Редкие клочья тумана рассеялись, и прежде тусклый лунный свет вновь стал ярче, заливая всё вокруг холодным сиянием.
По мере приближения стало видно, что человек, орудующий лопатой, — это старик с белой бородой, облаченный в серые даосские одежды.
— Что вы здесь делаете?
Внезапно раздавшийся голос заставил старика вздрогнуть; ослабевшие руки разжали лопату, и та с глухим стуком упала на землю. Он поднялся и обернулся. В желтоватом лунном свете перед ним застыли четыре фигуры: двое живых и двое мертвецов!
Старик прищурился, некоторое время изучая иньских трупов, а затем перевел взгляд на Фэн Цзинаня и Бай Сяо в черных даосских одеждах. Его лицо исказилось от удивления:
— Неужели мы с одного пути?
Бай Сяо усмехнулся:
— Наши пути расходятся слишком сильно, так что не трудись искать со мной общих дел.
Пока они переговаривались, Фэн Цзинань уже успел оценить обстановку. Вокруг виднелись могилы, и было очевидно, что старик привел с собой двоих «людей», чтобы вскрывать захоронения. Могилы были разрыты наполовину, и до крышек гробов оставалось совсем немного.
Посреди ночи, украдкой, совершая столь кощунственные действия — очевидно, что исчезновение тел ранее напрямую связано с ними.
— Зачем вы раскапываете могилы и тревожите покойников? — Фэн Цзинань мельком глянул на двух «людей», которые, стоя к ним спиной, продолжали старательно рыть землю, будто не слышали разговора. У него возникло странное предчувствие.
— Вам это знать не положено, не лезьте не в свое дело, — старик бросил на них недобрый взгляд, поднял лопату и собрался продолжать работу.
Фэн Цзинань нахмурился и скомандовал:
— Тяньцзунь, схвати его!
Тяньцзунь, повинуясь приказу, устремил свои белесые глаза на старика. В одно мгновение под его ногами завихрился ветер, и он бросился вперед, подняв серую, покрытую трупными пятнами руку, чтобы пленить противника.
Однако старик не растерялся и спокойно крикнул:
— Большой призрак, Маленький призрак, ко мне!
Фэн Цзинань и Бай Сяо замерли от изумления: две фигуры, копавшиеся в земле, стремительно сорвались с места. В один миг они оказались перед стариком, заслонив его собой.
Фэн Цзинань поспешно отдал приказ, и Тяньцзунь, уже готовый совершить рывок, замер на месте с невозмутимым лицом.
В этот момент Фэн Цзинань ощутил, как на него нахлынула волна густейшей Ци Иньского Зла. Даже в самой Земле Выращивания Трупов, пропитанной смертью, вряд ли встретишь подобную концентрацию этой энергии.
Почувствовав неладное, он всмотрелся в фигуры — большую и маленькую — и с ужасом понял, что перед ним не живые люди и даже не обычные иньские трупы.
Фэн Цзинань широко раскрыл глаза, его лицо помрачнело. Он не сводил взгляда с их бездонных, лишенных зрачков глаз, пока рядом доносился потрясенный голос Бай Сяо:
— Да это же два Свирепых Трупа!
Трупы бывают разные. Самые обычные — иньские трупы, за ними следуют живые трупы и свирепые трупы.
Что такое живой труп? После смерти человека из-за сильной обиды его душа не может уйти в иной мир и оказывается заперта в теле. После превращения в труп он сохраняет сознание, мысли и воспоминания о прошлой жизни.
Что такое свирепый труп? Если питомник трупов практикует запретные искусства, вымачивает тела в Воде для взращивания трупов, заставляя их поглощать Ци Иньского Зла и питаться лунным светом, а затем закрепляет результат с помощью заклинаний свирепости — получается кровожадное чудовище, сеющее хаос среди людей.
И здесь их оказалось двое!
Свирепые трупы создаются лишь злодеями; праведные школы выращивания трупов никогда не опустятся до создания столь жестоких созданий.
Фэн Цзинань перевел взгляд на маленького свирепого трупа. На вид ему было лет восемь-девять. У него были нежные черты лица — при жизни мальчик наверняка был очень милым. Но теперь, превращенный в свирепого трупа, он смотрел на Тяньцзуня глазами, полными черного тумана, с ярко-алыми губами и мертвенно-бледной кожей, готовый в любую секунду броситься в атаку.
Затем он посмотрел на второго, взрослого свирепого трупа, и невольно затаил дыхание.
Это был невероятно прекрасный свирепый труп. Изящные, мягкие черты лица, словно выточенные искусным мастером. Кожа бледная, как бумага, в глазах — бездонная чернота, будто стоячая вода, а тонкие губы окрашены в цвет ярчайшей помады, такой красной, что казалось, вот-вот проступит кровь.
Красота была пугающей. Неизвестно, была ли эта холодность следствием окоченения мышц или же он был так же отстранен при жизни, но в каждой линии его лица читался ледяной покой. Фэн Цзинань невольно подумал: как такой прекрасный человек мог умереть в столь юном возрасте? Неужели его постигла горькая судьба красавца?
Не успел он развить эту мысль, как старик рявкнул:
— Большой призрак, Маленький призрак, расправьтесь с этими иньскими трупами!
Бай Сяо не сдержал смешка:
— Ха-ха… старший брат, этот старик еще бездарнее тебя в выборе имен. Большой призрак, Маленький призрак, ха-ха-ха…
Однако смеяться было некогда. Оба свирепых трупа рванулись вперед. Бай Сяо опомнился и быстро скомандовал своему Лань Чэню вступить в бой.
Четыре тела сплелись в схватке. Лань Чэнь столкнулся с маленьким трупом, а Тяньцзунь закружил в танце смерти с тем холодным красавцем.
Тяньцзунь вонзил острые черные когти в плечо противника. Тонкая белая одежда разошлась, на безупречно белой коже проступили пять черных ран, из которых медленно сочилась черная трупная кровь.
Похоже, это разозлило свирепого трупа. Он издал яростный рык, и мощная волна Ци Иньского Зла отбросила Тяньцзуня и Лань Чэня назад.
В следующее мгновение свирепый труп молнией метнулся к Тяньцзуню, схватил его за горло и, вонзив взгляд черных глаз, с хрустом свернул шею.
Битва между трупами не похожа на битву живых: они не чувствуют боли, и даже потеря конечностей не вызовет у них слез. Их тела, прошедшие через превращение, намного прочнее человеческих, и обычное оружие их не берет — нужны либо талисманы, либо другие трупы.
Тяньцзунь и Лань Чэнь явно проигрывали. Против них стояли двое полноценных свирепых трупов, и исход боя был предрешен.
Голова Тяньцзуня с глухим стуком упала на землю и, прокрутившись несколько раз, замерла у ног Фэн Цзинаня.
— …Ну, что ж. Поделаешь. В крайнем случае, вернусь и придумаю, как приставить голову обратно.
Тихо вздохнув, Фэн Цзинань выудил из Мешочка для Талисманов желтый талисман, уколол палец и начертал на нем заклинание, после чего швырнул его в безголовое тело Тяньцзуня.
Талисман прилип к спине, и в тело будто вдохнули новую силу. Лишенное головы, оно, словно обретя новые глаза, почувствовало Ци Иньского Зла и с яростью взмахнуло когтями.
Одежда холодного свирепого трупа снова была разорвана, черная кровь окрасила ткань. Это окончательно вывело его из себя. На прекрасном ледяном лице проступило убийственное намерение, губы стали еще ярче, вызывая ощущение зловещей красоты.
Он резко вонзил ладонь в грудь Тяньцзуня, и когда вытащил руку, в его длинных когтях сжималось ледяное, черное сердце.
— …
Фэн Цзинань был в замешательстве. Хотя иньские трупы и уступают свирепым, но Тяньцзунь, которого он выкапывал два метра глубиной и который имел четыре года боевого опыта, не должен был проиграть так быстро!
Тяньцзунь замер, а свирепый труп холодно изогнул губы в насмешливой улыбке, словно издеваясь над беспомощностью противника. Его бледные, иссохшие пальцы сжались, и ледяное мертвое сердце в мгновение ока превратилось в черную кашицу.
Затем он нанес сокрушительный удар, окончательно уничтожив останки Тяньцзуня.
Когда тело Тяньцзуня рухнуло, это означало его окончательную смерть — возможно, долгожданный покой.
…У Фэн Цзинаня сердце сжалось от боли.
Тяньцзунь был его первым иньским трупом, он был с ним больше четырех лет, и чувства к нему давно стали почти братскими. Если Тяньцзунь исчез, это означало… что ему придется искать новое тело!
Без помощи Тяньцзуня Лань Чэнь, сражаясь в одиночку, быстро покрылся ранами, из которых во все стороны летела черная кровь.
Двое на одного — это нечестно!
Поняв, что так дело не пойдет, Фэн Цзинань перевел взгляд на старика, решив устранить главного виновника. Контроль над самим Питомником трупов — лучший способ закончить бой.
Обменявшись взглядами с Бай Сяо, он увидел, как тот с торжествующей улыбкой выхватил Меч из персикового дерева и швырнул его товарищу:
— Лань Чэнь, лови!
Получив приказ хозяина, Лань Чэнь перехватил меч и начал яростно вращать им. Маленький свирепый труп, задетый лезвием, издал жалобный вой — там, где текла черная кровь, поднимался дымок от ожогов.
Силы стали равны.
Пока шёл ожесточенный бой, Фэн Цзинань подобрался к пытавшемуся сбежать старику, ухватил его за ворот и притянул к себе:
— Говори, зачем крадешь тела!
Старик, охваченный страхом, принялся звать своих свирепых трупов на помощь. Фэн Цзинань, взглянув на приближающихся монстров, с досадой отпустил старика:
— Ты сам вынуждаешь меня применить силу.
В его глазах сверкнул холод. Он достал из мешочка два пустых листка бумаги, снова прокусил палец и, быстро выкрикивая заклинания, начертал кровавые знаки. Когда монстры бросились на него, он ловко прилепил Желтые талисманы к их телам.
— …
Стоило талисманам коснуться тел, как свирепые трупы замерли, превратившись в статуи. Их бездонные черные глаза больше не мигали — Кровавый Талисман Оцепенения сработал безупречно.
Старик не ожидал, что этот молодой даос окажется настолько силен. Поняв, что поражение неизбежно, он рухнул на колени и принялся молить о пощаде:
— Мы же с одного пути, отпусти меня! Я раскапываю могилы лишь для того, чтобы вырастить еще более совершенных иньских трупов, смилуйся! Я больше никогда не буду!
Бай Сяо, успокоив Лань Чэня, подоспел как раз к концу этих оправданий. Фэн Цзинань холодно посмотрел на него сверху вниз:
— Вырастить иньских трупов? По-моему, ты просто пытаешься наплодить больше свирепых трупов!
Старик, застигнутый врасплох, виновато опустил голову, не в силах возразить. Фэн Цзинань уже все понял: этот старик, вместо того чтобы выполнять долг Питомника трупов и изгонять зло, шел кривой дорожкой, лелея мечту о создании армии свирепых трупов. Очевидно, что тех мертвецов, которых он выбрасывал, он забирал с собой, понимая, что они не подходят для превращения, и продолжал поиски.
Обычно такие люди промышляют на общих кладбищах, но раскапывать частные могилы — это было не только подло, но и непростительно.
Он повернулся к Бай Сяо:
— Теперь нам есть что ответить селянам. Уходи, я здесь все улажу.
Бай Сяо кивнул и, приказав Лань Чэню конвоировать старика, направился вниз по склону, чтобы дать ответ жителям, возложившим на них свои надежды.
Когда они скрылись из виду, Фэн Цзинань поднял брошенную лопату и принялся одну за другой засыпать разрытые могилы. Помедлив, он выкопал яму в стороне, бережно опустил туда тело Тяньцзуня и приложил голову обратно к шее.
— Ты служил мне, хотя, возможно, этого не хотел. Прости за то, что твое тело так изуродовано. Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся снова, выпьем вина и сыграем партию в шахматы, и я буду относиться к тебе как к родному брату.
Поклонившись останкам, он предал земле иньского трупа, которого когда-то сам же и выкопал.
Встав, он подошел к свирепым трупам, все еще скованным Кровавым Талисманом Оцепенения. Он остановился перед холодным красавцем и, глядя на его прекрасные черты, не удержался и коснулся его щеки.
Его пробрала дрожь.
Кожа оказалась настолько ухоженной, что почти не отличалась от живой — холодная, но мягкая, совсем не как у обычных трупов.
И еще…
Фэн Цзинань внимательно осмотрел мертвенно-бледное лицо и открытую шею. Никаких трупных пятен. Кожа была белоснежной и нежной, как у живого человека. Видимо, старик нашел его меньше чем через семь дней после смерти и сразу же начал процесс — вымачивание в Воде для взращивания трупов, питание лунной энергией… благодаря этому он сохранился в таком совершенстве.
Он взглянул на раны, оставленные Тяньцзунем, и покачал головой:
— Ну и что мне теперь делать? Ты сломал моего иньского трупа.
Снова проведя рукой по ледяной, мягкой коже, Фэн Цзинань хитро улыбнулся:
— А не хочешь ли ты сам мне возместить ущерб? Станешь моим иньским трупом.
Сказано — сделано. Он наклеил на их лбы талисманы подчинения, сорвал Кровавые Талисманы Оцепенения и, подгоняя обоих — большого и маленького — двинулся вниз с горы.
http://bllate.org/book/33735/4148889
Готово:
