Сяо Му понял: отец и дочь твёрдо решили не соглашаться на его предложение — да ещё и пытаются втюхать ему своих незаконнорождённых дочерей. Внутри у него закипело раздражение. Он-то думал, что сегодня всё пройдёт легко. Ведь Чан Сянся десять лет считалась безумной, её репутация давно была в пух и прах, а после того как Бэй Сюаньюй недавно отказал ей прямо при дворе, она стала посмешищем всего императорского города.
Он явился с предложением — разве Чан Сян не должен был с радостью согласиться? Однако тот уклонялся от ответа, да и сама Чан Сянся тоже отказывалась.
Внезапно он вспомнил стихотворение, сочинённое ею вчера, особенно нижнюю строфу:
«Бездушному не знать мук любви,
Каждый дюйм сердца — тысячи нитей.
Даже небеса и земля имеют предел,
Лишь тоска по тебе — бесконечна».
Неужели в её сердце всё ещё живёт Бэй Сюаньюй?
В этот момент Чан Сянся вдруг хихикнула:
— Сяо Му, почему бы тебе не взять обеих старших сестёр? Они прекрасны, как цветы, и талантливы, как фениксы. Отец будет в восторге! А я… я люблю брата Бэй Сюаня! Отец, кроме брата Бэй Сюаня, я ни за кого не выйду!
Она обняла руку Чан Сяна, словно маленькая девочка, капризно жмурясь, но в её глазах уже не было прежней ясности — теперь они выглядели растерянными.
Чан Сян подумал: «Неужели её глупость снова вернулась?»
Значит, в её сердце по-прежнему Бэй Сюаньюй!
Сяо Му тихо вздохнул. Похоже, придётся сделать шаг назад.
— Сянся, если сейчас ты не хочешь соглашаться, я тебя не принуждаю. Но всё же надеюсь, что ты хорошенько подумаешь. Возможно, со временем поймёшь, что я подхожу тебе лучше Бэй Сюаньюя. Если переживаешь из-за того, что твой разум ещё не до конца восстановился — это не беда. Раз я решил жениться на тебе, то сделаю это искренне. Сегодня ты отказываешься — я буду ждать, пока ты не скажешь «да». Только прошу, не заставляй меня ждать слишком долго. И, конечно, чтобы мы могли лучше узнать друг друга, я надеюсь, что впредь смогу часто навещать особняк рода Чан. А если захочешь заглянуть ко мне — двери всегда открыты!
Слова Сяо Му прозвучали искренне, и Чан Сяну стало неловко отказывать — ведь тот явно проявил уважение и даже свадебные подарки уже доставил к воротам особняка.
Лучше уступить немного.
Чан Сянся нахмурилась, топнула ногой и, глядя на побитое лицо Сяо Му, воскликнула:
— Кто вообще собирается за тебя замуж?! Отец, я вчера не ночевала дома — пойду сначала в свои покои. Если осмелишься согласиться на эту свадьбу, пусть две сестры сами за него выходят! Думаю, они будут в восторге!
С этими словами она развернулась и ушла, даже не оглянувшись.
После таких слов свадьба явно не состоится. К тому же Чан Сянся чувствовала: возможно, Чан Сян с самого начала не собирался соглашаться на этот брак. От этого ей стало спокойнее.
Выходить замуж за мужчину, которого видела лишь раз в жизни? Да никогда в жизни!
Увидев, как Чан Сянся в гневе уходит, Чан Сян сказал:
— С тех пор как её разум начал проясняться, характер сильно изменился. Видимо, я недостаточно хорошо её воспитал. Прошу прощения, Сяо-гунцзы, что вы стали свидетелем этого позора.
Сяо Му тут же встал:
— Не смею обижаться! На самом деле такой характер у Сянся мне даже нравится — прямая, живая, без притворства и напускной изысканности, свойственной благородным девушкам.
Хотя сегодня он и не добился согласия на брак, прогресс всё же есть. Теперь у него есть отличный повод часто навещать особняк рода Чан. А благодаря своей настойчивости он отпугнёт других женихов, которые могут заинтересоваться Чан Сянся. Он был уверен: после вчерашнего блестящего выступления за ней скоро потянется множество поклонников.
**
Когда Чан Сянся вернулась в отдельный двор, Юнь Тасюэ и Мэй тут же выбежали ей навстречу.
— Госпожа, вы наконец вернулись! — воскликнула Мэй.
Юнь Тасюэ принесла чай и поставила перед Чан Сянся. Та только успела сесть, как Мэй затараторила:
— Госпожа, вчера я вернула все ваши деньги, которые годами хранила Вторая наложница! Она чуть не умерла от горя, глядя на это! Сначала упиралась, потом даже стражников вызвала, но Тасюэ их так отделала, что те больше не пищали. В конце концов мы сказали, что это приказ самого господина Чана, и тогда Вторая наложница нехотя отдала всё! Сейчас принесу вам деньги.
С этими словами Мэй быстро убежала.
После того как Чан Сянся сделала глоток чая, Юнь Тасюэ сказала:
— Госпожа, теперь надо быть осторожнее с Второй наложницей. Ей сломали переносицу и отобрали такие деньги — я видела в её глазах лютую ненависть.
Чан Сянся медленно улыбнулась. Это была хорошая новость.
— Пусть хоть весь дом в огне горит — ей всё равно не помочь. Её красота утрачена, в особняке она теперь ничто. Хотя… если довести её до отчаяния, она может рискнуть всем. Всё-таки у неё ещё есть вторая госпожа Чан.
Пока они говорили о Второй наложнице, Мэй вернулась с лаковой шкатулкой.
— Госпожа, все деньги здесь! Всего три тысячи лянов!
Три тысячи — немалая сумма, особенно для наложницы. Наверное, она будет страдать от этой потери ещё очень долго.
Чан Сянся взяла шкатулку, открыла и вынула два стодолларовых векселя — один протянула Мэй, другой — Юнь Тасюэ.
— Это ваше вознаграждение за вчерашнее.
Юнь Тасюэ молча приняла свой. Мэй же радостно поблагодарила. Она ведь знала: служить четвёртой госпоже Чан — выгодное дело! Уже при первом расчёте сто лянов — куда щедрее, чем у других наложниц!
Раздав награды, Чан Сянся передала шкатулку Юнь Тасюэ:
— Отнеси это своему старшему брату.
Юнь Тасюэ кивнула:
— Поняла, сейчас отправлюсь.
Вторая наложница? Та не стоит и внимания.
Во всём особняке рода Чан её действительно волновал лишь один человек — Чан Сян. И единственное, что её смущало, — это перемена в его отношении к ней.
Она не верила, что между ними есть хоть какие-то отцовские чувства. Но тогда почему он сегодня отказался от этого брака?
Неужели просто потому, что больше любит Чан Ююй и Чан Хуаньхуань?
**
Особняк одиннадцатого князя.
Лекарь прописал лекарства, но жар не спадал. Ли И отправился во дворец за придворным врачом. После приёма снадобья Фэн Цзянъи не хотел спать, но услышал тревожную весть: Сяо Му явился в особняк рода Чан с предложением руки и сердца.
И объектом его ухаживаний была именно Чан Сянся!
Сяо Му ведь увидел её лишь вчера! Как он так быстро решился и уже сегодня утром явился с предложением?
Фэн Цзянъи, всё ещё в лихорадке, с трудом сел на кровати и нетерпеливо взглянул на Ли И.
— Помоги мне одеться. Я еду в особняк рода Чан!
Лучше бы он вчера не водил Чан Сянся на прогулку по озеру! Встретил там Сяо Му, нарвался на отряд убийц, а теперь из-за купания в холодной воде лежит с жаром.
А вдруг Чан Сян согласится? Эта мысль заставила его задыхаться от тревоги. Лучше бы он сразу принял императорское предложение на Празднике цветов и зарезервировал Чан Сянся за собой!
А теперь что получается?
Ли И, видя, что лицо его господина пылает, а жар не спадает, нахмурился и решительно отказал:
— Ваше высочество, оставайтесь в постели и отдыхайте. Придворный врач сказал: ваше здоровье хрупкое. Если не дать организму восстановиться, скопившийся в теле яд может активизироваться — тогда будет очень плохо!
— Неужели я должен сидеть здесь и смотреть, как Чан Сянся выйдет замуж за Сяо Му? Этот мерзавец увидел её один раз — и уже сватается! Считай, у нас с ним счёт открыт!
Он встречался с Чан Сянся пять раз и ни разу не подумал о свадьбе. А этот Сяо Му — увидел вчера, сегодня утром уже у ворот! Проклятый торговец!
Ли И был ошеломлён. Неужели его господин влюбился в четвёртую госпожу Чан?
— Ваше высочество… вы что, полюбили четвёртую госпожу Чан?
Но ведь она десять лет считалась сумасшедшей, да ещё недавно Бэй Сюаньюй отказал ей при дворе! Весь императорский город обсуждает этот позор.
Любит Чан Сянся?
Фэн Цзянъи, который как раз пытался встать, резко опустился обратно на постель. Любит ли он Чан Сянся?
Он никогда не испытывал чувств к женщинам, не знал, что такое любовь. Но стоило услышать, что Сяо Му явился свататься, как сердце сжалось. Если однажды Чан Сянся станет чьей-то женой…
Нет!
Он не может этого допустить. Не может представить, что Чан Сянся выйдет замуж за другого.
Если уж ей выходить замуж — то только за него!
Сяо Му, Бэй Сюаньюй — прочь с дороги!
— Любовь — одно, а вот позволить Чан Сянся выйти за Сяо Му — никогда!
Ли И сказал:
— Ваше высочество, не стоит так волноваться. Я тоже слышал продолжение этой истории: в итоге Чан Сян не дал согласия. Более того, он даже предложил Сяо Му взять вместо неё любую из двух незаконнорождённых дочерей. Сама же четвёртая госпожа Чан, узнав утром о визите Сяо Му, тут же бросилась к нему и избила до синяков! Говорят, Сяо Му покинул особняк с лицом, сплошь в синяках.
Служило!
Услышав, что Чан Сянся избила Сяо Му, Фэн Цзянъи наконец немного успокоился. Значит, она не питает к нему интереса.
И правда — они виделись лишь раз. Пусть Сяо Му и был очарован Чан Сянся, но разве это гарантирует взаимность?
Вчера Чан Сянся его удивила, но и здорово разозлила. Однако даже если в её сердце ещё живёт Бэй Сюаньюй — ну и что? Они уже расстались. Его чутьё подсказывало: Чан Сянся не из тех, кто возвращается к бывшим.
Фэн Цзянъи снова улёгся.
— Следи за каждым шагом Чан Сянся и Сяо Му. При малейшем изменении — немедленно докладывай.
Ли И кивнул:
— Понял, ваше высочество. Не волнуйтесь за четвёртую госпожу Чан. Ваше тело при лихорадке требует времени на восстановление. Придворный врач сказал: нужно спокойствие. Как только жар спадёт, вы быстро пойдёте на поправку.
Упоминание о его хрупком здоровье вызвало у Фэн Цзянъи мрачную гримасу. Уже много лет, с тех пор как он отравился, его тело не могло полностью восстановиться. Яд всё ещё таился внутри, и если однажды контроль над ним будет утерян — это станет концом.
Эта мысль давила на грудь. Он махнул рукой:
— Уходи. Мне нужно выспаться.
Увидев, что господин наконец отказался от поездки, Ли И перевёл дух, укрыл его одеялом и направился к двери.
Но когда он уже повернулся, Фэн Цзянъи вдруг добавил:
— Распусти слух, что я болен. Обязательно, чтобы Чан Сянся узнала.
Если бы не её прыжок в озеро вчера, он бы не последовал за ней без раздумий и не лежал бы сейчас с жаром.
Почему он здесь, еле живой, а она даже не заглянет проведать?
Если с ним что-то случится, у неё не останется защиты.
**
После визита Сяо Му положение Чан Сянся в особняке заметно укрепилось. Слуги начали относиться к ней серьёзно — ведь даже старший сын семьи великого наставника пришёл свататься и был отвергнут! Отношение Чан Сяна к ней тоже изменилось. Две незаконнорождённые дочери всё ещё стояли на коленях в храме предков, а Чан Сянся, сломавшая нос Второй наложнице, даже не получила выговора — хотя та жаловалась Чан Сяну со слезами.
Более того, Вторая наложница вернула все деньги, которые годами хранила от имени Чан Сянся. Узнав об этом, она пришла в ярость и слегла с болезнью.
Как говорится: колесо фортуны вертится. Похоже, в особняке рода Чан наступают перемены.
Чан Ююй и Чан Хуаньхуань стояли на коленях в храме предков. За проступок их перевели на два приёма пищи в день, и за несколько дней они сильно исхудали.
Когда приносили еду, их служанки рассказывали последние новости. Услышав, что её мать сломала нос и заболела от злости, Чан Ююй едва не вырвалась из храма, чтобы разобраться с «этой дурой».
Она в ярости закричала:
— Как она посмела перестать быть глупой?! Десять лет была дурой — и вдруг выздоровела?! Почему одиннадцатый и тринадцатый принцы проявляют к ней внимание?! Почему отец стал относиться к ней лучше, чем к нам?! Почему Сяо Му влюбился в эту сумасшедшую?! Я убью её!
— Госпожа… — служанка Дуцзюань, увидев, как Чан Ююй швыряет палочки и бросается к выходу, бросилась её удерживать. — Не делайте опрометчивых поступков! Если рассердите четвёртую госпожу, господин Чан точно разгневается!
http://bllate.org/book/3374/371387
Готово:
