Возвращение в 1975 год
Гарри провёл утро, полное тревог, но обошедшееся без серьёзных происшествий, пребывая в совершенно оцепенелом состоянии, подобно деревянной кукле.
Какая-то женщина с подносом в руках сновала туда-сюда между столовой и кухней, её губы то открывались, то закрывались, и он понятия не имел, что именно она говорила. Её длинные чёрные волнистые волосы были собраны на затылке, а утренний свет окрашивал их в мягкий золотисто-коричневый оттенок. Она то и дело подкладывала еду в тарелку Гарри. Напротив них сидел мужчина, а мальчик, чьё лицо невероятно походило на лицо самого Гарри, устроился рядом с ним и уплетал завтрак за обе щеки.
Гарри остолбенело глядел на происходящее, как вдруг его затылок пронзила увесистая затрещина.
— Мм?! — ошеломлённо выдохнул Гарри.
— Ты витаешь в облаках, — недовольно уставилась на него женщина. — И это твоё отношение ко мне — к матери, которая так старается готовить для вас завтрак и вкладывает всю душу в свои наставления, Гарри?
— П-прости... — машинально извинился Гарри и лишь мгновение спустя сообразил, что вообще говорит.
Женщина вздохнула:
— Прости, малыш, больно?
Она притянула Гарри к себе и потёрла ему затылок, а затем, сменив тон, принялась отчитывать мальчика, сидевшего рядом:
— Мой кредит доверия к тебе исчерпан! Что ты умеешь делать, кроме как влипать в неприятности вместе с младшим братом? За те четыре года, что ты учишься, директор Дамблдор вызывал меня для беседы уже восемь раз!
Прижатый к материнской груди Гарри уставился на сэндвич перед собой и с трудом сглотнул вязкую слюну. Эта смутно знакомая сцена отчего-то казалась ему до боли родной — он помнил, как Моли точно так же отчитывала Рона и остальных. Внезапно на душе у него стало на редкость легко и спокойно: хоть он ещё толком не разобрался, кто все эти люди, но оказаться в такой обстановке...
Что ж, он с удивлением понял, что больше не чувствует прежнего напряжения.
Наконец женщина отпустила Гарри и изящным движением поправила волосы, словно это не она только что разразилась яростной тирадой. Она ласково посмотрела на него:
— Дорогой, не позволяй своему старшему брату портить тебя и не ввязывайся с ним в неприятности. Если он посмеет угрожать тебе — например, спрячет твою книгу о Квиддиче, если ты откажешься с ним играть, — сразу же жалуйся маме.
— Мам, — не выдержал безымянный «старший брат» Гарри, — я не до такой степени наивен!
— Тебе не следует пререкаться с матерью, — женщина перевела взгляд на мальчика. — С меня хватит расхлёбывать твои заварушки и подбирать за тобой хвосты, я больше ни за что не поеду в Хогвартс — Джеймс Поттер, послушай меня! — я больше не намерена позориться! Джеймс, дорогой, пора бы тебе повзрослеть, ты ведь уже на пятом курсе.
Гарри остолбенело уставился на неё, чувствуя себя так, будто его поразил удар молнии.
Что она сказала?! Джеймс Поттер?! Джеймс… Поттер…?!
Гарри перевёл взгляд на сидевшего рядом мальчика, а затем на мужчину напротив — тот сидел, опустив голову и молча уплетая еду, точно спрятавший голову в песок страус. Прекрасно, просто прекрасно: ему хотелось биться головой о стену, лишь бы убедиться, что всё это — лишь дурной сон.
— Ладно-ладно, я понял, мам, — Джеймс Поттер стремительно расправился со своим завтраком, схватил Гарри за руку и потащил за собой. — Мы опоздаем. Хогвартс-Экспресс никого не ждёт!
Гарри казалось, будто он бредит. Он в каком-то полусне вытащил ноги из дома и точно так же, в полузабытьи, уселся в Хогвартс-Экспресс. Вокруг всё плыло и двоилось, всё казалось нереальным, и лишь это ощущение нереальности было пугающе правдивым.
Он посмотрел на мальчика, примостившегося рядом и дремавшего у самого окна, а затем на сновавших туда-сюда по проходу студентов.
Гарри охватили сомнения.
Он словно попал в этот мир из ниоткуда: внезапно материализовался здесь, но ни единая душа даже не попыталась спросить, кто он такой.
Когда он поднимался в Хогвартс-Экспресс, кто-то помахал Джеймсу и приветственно кивнул самому Гарри — так, будто Гарри искони принадлежал этому месту.
Гарри чувствовал, что его голова вот-вот лопнет от напряжения. Всё происходило как во сне, но в то же время пугало своей подлинностью — он даже отчётливо помнил пятно грязи на воротнике того рослого парня, которого видел ранее.
— Привет.
Дверь купе отворилась, заставив Гарри вздрогнуть. Внутрь вошло несколько мальчишек, они устроились на мягких диванах и приветливо кивнули Гарри.
Гарри что-то невнятно пробормотал в ответ и принялся молча наблюдать за ними со стороны.
Джеймс тоже проснулся, энергично взъерошив волосы так, что они стали торчать ещё беспорядочнее. Поздоровавшись с верными друзьями, он тут же снова погрузился в дремоту.
— Эй, хорош спать, братец, — черноволосый парень легонько толкнул Джеймса в плечо. — Нам нужно кое о чём поговорить.
— Я глаз не сомкнул ночью... — Джеймс отмахнулся от докучливой руки. — Я всю ночь копался в источниках, можешь спросить у Гарри.
Гарри, к которому внезапно обратились по имени, растерянно посмотрел на них.
Взгляды всех трёх мальчишек мгновенно устремились на него.
— Я... — начал было Гарри, но его тут же перебили.
Черноволосый парень, казалось, вовсе не собирался выслушивать Гарри и снова толкнул Джеймса. Стоявший рядом с ним приятель попытался его остановить:
— Брось, Сириус, дай ему поспать.
Гарри тут же перевёл взгляд на черноволосого мальчишку. У того были серые глаза, высокий рост, привлекательная внешность и какая-то особая, заметная издалека стать. С горькой иронией Гарри подумал: раз одного зовут Джеймс Поттер, а другого Сириус, то не появятся ли сейчас Римус Люпин и Питер Петтигрю?!
Мальчик разочарованно протянул:
— Ладно, тогда пойдём прогуляемся по поезду.
Остальные двое поднялись следом за ним и направились к выходу из купе. В этот момент доброжелательный на вид парень повернулся к Гарри и спросил:
— С нами?
Гарри обессиленно бросил:
— Нет. Спасибо.
Парень по имени Сириус остановился у двери купе и бросил на Гарри взгляд — его серые глаза ярко блестели, но в них сквозила природная горделивость.
— Полно, Римус, раз он не хочет, пошли.
Римус... ну конечно, Мародёры почти в полном сборе.
Гарри оцепенел от пережитого потрясения, чувствуя, как у него холодеют руки и ноги. Всё происходило до того абсурдно, что походило на злую шутку. Да уж, шуточка... Столько усилий, долгие планы на будущее, часы сомнений, боли и абсолютной беспомощности — и ради чего?! Ради вот этого балагана?!
Он бросил взгляд на задремавшего рядом Джеймса и крепко сжал пальцы в кулаки, опущенные вдоль тела. Сейчас ему до боли нужно было увидеть Дамблдора — ему требовалась хоть какая-то опора, чтобы не сойти с ума в этом безумном и смехотворном мире.
Ночное небо Хогвартс всегда завораживало своей красотой: бесконечный тёмный купол, усыпанный переливающимися россыпями звёзд.
Гарри невольно глубоко вздохнул, задрав голову кверху. От этого зрелища у него закружилась голова, накатило лёгкое головокружение, и всё вокруг показалось прекрасным до щемящей боли в груди, точно в сладком сне.
Он бестолково стоял на платформе, запрокинув голову, пока толпа толкала его со всех сторон, едва не сбивая с ног.
— Гарри! — Джеймс схватил его за руку. — Ты чего застрял, садись в повозку!
Они забрались в экипаж, и Гарри бросил взгляд на фестралов, запряжённых в повозки, а затем на замок Хогвартс вдалеке. Всё осталось прежним — за исключением его самого, внезапно объявившегося невесть откуда Гарри.
Они вошли в Большой зал, и всё там происходило точно так же, как Гарри помнил по собственному прошлому: школьный гимн, распределение первокурсников, а следом — традиционный пир по случаю начала учебного года.
Гарри поднял глаза на преподавательский стол: даже лица профессоров почти не изменились. Преподавателем зельеварения был Слизнорт, хранителем ключей оставался Хагрид, и лишь профессор Защиты от Тёмных искусств оказался незнакомцем. Впрочем, разве бывало хоть одно учебное заведение, где преподаватель Защиты оставался им знаком?
Жуя куриную ножку, Гарри чувствовал, как всё новые и новые вопросы роятся в его голове. Он поднял взгляд на профессора Дамблдора и заметил, что директор тоже смотрит на него. Брови старика слегка сошлись на переносице, словно он о чём-то размышлял. Встретившись глазами с Гарри, Дамблдор приветливо улыбнулся ему, после чего отвернулся и продолжил беседу с профессором Макгонагалл.
Пожалуй, профессор Дамблдор тоже был озадачен происходящим. Гарри подумалось, что в этом полном неожиданностей мире лишь профессор Дамблдор сохраняет здравомыслие. Эта мысль лишь укрепила его в решении поговорить с директором с глазу на глаз.
Как только пир подошёл к концу, Гарри отделился от толпы учеников и бросился по коридорам к кабинету директора. Он бежал со всех ног, и желание поскорее встретиться с профессором Дамблдором жгло его изнутри — сейчас помочь ему мог разве что директор!
В полумраке пустынных коридоров не было ни души — все студенты разошлись по гостиным. Гарри прибавил шагу.
Тяжело дыша, он остановился перед дверью кабинета директора, лихорадочно пытаясь вспомнить пароль, но каменная гаргулья у входа вдруг сама собой отпрыгнула в сторону. Не раздумывая ни секунды, Гарри ступил на винтовую лестницу.
— Войдите.
Не успел Гарри постучать, как услышал голос директора Дамблдора. Тот прибыл сюда даже раньше него.
Старик сидел в кресле, мягко улыбаясь вошедшему Гарри, и произнёс лёгким, непринуждённым тоном:
— Здравствуй, Гарри.
Он говорил так, будто давным-давно знал о приходе Гарри и ждал его специально.
Гарри молчал, чувствуя себя так, будто на него наложили заклятие немоты. Прежний бестолковый и растерянный Гарри куда-то испарился: теперь он стоял выпрямившись, сдержанно и почтительно глядя на профессора Дамблдора. Директор выглядел великолепно — он казался не таким старым, каким Гарри помнил его по воспоминаниям, а его густая белоснежная борода лежала роскошной волной.
— Мальчик мой?
Любимое присловье профессора Дамблдора не изменилось — для него все вокруг были детьми.
Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как защипало в носу, а глаза заволокла едкая влага. Разве не по такому сценарию всё должно было идти? Головокружительное путешествие во времени, трогательная встреча и болезненные воспоминания. К чёрту всю эту семью Поттеров, к чёрту Сириуса и Римуса, все эти безумные галлюцинации должны немедленно рассеяться!
Сидя в кресле, Дамблдор смотрел на Гарри добрым, ласковым взглядом. Что-то теплое поднялось в груди Гарри. Разве не об этом он мечтал, к чему стремился? Вернуться в прошлое, увидеть дорогих сердцу людей и защитить их.
— Профессор Дамблдор, я бы хотел кое-что вам показать.
— Неужели? Новый сорт лимонных долек?
Гарри невольно улыбнулся:
— Нет, не сладости, но это очень важно.
С этими словами он вытащил волшебную палочку и извлёк из собственной головы серебристую нить — это были его воспоминания. Он бережно опустил их в маленький флакон, который протянул Дамблдор, и поставил его на стол директора.
Дамблдор поправил очки на носу и склонился над вещицей:
— Воспоминания?
— Да.
В этот момент раздался тихий птичий крик.
Вспыхнув ярким пламенем, Фоукс издал скорбный звук и обратился в горстку пепла.
— Ах, это же Фоукс, он...
— Он возродился, — глядя на птицу, закончил за него Гарри.
— Верно.
Дамблдор не стал сразу изучать воспоминания, а просто сидел неподвижно. На его устах играла неизменная мягкая улыбка, пока он разглядывал мальчика с чистым взглядом. В глазах ребёнка директор уловил глубокую тоску и привязанность — искренние и неподдельные чувства, хотя, по мнению Дамблдора, на долю столь юного создания не должны были выпасть столь тяжкие страдания и утраты.
— Гарри, когда я увидел тебя на праздничном банкете, меня не покидало странное ощущение, — неторопливо заговорил Дамблдор, подбирая слова так, чтобы Гарри расслышал каждый слог. — Ты казался мне совершенно незнакомым, и даже слава твоего старшего брата Джеймса не оставила в моей памяти особого следа. Но теперь твой образ словно оживает на глазах.
Гарри задумчиво посмотрел на Дамблдора.
— Прежде ты был похож на застывший набросок на бумаге, — пояснил Дамблдор, — а теперь превратился в живого человека.
Гарри остолбенело застыл посреди кабинета, пока Дамблдор молча наблюдал за ним. В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим покряхтыванием диковинных приборов.
Внезапно в тишине раздался слабый писк: из пепла возродился Фоукс. Крошечный, сморщенный птенец высунул голову и с любопытством воззрился на Дамблдора.
Директор поднялся с места, чтобы потрепать птицу по макушке, затем обернулся к Гарри и, приветливо склонив голову набок, мягко произнёс:
— Не скажешь мне сначала, кто ты такой?
— Гарри, — опомнившись, выпалил Гарри. — Гарри Поттер.
Старик добродушно улыбнулся и кивнул:
— Что ж, давай-ка взглянем, что здесь у нас.
Он взял маленький флакон с воспоминаниями, поднялся и направился к шкафу, откуда извлёк Омут Памяти.
— Профессор Дамблдор! — внезапно окликнул его Гарри. — Скажите мне... какой сейчас год?
Стёкла очков Дамблдора блеснули в тусклом свете лампы.
— Без пяти минут двенадцать, — хитро улыбнулся он. — Но на календаре — 1975 год.
http://bllate.org/book/33782/4155432
Готово:
