой неразлучников, и Гарри, несмотря на кровное родство с Джеймсом, никак не мог влиться в их круг. Джеймса то и дело утаскивали друзья, так что ему оставалось лишь издалека махать Гарри рукой и кричать на ходу:
— Увидимся за ужином!
Потасовка на уроке Защиты от темных искусств никак не отразилась на их отношениях, но на сердце у Гарри по-прежнему было скребти кошки.
— Привет. — Кто-то легко коснулся плеча Гарри. — Ты ведь Гарри Поттер, верно? Я Лили Эванс.
Гарри резко обернулся и ошеломленно уставился на девушку:
— П... привет.
Рыжие волосы Лили лежали мягкими, красивыми волнами, оттеняя бледную кожу, а лицо украшало несколько игривых веснушек, добавлявших ей озорства. Гарри прекрасно знал, что за этой милой и привлекательной внешностью скрывалась сильная, любящая и нежная мать.
Взгляд Гарри невольно скользнул в ту сторону, куда недавно ушел Джеймс.
Лили проследила за его взглядом и обернулась. Мародеры уже скрылись из виду, растворившись в коридоре, но она словно бы без труда догадалась, о чем думал Гарри. Девушка улыбнулась ему:
— Терпеть их не могу, хотя говорить тебе такое, наверное, не очень вежливо.
Гарри смущенно поскреб в затылке:
— Самонадеянные люди имеют свойство не замечать никого вокруг.
Лили с удивлением посмотрела на него:
— Именно! И при этом свято верят, что это не они игнорируют окружающих, а окружающие просто не стоят их внимания.
— Насчет этого я не уверен, — неуклюже улыбнулся Гарри. — Но Люпин, по-моему, очень неплохой парень.
Он всё же не удержался и замолвил за них словечко.
Лили на мгновение замерла:
— Ну... пожалуй, он и правда ничего. — Она посмотрела на Гарри. — Хотя ты ведь тоже Поттер, но... ты мне нравишься.
Гарри остолбенел. Глядя на Лили, он почувствовал, как внутри поднимается пьянящая волна восторга.
Лили с улыбкой смотрела на него. Её яркие глаза зеленели, как молодая трава, волосы горели на солнце рыжим пламенем, а лицо казалось гладким и безупречным, как речная галька... Стоп, Гарри от волнения совсем потерял рассудок — он ведь восхищался не красавицей Эванс, а каким-то Шреком.
Пальцы Гарри сами собой сжались в кулаки по бокам, он нервничал сильнее, чем перед Распределяющей шляпой. Внезапно он протянул правую руку:
— Гарри. Можешь звать меня Гарри. Я могу звать тебя Лили?
Лили вложила свою ладонь в его руку. На секунду её лицо затуманилось, и она задумчиво посмотрела на их соединенные руки:
— Конечно, зови меня Лили. — Она снова подняла на него взгляд и тут же предложила: — Идем ужинать вместе?
— Э-э... — Гарри на мгновение выпал из реальности, но тут же исправился: — Для меня это честь.
— Не стоит так напрягаться, от этого у меня создается впечатление, будто ты передо мной заискиваешь, — улыбнулась Лили, но держалась при этом совершенно непринужденно.
Гарри неловко взъерошил волосы:
— Я просто... — он сник, — вообще-то, я и сам так думаю.
Лили вдруг рассмеялась, и её смех зазвенел серебряными колокольчиками:
— Ума не приложу, почему мы подружились только на пятом курсе... То есть, Гарри, мне кажется, будто мы знакомы целую вечность.
— Не говори так, от твоих слов мне начинает казаться, что ты на что-то намекаешь, — застенчиво улыбнулся Гарри, решаясь на легкую шутку.
Лили широко распахнула глаза:
— Теперь я точно вижу, Гарри, вы с Джеймсом и правда невероятно похожи.
Гарри: «……»
http://bllate.org/book/33782/4155435
Готово:
