Поместье Чэнь выделило им две комнаты во внутреннем дворе. Помещения оказались простыми, но внушительными, и большая часть утвари в них выглядела совершенно новой.
Фэн Цзинань завел двух живых трупов в комнату, едва закрыл дверь и успел присесть, как раздался стук.
Приоткрыв створку, он увидел на пороге никого иного, как Бай Сяо. Впустив гостя внутрь, Фэн Цзинань бросил взгляд ему за спину:
— А где Лань Чэнь?
— Я оставил его в комнате. — Бай Сяо обернулся, плотно затворил дверь, подошел и присел рядом, после чего тихо спросил: — Старший сородич, зачем ты только что попросил молодого господина Чэня позвать труппу даосов для проведения ритуала?
Сейчас главной задачей было как можно скорее завершить призрачный брак, но старший сородич вел себя так, будто никуда не спешит, да еще и заставил целую толпу второсортных даосов устраивать балаган с маханием кулаками.
Фэн Цзинань действительно ни капли не спешил. Он неторопливо, с безмятежным видом налил две чашки чая, одну подвинул Бай Сяо и, глядя на него чернильно-черными глазами, произнес:
— Потянуть время.
— Потянуть время? — Бай Сяо опешил еще сильнее. — Зачем его тянуть?
Услышав этот вопрос, Фэн Цзинань тут же подумал, что у парня совсем не варит котелок, и перешел к встречным вопросам:
— Ты же только что видел тело этой Юй Сицин. И каковы впечатления?
— А? — Впечатления... Бай Сяо ответил честно: — Очень красивая.
Фэн Цзинань разозлился настолько, что отвесил ему увесистый подзатыльник и с чувством, граничащим с отчаянием, спросил:
— Кроме смазливой мордашки, ты ничего другого не заметил?!
— Другого? — Бай Сяо погладил ушибленную макушку, лихорадочно соображая, и наконец медленно припомнил: — Кажется, за телом отлично ухаживали. Кожа такая же нежная, как при жизни.
Фэн Цзинань кивнул и снова спросил:
— Скажи мне, через сколько дней после смерти тело начинает меняться?
— Обычно в течение трех дней на трупе постепенно появляются трупные пятна, а если температура чуть выше, он и вовсе сразу начинает разлагаться.
— А теперь ответь, — продолжал допытываться Фэн Цзинань, — заметил ли ты трупные пятна на теле Юй Сицин?
Бай Сяо остолбенел, в его памяти всплыло то серовато-белое, безупречное лицо:
— Ни единого.
— Вот именно. — Фэн Цзинань пронзил его тяжелым, темным, как чернила, взглядом и тихо бросил: — Завтра мы отправимся в семью Юй.
Бай Сяо с досадой поскреб в затылке, совершенно ничего не понимая:
— Но, старший сородич, я все равно не улавливаю твоих задумок.
— На месте разберешься.
В ту ночь они остались ночевать во внутреннем дворе Поместья Чэнь. Молодой господин Чэнь действовал решительно: в тот же день он обустроил траурный зал и пригласил провести обряды местную артель даосов.
Весь вечер звуки заклинаний, оглашавших всё Поместье Чэнь, висели в воздухе, и от них никак нельзя было избавиться. Фэн Цзинань перенес это спокойно, а вот Нингуан и Сяобао, похоже, чувствовали себя не совсем уютно.
Сяобао зажал уши руками, лежал на кровати и мучительно стонал, извиваясь от боли и не находя покоя.
Нингуан стоял перед постелью, упершись одной рукой в перила, и слегка хмурил тонкие брови, явно страдая.
Это зрелище встревожило Фэн Цзинаня. Его первой реакцией было подойти к кровати, схватить толстое ватное одеяло и набросить его на Сяобао, отгораживая мальчика от оглушительного шума ритуала.
Сяобао сразу заметно успокоился и послушно спрятался под одеялом, больше не смея высовываться.
— Ну как, тебе очень больно?
Фэн Цзинань перешагнул к Нингуану и с тревогой посмотрел на него.
Тот медленно покачал головой.
[Не обращай на меня внимания.]
— Разве я могу не обращать? — Услышав это, Фэн Цзинань помрачнел и протянул руку, чтобы притянуть его к себе, но Нингуан увернулся в сторону.
[Я в порядке.]
Хотя он и уверял, что всё в порядке, в его холодном голосе отчетливо слышалась неуверенность.
Фэн Цзинань почувствовал внутреннее раздражение: эта банда второсортных даосов занималась лишь показухой и дешевыми фокусами, неужели обязательно было поднимать такой шумиха?
Заклинания, которые распевали даосы во время обряда, на самом деле не оказывали особого влияния на умерших, потому что после смерти человеческая душа покидает тело и бесцельно скитается по миру живых. Если повезет, через семь дней она сама уйдет в подземный мир, а если нет — побродит пару дней, пока ее не подберут посланники преисподней, и тогда она отправится в загробный мир на перерождение.
Однако теперишние песнопения действительно вредили блуждающим душам, особенно живым трупам вроде Нингуана и Сяобао.
Нингуан отступил на пару шагов, уже едва держась на ногах, и пошатнулся.
Заметив это, Фэн Цзинань тут же сделал шаг вперед, подхватил его крепкой рукой и прижал к своей груди.
Нингуан попытался вырваться, но из-за пагубного воздействия заклинаний в нем почти не осталось сил, да и тягаться с физической мощью молодого мужчины он не мог.
Усадив Нингуана на край кровати, Фэн Цзинань прижал его голову к своей груди, скрестил руки на затылке и крепко зажал ему уши ладонями, после чего мягко спросил:
— Ты еще слышишь меня?
Нингуан моргнул и посмотрел на него растерянным взглядом.
...Ответа не последовало, и Фэн Цзинань облегченно выдохнул.
Взглянув на тихо мерцающее пламя свечи, он услышал слабое потрескивание угольков. Жар от жаровни возле кровати наполнял комнату уютным теплом.
Фэн Цзинань мысленно тяжело вздохнул.
Похоже, эту ночь... провести в сне не удастся.
***
Ранним утром, когда Фэн Цзинань проснулся, Нингуана перед ним уже не было, а шумные ритуальные песнопения смолкли.
Окинув взглядом комнату, он заметил хрупкую фигуру Нингуана у окна. Тот стоял спиной к помещению, словно любуясь падающим снегом, укрывающим лепестки сливы.
Угольки в комнате за ночь прогорели дотла, оставив лишь горстку пепельно-серого пехара. Фэн Цзинань почувствовал, как кто-то тычет его в поясницу, обернулся и увидел Сяобао, который уставился на него во все глаза.
— В чем дело? — сочтя это забавным, он протянул руку и слегка ущипнул мальчика за носик.
Сяобао покачал головой.
[Большой братишка, у младшего братишки, кажется, плобое настроение.]
— М? У младшего братишки? У Нингуана?
Он не спеша поднялся на ноги, тихо подошел к стоявшей у окна фигуре и положил руку на тощее плечо:
— Нингуан.
[Я в порядке.]
— ... — Фэн Цзинань умолк.
Всё в порядке, сплошное в порядке — всякий раз, когда он проявлял заботу, тот неизменно отвечал именно так. Неужели они не могли общаться как нормальные друзья?
Поколебавшись с мгновение, Фэн Цзинань не знал, что еще сказать, поэтому лишь легко похлопал его по плечу и утешил:
— Если у тебя что-то на душе, не нужно держать всё в себе. Можешь рассказать мне.
[......]
Эта фраза канула в воду, не дождавшись ответа.
Фэн Цзинань давно привык к его холодности, поэтому не стал обижаться. Подойдя к двери, он распахнул ее и собрался выйти, но нос к носу столкнулся с Бай Сяо.
— Старший сородич, ты проснулся? Я как раз собирался тебя звать.
Фэн Цзинань зевнул: из-за бессонной ночи он чувствовал себя отвратительно.
— Звать? Зачем это?
Бай Сяо едва не лишился дар речи:
— Старший сородич, ты что, во сне рассудок потерял? Ты же сам вчера говорил, что сегодня мы отправимся в семью Юй. Я уже предупредил молодого господина Чэня, и он сказал, что готов проводить нас прямо сейчас.
В семью Юй...
— Точно-точно! Нам нужно в семью Юй! — Фэн Цзинань мгновенно опомнился.
***
Поместье Юй.
Когда Фэн Цзинань и Бай Сяо прибыли сюда в сопровождении Чэнь Юйчжи, в круговерти мелкого снега во дворе пышно цвело белое магнолиевое дерево. Густые шапки белоснежных лепестков источали мягкий аромат.
Под ними пестрели опавшие желтые листья, словно пышность увядшего великолепия.
Государыня Юй из семьи Юй, прослышав об их визите, вышла встретить гостей лично.
Это заставило Фэн Цзинаня мысленно восхититься: семья будущей жены Чэнь Юйчжи просто прекрасна! Мало того, что они согласились доверить ему тело дочери, так еще и встречают его визита с таким радушием — сразу видно, как сильно они обожают этого зятя.
Впрочем, если подумать, вряд ли кто-то останется недоволен мужчиной, который готов жениться даже на погибшей возлюбленной.
Государыня Юй приняла их в парадном зале, угостив чаем и сладостями.
Хотя ей уже перевалило за пятьдесят, внешне она выглядела совершенно иначе — моложе лет на тридцать. Неземная красота Юй Сицин определенно досталась ей по наследству.
Вот только на лице хозяйки залегли тени изнуряющего горя и скорби, вызывающие искреннее сочувствие.
— Чего это ты вдруг заглянул сегодня, Юйчжи... А это кто? — Государыня Юй утерла глаза, покрасневшие от слез за последние дни, и перевела взгляд на спутников, сидавших справа.
Нингуан и Лань Чэнь были в вуалетках, а Сяобао тихо и послушно сидел на коленях у Нингуана, поэтому государыня Юй автоматически приняла всех троих за живых людей.
Чэнь Юйчжи поспешил представить гостей:
— Эти двое — даосы, которых я пригласил провести призрачный брак для меня и Сицин, а вот эти трое...
Он на секунду замялся, не зная, как лучше все объяснить.
Фэн Цзинань поспешил сменить тему:
— Приветствую государыню Юй.
Услышав, что перед ней даосы, женщина торопливо кивнула:
— Оказывается, мастера дао. Прошу прощения за неласковый прием.
Стоило ей вспомнить о дочери, чья жизнь оборвалась столь трагически, как накатила новая волна скорби, и из глаз брызнули слезы.
— Обременяю вас, уважаемые даосы... Судьба так жестока, и лишь преданность Юйчжи служит утешением для Сицин. По правде говоря, сначала мы все были против этой затеи, но мальчик проявил столько искренней любви, что мы, старики, растаяли от его чувств.
Пока государыня Юй утирала слезы, Чэнь Юйчжи поспешил приблизиться, чтобы успокоить ее.
— Матушка!
Фэн Цзинань только открыл рот, чтобы что-то сказать, как раздался окрик, опередивший его появление. Из-за дверей стремительной тенью вылетел молодой человек на вид лет двадцати, бегло окинул взглядом Фэн Цзинаня и остальных, а затем повернулся к государыне Юй.
— Матушка, я слышал, этот малец из семьи Чэнь притащил каких-то даосов. Чего он добивается?
От столь бесцеремонных речей даже обычно добродушный Бай Сяо поморщился.
— Мо'эр! — прикрикнула государыня Юй, явно досадливо поморщившись от грубости сына, который совершенно не умел выбирать выражения.
Однако Юй Цимо ни капельки не смутился. С презрительной усмешкой покосившись на Чэнь Юйчжи, он процедил:
— Ах ты проклятый бабник, уморивший мою сестру! У тебя еще хватило наглости явиться в наш дом!
— Мо'эр! — Видя, что тот отбился от рук, государыня Юй в гневе хлопнула по столу, так что задрожали обе ее руки.
Чэнь Юйчжи вовсе не испугался. Распрямив плечи, он шагнул прямо к нему:
— Я не проклятый, и мне вполне хватает совести приходить сюда. Я бы лучше спросил тебя: где ты пропадал в день гибели Сицин, хотя находился в поместье?
— Ты... — Юй Цимо подавился от ярости, потерял дар речи, взмахнул рукавом и резко отвернулся.
Повернувшись, он бросил взгляд на сторону — и батюшки! Там сидел утонченный, хрупкий красавчик.
Незнакомец был облачен в белые одежды, а лицо скрывала плотная вуаль, не позволявшая разглядеть черты, но даже одна лишь холодная, отрешенная аура пробуждала самые бурные фантазии.
Похоть ударила в голову, и Юй Цимо широкими шагами направился к Нингуану. Остановившись прямо перед ним, он наклонился, легонько сдул тонкую ткань и с развязными нотками в голосе протянул:
— Скажи мне, красавец, зачем же прятать лицо под вуалью даже в помещении?
Нингуан: «...»
Красавец не удостоил его ответом. Сидя неподвижно, он источал настолько ледяное, аскетичное отчуждение, что у Юй Цимо зачесались руки. Он протянул ладонь и коснулся нежной ручки, спрятанной в рукаве.
Стоило ему прикоснуться, как мороз прошиб его до костей: по холоду это прикосновение превосходило любые ледяные сосульки.
Он тут же судорожно втянул воздух, тупо уставившись на незнакомца:
— Это... что это...
Почему у этого красавца тело такое ледяное?!
Фэн Цзинань, наблюдавший за происходящим со стороны, уже кипел от праведного гнева. Что за хрен с горы распустил руки? Как смеет эта наглая бестия вести себя так развязно, будто хозяин здесь он?
Взбешенный до предела, он нервно усмехнулся и непринужденно приблизился, якобы желая поправить вуаль Нингуану, но на деле приподнял ее край повыше, чтобы тот парень разглядел всё как следует.
Нингуан: «...»
Заглянув под полупрозрачную вуаль и увидев ослепительное лицо, Юй Цимо сначала испытал шок от неземной красоты, а в следующий миг шумно и испуганно глотнул воздуха.
Эта... эта сероватая кожа, этот мертвенно-бледный взгляд без зрачков — живые люди так не выглядят!
Юй Цимо испугался до потери пульса, с воплем бросился бежать, споткнулся на пороге и едва не рухнул ничком.
Цель была достигнута, и Фэн Цзинань, слегка приподняв уголки губ, с легким сердцем опустил вуаль обратно.
— Кхе-кхе... — На дурацкие заскоки старшего сородича Бай Сяо отреагировал философски: наблюдать со стороны — лучшее решение.
Государыня Юй сидела на почетном месте во главе стола. С такого ракурса ей было не разглядеть то, что открылось под приподнятой вуалью Нингуана, да и причина внезапного безумия собственного сына осталась для нее загадкой.
Зато Чэнь Юйчжи был в курсе дела и не удержался от короткой, насмешливой улыбки.
С самой первой встречи Юй Цимо относился к нему неуважительно, то и дело язвя и отпуская шпильки, из-за чего Чэнь Юйчжи давно перестал испытывать к нему хоть какую-то симпатию. Терпел он его лишь потому, что тот приходился старшим братом Юй Сицин, сохраняя из уважения к памяти покойной видимость почтения.
http://bllate.org/book/33735/4148896
Готово:
