Очищение от свирепой ци
Оказывается, это был тот самый старый хрен! Разорил мою родовую могилу, осквернил память предков! Я прямо сейчас забью его до смерти!
Человек, выкрикнувший эти слова, оказался местным жителем Учжэня. С яростным лицом он схватил стоявшую у обогревавшегося очага метлу и с угрожающим видом замахнулся на стоявшего перед толпой седобородого старика.
— Верно! Забить до смерти эту скотину!
— Бедная моя жёнушка, не прошло и нескольких дней после похорон, как он выкопал её тело и выбросил в поле! На растерзание червям и змеям, до неузнаваемости изуродовал! Ах ты тварь проклятая!
— Тьфу! Если сегодня не забью тебя до смерти, то и сам не стану зваться Ван!
Разъяренные до предела сельчане схватились за котелки и палки и все вместе набросились на седобородого старика.
Фэн Цзинань и Бай Сяо стояли позади, молча наблюдая за избиением и не пытаясь вмешиваться.
Их задача была выполнена, а уж как поступить со старым даосом — это дело самих сельчан. За совершенное зло в любом случае придется держать ответ.
Получив знатную порцию тумаков от озлобленных людей, старик завопил благим матом и, рухнув на землю, принялся жалобно молить о пощаде.
— Уважаемые сельчане, успокойтесь, прекратите! Эту тварь мы заберем и поступим с ней по всей строгости.
Когда старик был уже при смерти, вовремя подоспел староста деревни и взял слово.
Хотя в сердцах людей еще клокотал гнев, авторитет главы селения значил многое, и крестьяне неохотно отступили. Позволив связать седобородого даоса по рукам и ногам, староста медленно направился к Фэн Цзинаню и его спутнику.
— Уважаемые даосы, в этот раз мы обязаны вам всем! Если бы не ваша неоценимая помощь, жители Учжэня и дальше жили бы в постоянном страхе! Вы истинные спасители всей нашей деревни!
Бай Сяо торопливо шагнул вперед и, сложив руки в приветствии, скромно ответил:
— Староста преувеличивает. Мы — даосы из Питомника трупов, и изгнание нечисти с уничтожением зла — наш долг. Поймать главного виновника — лишь способ вернуть жителям покой.
Фэн Цзинань скрестил руки на груди, слегка усмехнулся и полушутя-полусерьезно произнес:
— Старосте достаточно помнить, что в наш Даосистский Храм Аньюань стоит занести побольше благовонного серебра.
Услышав столь прямолинейные слова, Бай Сяо вновь мысленно хлопнул себя рукой по лбу и тяжело вздохнул.
Староста, разумеется, не посмел пренебречь просьбой и закивал:
— Конечно-конечно, непременно… Го Эр!
По зову из толпы вышел молодой человек в серой крестьянской одежде и почтительно протянул два тяжелых мешочка с монетами.
— Здесь скромная дань нашей признательности, прошу уважаемых даосов принять.
Бай Сяо уже собирался вежливо отказаться от такого щедрого подарка, но Фэн Цзинань, завидев пухлые коты с деньгами, без всяких церемоний забрал их себе и кивнул:
— В таком случае благодарю старосту.
Избавить людей от беды и получить за это плату — дело вполне справедливое и естественное. Зачем же ради мнимых предрассудков упрямо ломать комедию и отказываться?
К тому же, на обратный путь в Даосистский Храм Аньюань как раз понадобятся дорожные расходы, так что это пришлось как нельзя кстати.
Староста добродушно улыбнулся и закивал, но, случайно бросив взгляд за спину даоса, вдруг увидел двух свирепых трупов — большого и маленького. На их мертвенно-бледных лбах белели Желтые талисманы, черные глаза сияли чернильной тьмой, а губы алели, словно кровь. От этого зрелища староста едва не лишился чувств.
— Это… что еще за?..
Бай Сяо молча заслонил собой Лань Чэня, на чьей голове красовалась широкая вуаль, чтобы случайно не испугать остальных.
Заметив испуг на лице старосты, Фэн Цзинань указал на избитого до неузнаваемости седобородого старика:
— Это пара Свирепых Трупов, выращенных тем паршивым даосом. Они источают жуткую Ци Иньского Зла, которую обычный Талисман Фиксации сдержать не может. Мне пришлось использовать Кровавый Талисман Оцепенения, чтобы забрать их с собой и очистить от скверны.
Староста едва не прослезился от благодарности:
— Мало того что вы поймали этого проходимца, так еще и усмирили такую нечисть! Вы поистине сошедшие с небес небожители, живые бодхисаттвы!
Фэн Цзинань кивнул ему, подошел к поверженному старику, окинул взглядом его оплывшее от ударов и кровоточащее лицо, а затем достал из Мешочка для Талисманов чистый листок, обмакнул его в выступившую кровь и бережно спрятал в рукав.
Бай Сяо слегка поклонился им:
— Главный виновник пойман, нам больше незачем здесь задерживаться.
***
Едва на небе забрезжил рассвет, попрощавшись со всеми жителями Учжэня, Фэн Цзинань вместе с Бай Сяо и двумя свирепыми трупами ступил на дорогу, ведущую обратно в Даосистский Храм Аньюань.
— Старший братец, ты действительно намерен оставить этих двоих себе? — Бай Сяо обернулся, украдкой сглотнув слюну при виде двух фигурок, следовавших шаг в шаг за Фэн Цзинанем.
Широко шагая со скрещенными на груди руками, Фэн Цзинань задрал подбородок:
— Разумеется. Они уничтожили моего Тяньцзуня, если я не заберу их взамен, разве не останусь в накладе?
— Пожалуй… ты прав, — задумчиво кивнул Бай Сяо, после чего они ускорили шаг на горной тропе, ведущей к обители.
Даосистский Храм Аньюань стоял в глубине Горы Чунь, укрытый густой зеленью и словно отрезанный от суетного мира. Гора славилась мощной духовной энергией, а ее южное расположение делало это место идеальным для выращивания трупов.
Все обитатели храма занимались этим искусством, а их наставник, Даос Цзинчэн, уже почти полвека оттачивал мастерство изгнания нечисти и воспитал порядка трех-четырех десятков учеников.
Несколько дней назад Даос Цзинчэн отправился странствовать по свету, так что бразды правления обителью временно перешли к Фэн Цзинаню.
Будучи старшим учеником Даоса Цзинчэн, Фэн Цзинань рос сиротой. Подоранный наставником с младых ногтей, он впитывал тайны ремесла, и его первым иньским трупом стал Тяньцзунь, который верой и правдой служил ему более четырех лет — вплоть до прошлой ночи…
Тяжелые воспоминания ранили сердце, лучше было о них не вспоминать.
Тело Лань Чэня пострадало в ночной битве, поэтому, едва вернувшись в обитель, Бай Сяо нетерпеливо увел его, чтобы как следует залечить раны.
Увидев, как старший брат вернулся с охоты на нечисть, прихватив сразу двух свирепых трупов, остальные ученики с изумлением окружили их, шумно обсуждая происходящее.
— Раньше я читал о способах подчинения Свирепых Трупов лишь в книгах и знал, насколько это опасно. Не думал, что кто-то действительно способен их обуздать.
— Старший брат, улов нынче богат! От этих двоих так и веет зловещей Ци Иньского Зла.
— Старший брат, старший брат, почему этот маленький труп такой забавный? Отдай его мне!
— Погодите… это девушка или юноша?
Один из учеников указал на утонченное лицо холодного и прекрасного Свирепого Трупа, окинул взглядом его фигуру и растерянно замер.
Фэн Цзинань громко рассмеялся:
— Разумеется, парень.
Ученик изумленно ахнул:
— И надо же было родиться такой красоте…
Не успел Фэн Цзинань ответить, как раздался еще один вопрос:
— Старший брат, а где Тяньцзунь?
— … — Стоило только завести эту тему, как лицо Фэн Цзинаня мгновенно потемнело.
С мрачным видом обведя взглядом толпу, он бросил:
— Хватит толпиться, разошлись все! Мне нужно отвести их на очищение.
Утолив любопытство, ученики послушно разошлись. Активировав талисманы подчинения, Фэн Цзинань повел свирепых трупов в свою комнату, оставив позади завистливые взгляды младших братьев, которые провожали процессию восхищенными вздохами.
При столь мощной ауре зла, стоило лишь очистить их от скверности и приручить, как эти иньские трупы обретут поистине ужасающую силу.
***
Эти двое были вскормлены кровью ян седобородого старика и подчинялись только ему, так что Фэн Цзинаню приходилось использовать талисман, чтобы управлять ими.
А чтобы сделать их своими личными иньскими трупами, следовало в первую очередь разрушить наложенные кровные путы.
Вернувшись в комнату и заперев дверь, Фэн Цзинань с помощью талисмана усадил обоих на край кровати, после чего достал бумагу со следами крови того старика и прилепил каждому на грудь.
Свирепые трупы послушно сидели неподвижно, подчиняясь каждому движению.
Извлекая из ножен собственный Меч из персикового дерева, Фэн Цзинань с усилием укусил себя за указательный палец и смазал лезвие кровью, после чего резко вонзил клинок в кровавый талисман на груди старшего из трупов.
Раздался глухой хриплый стон. В месте, куда вошел меч, заклубился густой черный дым. Глаза Фэн Цзинаня сузились, и он затянул скороговоркой заклинание.
Прекрасного создания охватила мучительная дрожь: пальцы впились в простыню, а длинные черные ногти разорвали ткань на клочья, словно тело покидало что-то чужеродное и невыносимо болезненное.
Когда Фэн Цзинань вытащил меч, кровавый талисман на груди мертвеца сорвался сам собой, взмыл в воздух, вспыхнул без постороннего огня и обратился в пепел.
Не теряя времени, Фэн Цзинань поднес к его губам кровоточащий палец. Стоило капле его крови упасть на губы Свирепого Трупа, как тело того судорожно выгнулось, будто пораженное молнией.
Готово.
Кровные узы разрушены, подпитка собственной кровью ян завершена, и теперь мертвец признал нового хозяина.
То же самое Фэн Цзинань проделал и с маленьким трупом, после чего сосредоточенно сорвал с их лбов талисманы.
— Встать.
Тяжелый и властный приказ возымел действие: произошло удивительное зрелище — оба трупа синхронно поднялись на ноги, застыв с бесстрастными лицами в ожидании дальнейших указаний.
Довольно кивнув, Фэн Цзинань распахнул дверь и бросил через плечо:
— За мной.
Беспрекословно подчиняясь приказу, трупы двинулись следом.
***
Помещение для выращивания трупов в Даосистском Хруме Аньюань служило местом, куда ученики приносили выбранные тела для тщательного ухода. Сюда же Фэн Цзинань привел новую пару, чтобы очистить их от остатков свирепости.
Взяв пару очищающих талисманов и прочитав над ними обережные заклинания, он перешел к самому главному этапу — очистительной ванне.
В огромную деревянную кадку доверху налили свыше десятка флаконов специальной воды. Оба трупа — большой и маленький — погрузились в жидкость обнаженными. Их черные глаза были прикрыты, окровавленные губы застыли в безмятежном выражении, словно они погрузились в глубокий сон.
Наклонившись, Фэн Цзинань внимательно оглядел тело старшего. Его кожа сияла белизной нефрита и была мягкой и нежной, совсем как у живого человека. Однако внимание даоса привлекли раны.
Помимо царапин на плечах, оставленных когтями Тяньцзуня, и свежего следа от меча, которым снимались путы, на левой стороне груди обнаружилось сквозное повреждение: нечто острое пробило тело насквозь.
Обойдя кадку, Фэн Цзинань изучил выходное отверстие на спине.
Нет, входное ранение на спине оказалось шире, а на груди — меньше. Похоже, удар нанесли сзади, пронзив насквозь и убив наповал.
Фэн Цзинань мысленно вздохнул: такой прекрасный человек — неужели пал жертвой подлого покушения? Иначе как врагу удалось застать его врасплох ударом в спину?
И кем же этот мертвец приходился миру при жизни?
Качая головой, он перевел взгляд на тело малыша. Осмотрев нежную детскую кожу, даосист заметил на тонкой шейке багровый синяк от удушения, и всё встало на свои места.
Какая жестокость — поднять руку на ребенка! Невольно начинаешь думать, сколь же несправедлив этот мир.
Безупречный молодой господин и чистый, невинный ребенок — оба стали жертвами подлой расправы и погибли насильственной смертью.
Небесный Путь непостоянен, судьба безжалошна. Быть может, всё предопределено свыше: их гибель и его сегодняшняя дорога.
— Отныне вы будете со мной. Я защищу вас от зла, сохраню ваши тела в целости и стану относиться к вам как к родным.
Одарив их долгим взглядом, полным тихой жалости, Фэн Цзинань вышел из комнаты и плотно притворил дверь, оставляя их в покое очищаться от скверны.
Но стоило ему затворить створки, как погруженный в воду Свирепый Труп резко распахнул глаза.
http://bllate.org/book/33735/4148890
Готово:
