Глубокой ночью на Пике Сюэи царила безмятежная тишина; после ухода Сяо Маня умолкли даже птицы, прятавшиеся в ветвях деревьев.
Луна освещала высокие окна, ветер, неизвестно откуда налетевший, ворвался в Зал Дао и легко качнул ветви цветов за резной галереей. Прохладный, отрешенный аромат просочился сквозь плотно закрытые створки дверей и коснулся щек того, кто находился внутри в уединении.
В отличие от других, Янь Ушу, уходя в затворничество, никогда не сидел чинно и прямо. Он зажал в руке складной веер, развалившись навзничь в кресле, и прошло уже три месяца и два дня. Как только миновала седьмая стража часа хай, наступит третий день четвертого месяца.
Ветер во дворе стал сильнее, ресницы Янь Ушу едва заметно дрогнули, беззвучное дыхание постепенно стало ровным и глубоким, и мгновением позже он легко выдохнул мутный воздух.
Ветер стих.
Сгусток сияния скользнул по серебряному следу от меча между его бровей, и по мере того, как веки приподнялись, оно превратилось в мощный прилив внутренней энергии, который рябью раскинулся вовне, распространяясь по всему Пику Сюэи.
Створки дверей распахнулись настежь.
Складной веер в руке Янь Ушу выписал изящный круговой узор, он поднялся, стремительно вылетел во двор и взмахнул перед собой.
Ци меча взмыла в небеса, и грандиозное сияние с востока на запад рассекло бескрайнее небо. Ослепительный свет не угасал, заставляя яркую луну, висевшую в ночном занавесе, померкнуть и утратить краски.
— Поздравляю главу пика с переходом на новую ступень культивации.Охранявший неподалеку Жун Юань с чашкой чая подошел ближе, а уголки его бровей были переполнены радостью.
Янь Ушу привык после выхода из уединения выпивать чашку свежего чая, он поднял руку, взял пиалу и, сделав глоток, нахмурился.
Чай был именно тем, к какому он привык, но вода из источника оказалась слишком несвежей, а заварки положили слишком много. На вкус напиток был не только не освежающим, но отчаянно вяжущим. Очевидно, что готовил его вовсе не Сяо Мань. Подняв глаза и оглядевшись вокруг, он и вовсе не заметил Сяо Маня.
Раньше Сяо Мань всегда приходил встречать его, отсчитывая время до выхода из затворничества, но на этот раз его фигуры не было видно. Брови Янь Ушу слегка приподнялись, он вернул чашку в руки Жун Юаню и спросил:
— Где высочество?
Жун Юань опустил глаза и тихо ответил:
— Ушел.
Янь Ушу бросил взгляд на луну, которая уже почти поднималась в зенит:
— Ушел в такое время? Называл причину?
— Нет. — Жун Юань покачал головой.
— Ладно, ступай.
Сяо Мань следовал за ним на Гушань уже три года, и поскольку он никогда не сковывал его строгими рамками, то и тревожиться не стал — махнув рукавом, он повернулся и вернулся в зал.
Однако покоя ему отвели ненадолго. Прошло всего мгновение, как кто-то прилетел на мечах, держа в одной руке кувшин с вином, и, словно направляясь в собственный дом, прошел сквозь защитные барьеры на Пике Сюэи прямо во двор.
Янь Ушу стоял в галерее, прислонившись спиной к столбу, и, глядя на прибывшего, произвел вопрос:
— Зачем ты пожаловал?
— Лингуан-цзюнь ныне вышел из уединения, а его уровень культивации достиг высшей ступени сферы Великой Сокровенности, я, естественно, пришел поздравить. — Юань Цюй поднял кувшин в руке, искренне и тепло улыбаясь. Говоря это, он почувствовал, что что-то не так, окинул всё взглядом и спросил Янь Ушу:
— Кстати, почему не видно твоего маленького феникса?
— У него свои дела, — ответил Янь Ушу.
Юань Цюй изумленно вздохнул:
— Это поистине случается впервые сбытия века. Я-то думал, что, кроме изучения буддийских усунов, у него и забот-то других нет.
Янь Ушу вышел из галереи, оба уселись за каменный стол под деревом и принялись пить вино.
Вино было известным крепким напитком под названием Пьянящее Тысячелетие. Если его выпьет культиватор низкой ступени, то опьянеет от одного прикосновения, и вести непринужденные беседы за питьем могли лишь те, кто превзошел Стадию Возврата к Истоку.
Юань Цюй сорвал крышку сосуда, и густой аромат мгновенно разогнал сладковатый привкус ветра в округе. Осушив несколько чашек на пару, он заговорил:
— Три года назад на Гушани сменился глава, а уход из жизни прежнего наставника не был радостным событием, поэтому вся секция три года носила траур и не проводила празднеств. Теперь же срок подошел к концу, и церемония заключения союза между тобой и маленьким фениксом должна быть назначена?
— Перед уединением мы договорились провести ее в марте будущего года. — Янь Ушу поднял кубок с вином.
— Ты действительно намерен так и поступить? — спросил Юань Цюй.
Янь Ушу цокнул языком:
— Небесный Путь даровал этот брак, разве я могу ослушаться?
Сидящий напротив протянул палец и покачал им перед ним:
— Вовсе нет, вовсе нет. Те, кто ступает по Пути Дао, изначально идут против Небес. Если ты не желаешь, то ниспосланное им повеление можно просто нарушить — в худшем случае при вознесении будет чуть больше грозовых кар.
— Полагаешь, с грозовой карой при вознесении так легко справиться? — с улыбкой произнес Янь Ушу.
— В этом-то и разница между нами: я никогда не думал, что смогу вознестись. — Юань Цюй отпил глоток вина, а его тон звучал непринужденно и дерзко.
Мгновение спустя он резко сменил тему:
— Но не пройдет и много времени, как Линь У вернется из Западных Пустошей, и как раз может случиться так, что он попадет как раз на твою церемонию заключения союза. Ваше прошлое с ним нам всем так или иначе известно. В тот момент, когда ты в праздничных одеждах будешь сочетаться браком с другим, а он станет наблюдать неподалеку, тебе не кажется…
Юань Цюй сначала улыбался, но, заметив во взгляде Янь Ушу помрачневшее выражение, тут же замолк, залпом осушил кубок с вином и сделал вид, что ничего не говорил.
— Он не вернется, — холодно произнес Янь Ушу, после чего взмахнул рукавом, поднимаясь, и добавил:
— Вино выпито, можешь уходить.
— Как такое возможно! Я ведь принес целый большой кувшин! — не поверил Юань Цюй, но, заглянув в сосуд, обнаружил, что, как и сказал Янь Ушу, там не осталось ни капли. Не нужно было даже гадать, чьих это рук дело, и Юань Цюй закатил глаза:
— Стоило лишь упомянуть об этом, неужто стоило так реагировать?
Янь Ушу уже удалился.
Уже очень давно никто не осмеливался заводить при Янь Ушу разговор о Линь У.
Тот был младшим сородичем Янь Ушу по секте, обладал миловидной внешностью и очаровательным характером, за что его безумно любили как ровесники, так и старшие наставники.
Для Янь Ушу это имя было олицетворением его бурной юности. Они встретились в самую безрассудную и дерзкую пору, когда все вокруг казалось ослепительным и прекрасным. Линь У был подобен порхающей бабочке, но в конце концов, взмахнув крыльями словно та же бабочка, он ушел от Янь Ушу, не оглядываясь, и улетел вдаль.
Луна поднялась в зенит, Пик Сюэи вновь погрузился в тишину, в то время как на Пике Байхуа, одном из двенадцати пиков, ярко горели огни.
Схватка подошла к концу, глава Пика Байхуа убрал массив, а наблюдавшие за битвой с возвышений старейшины и наставники принялись действовать, отправляя потерявших сознание и рассредоточенных повсюду младших учеников обратно в их жилые помещения.
— Разве не следует отправить их на лечение в Зал Минхуа? — стоя рядом с Тань Вэньчжоу, озадаченно спросил Сяо Мань.
— Окутывавший Пик Байхуа массив являлся полуистинной иллюзией. Все, что вы слышали, видели и через что прошли, было реальным, однако эффект от ударов и приемов подвергся влиянию иллюзорного мира и оказался сильно ослаблен, поэтому никто по-настоящему не пострадал.
Ответивший оказался главой Пика Байхуа; поглаживая бороду, он подошел к Сяо Маню и неторопливо произнес:
— Стоит им поспать, и завтра после пробуждения не останется и следа хвори.
Только теперь Сяо Мань заметил, что, хотя эти ученики выглядели чумазыми и крайне растрепанными, на их телах не было ни единой раны. Он перевел взгляд на главу Пика Байхуа, желая расспросить о том, о чем просил ранее, но внезапно увидел, как тот улыбнулся:
— Согласно договору, раз высочество прошел испытание, то отныне он — ученик Пика Байхуа. Утренние занятия на нашем пике начинаются с четвертой стражи часа мао в Башне Утреннего Дождя, высочеству ни в коем случае нельзя опаздывать.
Он улыбался точь-в-точь как старый лис, а окончив речь, еще и сложил руки в приветственном жесте перед Сяо Манем.
Сяо Мань отчетливо понял, что отношение этого главы пика к нему было донельзя благосклонным.
Внезапно ему пришла в голову мысль: а что, если даже не обратись он к Тань Вэньчжоу, Пик Байхуа все равно не отверг бы его просьбу? Хоть на Гушане и царили суровые правила, его врожденные данные и таланты лежали на поверхности, к тому же он происходил из рода фениксов — вряд ли в этом мире нашлась бы хоть одна секта, способная отказать.
Его провели вокруг пальца — нет, вернее сказать, ввели в заблуждение, причем он сам же к этому и пришел. Выражение лица Сяо Маня оставалось невозмутимым, когда он кивнул главе Пика Байхуа, но в душе он невольно вздохнул.
— Наступил час цзы, а завтра предстоят утренние занятия. Заметив, что высочество страдает от внутренних повреждений, советую поскорее вернуться и отдохнуть, — вновь проговорил глава Пика Байхуа.
— Раз я теперь состою в учениках Пика Байхуа, разве глава не должен выделить мне жилище? — поинтересовался Сяо Мань, поскольку возвращаться на Пик Сюэи ему не хотелось совершенно.
Глава Пика Байхуа выказал на лице сожаление:
— Какая досада, ученические комнаты на пике переполнены. Впрочем, на каждом пике имеются гостевые дворы, и полагаю, что перемещаться между Пиком Сюэи и Пиком Байхуа чрезвычайно удобно.
При столь веской причине Сяо Мань больше не мог возражать, а потому отдал дань уважения и поблагодарил главу Пика Байхуа.
Тань Вэньчжоу призвал свой летающий меч и вновь пригласил Сяо Маня подняться вместе:
— Проводить высочество обратно?
Сяо Мань не стал отказываться:
— Благодарю за труд.
Выше по небесному своду по-прежнему высоко висел оставленный Янь Ушу след от меча, звезды и луна тускло мерцали, а сам он походил на новую серебряную реку. Пик Сюэи располагался на востоке, и встреча Сяо Маня со следом от меча была неизбежна. Приблизившись к нему, можно было еще отчетливее ощутить не успевшую рассеяться ауру меча, струящуюся меж ними.
Эта ци меча была резкой и необузданной, а уровень ее мощи — непостижимым и глубоким. При нынешнем уровне культивации Сяо Маня выдержать ее оказалось бы просто невозможно, к счастью, Тань Вэньчжоу управлял мечом с невероятной скоростью, и они мигом удалились.
Взгляд Сяо Маня оторвался от неба, и он услышал вопрос стоявшего впереди и управлявшего мечом спутника:
— Между высочеством и Лингуан-цзюнем случайно не произошел разлад?
— С чего это глава Тань делает такие выводы? — Брови Сяо Маня слегка качнулись.
— Интуиция, — ответил Тань Вэньчжоу.
Сяо Мань опустил глаза и легко улыбнулся:
— Интуиция главы Таня ошибочна.
В мгновение ока они добрались до Пика Сюэи. Летающий меч замер у изголовья цепного моста, и стоило сделать шаг вперед, как перед глазами вырастала пограничная стела. Там же таился невидимый барьер. Сяо Мань спрыгнул на землю и уже собирался попрощаться с Тань Вэньчжоу, как тот, убрав меч и приземлившись, протянул ему какой-то предмет:
— Это Роса Ясной Луны, она пойдет на пользу ранам высочества.
— У главы Таня есть дело, в котором мне нужна помощь? — Сяо Мань встретился взглядом с Тань Вэньчжоу.
Тань Вэньчжоу легко взмахнул перьевым веером, полы его одежд затрепетали на ветру, и он с беззаботной улыбкой произвел ответ:
— Заполучить осколок ледяной души в обмен на статус ученика Пика Байхуа — это Тань остался в выигрыше.
Роса Ясной Луны также не являлась вещью, которую можно было легко раздобыть, она действительно требовалась Сяо Маню. На Пике Сюэи подобное средство наверняка нашлось бы, но все они принадлежали Янь Ушу, в то время как этот флакон был заработан им самим. Сяо Мань протянул руку и взял дар:
— Благодарю главу Таня.
— Полагаю, мне путь на Пик Сюэи заказан, так что провожу лишь досюда, — сказал Тань Вэньчжоу.
Сяо Мань кивнул:
— До встречи, глава Тань.
Попрощавшись, Сяо Мань перешел по цепному мосту и ступил на земли Пика Сюэи.
Янь Ушу вышел из затворничества и находился в Зале Дао, куда Сяо Мань ни за что бы не направился. Убежище Одинокого Скрытаря должно было встретить тишиной и отсутствием людей, но оно располагалось слишком далеко от того места, где он сейчас находился.
Он поднял голову, взглянув наверх, и медленно вздохнул.
Если бы представилась возможность, он поистине пожелал бы улететь туда напрямую. На Пике Байхуа он выпустил три стрелы, каждая из которых была точной и безупречной, включая даже тот завершающий удар, но чем стремительнее все происходило, тем больше духовной энергии и душевных сил отнимало. В данный момент у него действительно не оставалось и половины скромных сил, чтобы подняться на ветру.
Шаг Сяо Маня становился все медленнее и тяжелее, лицо побелело словно бумага, отчего даже птицы на ветвях заволновались и зачирикали. К плечу Сяо Маня подлетела маленькая синица, он склонил голову набок, приложил указательный палец к губам и сделал ей и зарослям рядом жест, призывающий соблюдать тишину.
Синица легонько потерлась о щеку Сяо Маня и лишь после этого улетела. Сжав покрепче Росу Ясной Луны в руке, он решил отыскать поблизости какое-нибудь тихое местечко, чтобы с помощью лекарства восстановить дыхание и успокоить дух.
Сияние, падающее на горы, было ослепительно ярким, в воздухе витал аромат позднелетних цветов, а вдали протекал тихий ручей. Сяо Мань обвел всё взглядом, выбрав направление, куда хотел направиться, как вдруг увидел силуэт, промелькнувший в ночной темноте и застывший прямо перед ним.
Прибывший был облачен в черные одежды со сребряными волосами, меж его бровей алел след от меча, а продолговатые глаза феникса слегка сузились, являя собой поистине несравненную, ослепительную красоту.
Это был именно Янь Ушу.
Сяо Мань посмотрел на него, ощутив легкое помутнение рассудка, затем собрался с мыслями и отступил на шаг назад.
Янь Ушу шагнул вперед, перехватил Сяо Маня за запястье, и его брови сошлись на переносице:
— Ты тяжело ранен.
Сяо Мань опустил глаза и не издал ни звука. Янь Ушу спросил:
— Кто тебя ранил?
— Неосторожно нарвался на обратную волну во время тренировки, — отвернувшись и уставившись на мелкий камешек у обочины дороги, тихо произнес он.
Этот ответ явно не убедил Янь Ушу, но допытываться он пока не стал. Притянув Сяо Маня к себе в объятия, он обратился сгустком сияния и устремился к Залу Дао на склоне горы.
Мгновением позже Янь Ушу опустил Сяо Маня на тахту, приложил ладонь к его груди и принялся передавать духовную энергию.
Однако Сяо Мань отстранился.
— Какого черта ты творишь? — прищурился на него Янь Ушу.
— Не стоит утруждать себя, — бесстрастно произнес Сяо Мань. — Я возвращаюсь в Убежище Одинокого Скрытаря.
С этими словами он попытался уйти, но Янь Ушу не стал спорить с ним на словах, а просто наложил печать, зафиксировав человека на месте, и продолжил подпитывать его силой.
Увидев, что не может пошевелить ни руками, ни ногами, Сяо Мань попытался отразить потоки чужой энергии, но, не имея возможности собрать силы, был вынужден покориться. Зато его лицо на глазах посвежело, а острая боль, исходившая из моря сознания, утихла и постепенно сошла на нет.
Янь Ушу усадил Сяо Маня в позу со скрещенными ногами и в процессе заметил, что тот сжимает в кулаке фарфоровый флакон, похожий на сосуд с пилюлями. Взяв его и рассмотрев, он узнал Росу Ясной Луны. Влив снадобье Сяо Маню, он спросил:
— Ты ведь выходил ненадолго, но вряд ли уходил далеко, неужели получил ранение прямо на Гушане?
— Я просто заглянул к Зеркальной Платформе, — ответил Сяо Мань.
— Зачем тебе понадобилось туда идти? — удивился Янь Ушу.
Сяо Мань ответил:
— Учиться тому, как дерутся ваши люди с Гушаня.
Янь Ушу рассмеялся:
— Драться — это моя специализация, я научу тебя, как только заживут раны. Уровень культивации Сяо Маня был невысок, и он не мог выдержать слишком много духовной энергии. Заметив, что тому стало лучше, Янь Ушу прервал поток, снял с него сдерживающую печать, но тут же услышал слова Сяо Маня:
— Не стоит утруждать Лингуан-цзюня.
Сяо Мань редко проявлял к Янь Ушу холодное отношение, не говоря уже о безразличии. Но в этот самый момент эмоции в его глазах были до крайности тусклыми, а голос звучал пронзительно и чисто, словно покрытый инеем.
Улыбка исчезла с лица Янь Ушу, он пристально и долго всматривался в Сяо Маня, после чего неуверенно спросил:
— Ты… злишься?
— Лингуан-цзюнь шутит. — Сяо Мань поднялся, расправляя одежды, и повторил сказанное ранее:
— Я возвращаюсь в Убежище Одинокого Скрытаря.
Сказав это, он направился к выходу, и хотя шаги его были небыстрыми, в них сквозила упрямая решимость. Складной веер в руке Янь Ушу сделал поворот, и он произвел:
— Я провожу тебя.
Не давая Сяо Маню шанса отказаться, Янь Ушу протянул руку и в одно мгновение перенес их обоих к Убежищу Одинокого Скрытаря, находившемуся неподалеку от Зала Дао. Устроив Сяо Маня должным образом, он повернулся и подозвал Жун Юаня, приказав юноше-мечнику тщательно заботиться о Сяо Мане, после чего добавил:
— Твоя душа ранена, а это шутки плохи. Побудь пока в покое некоторое время, и лишь когда рана затянется, думай о дальнейших занятиях.
Сяо Мань опустил глаза и не ответил на это.
В помещении не зажигали огней, створка окна была приоткрыта лишь наполовину, пропуская внутрь скудный свет. Его облаченная в белое фигура растворялась в полумраке, спина была прямой, а талия стянута поясом так тонко, что казалось, будто она сломается от малейшего движения, однако выражение лица оставалось непреклонным. Медленно выровняв дыхание, он поднял голову и окликнул собиравшегося уходить Янь Ушу:
— У меня есть дело.
— Говори, — обернулся Янь Ушу.
Сяо Мань вновь опустил взгляд, не глядя на стоящего перед ним человека, и произвел:
— Давай не будем устраивать церемонию заключения союза.
http://bllate.org/book/33764/4152577
Готово:
