— А-а... — Скрипучий голос водителя походил на стон умирающего зверя, дыхание его стало частым и прерывистым. — Владыка... я виноват... я знаю, что виноват... пощади... умоляю тебя...
Владыка? Я вспомнил деревянную куклу, сидевшую в кузове грузовика, и интуиция подсказывала, что сейчас произойдет нечто ужасно жуткое. Мне хотелось спасти водителя, но удержать обезумевшего Масо, вцепившегося в меня, было пределом моих возможностей. Я хотел бежать, но страх парализовал тело, лишив возможности двигаться даже на мгновение. До моего слуха донесся еще один сухой щелчок, высокая фигура склонила голову набок, одна рука медленно поднялась и легла на голову шофера.
— Владыка...
Раздался хруст — в темноте отчетливо прозвучал звук ломающихся костей. Стоны и дыхание водителя резко оборвались, его голова безвольно поникла. Среди гробовой тишины я содрогнулся от озноба, заметив, как долговязый поднял вторую руку и обхватил голову мужчины. После этого до моих ушей донесся другой звук, от которого затылок покрылся мурашками.
Это было... шуршание рвущейся кожи и влажное чавканье... звук того, как нечто жадно всасывает жидкую субстанцию.
Бух, бух... какие-то капли падали на землю в поле моего зрения.
В пятнах тусклого света эта жидкость смешивала желтовато-белые и кроваво-красные оттенки.
Среди них извивалось и ползло нечто толщиной в палец — то ли хвост сороконожки, то ли какое-то странное скорпионоподобное создание, направляющееся прямиком ко мне.
В голове образовалась звенящая пустота, меня била неукротимая дрожь. Жажда выживания подстепнула выброс адреналина, заставив меня разразиться безумной силой: взвалив Масо на плечо, я со всех ног бросился бежать. Пробежав бог весть какое расстояние, я наконец осмелился оглянуться, но тут нога обо что-то споткнулась, я полетел кубарем вперед и, ударившись головой то ли о дерево, то ли о скалу, погрузился во тьму. Не успев даже проверить состояние Масо под собой, я потерял сознание.
— Плюх...
Ледяные капли воды упали на лицо.
Я приподнял тяжелые веки. Перед глазами все плыло, в щелки глаз едва пробивался тусклый свет.
Уже рассвело? Я моргнул и сквозь пелену смутно разглядел над головой ночное небо, изрезанное причудливыми узорами ветвей — я все еще находился в глубине Лесного моря.
Голова раскалывалась от боли, я провел рукой по лбу и обнаружил на ладони мазок крови.
С трудом перевернувшись на живот, я пополз на источник света.
Моему взору предстала белая лестница, прослеживая взглядом ее ступени вверх, я увидел пещеру, у входа в которую стояла небольшая белая коническая пагода с зажженными свечами.
Я протер глаза, но перед глазами по-прежнему словно висела вуаль, видимость оставалась нечеткой. Оглядевшись по сторонам, я не обнаружил Масо. Нахмурившись, я попытался окликнуть его, но горло пересохло, и из груди вырвался хриплый, неразборчивый звук. Помассировав горло, я кое-как поднялся на ноги и заковылял к пещере. Едва моя ладонь коснулась поверхности ступеней, как холод пронзил до мозга костей. Странная бугристая и гладкая наощупь фактура заставила меня опустить взгляд: оказалось, что лестница сложена вовсе не из камня, а из продолговатых белых предметов... Эти белые штуковины были слегка расширены по краям и сужены посередине, причем форма каждого элемента выглядела неправильной. На вид они походили на чьи-то кости, причем на бедренные.
Не знаю почему, но в памяти внезапно всплыла костница в Чехии, где мне довелось побывать раньше.
Неужели... неужели это тоже человеческие кости?
Я изо всех сил попытался подавить рой безумных мыслей. Нет, быть такого не может... наверняка это кости скота. Здесь горят свечи, в пещере вполне могут быть люди, а Масо, возможно, прячется внутри.
С этими мыслями я, опираясь на ватные ноги, стал карабкаться наверх, к треугольной башенке, возвышавшейся над лестницей. При свете тусклых, мерцающих свечей я наконец разглядел, что эта маленькая пагода тоже сложена из костей, а подсвечниками служили самые настоящие... человеческие черепа. На вершине башни торчал воткнутый в землю деревянный кол в форме креста, обвитый белой нитяной сетью.
Поскольку мне доводилось бывать в других деревнях Сунаня, я узнал этот крест из веревочных узоров: в древних поверьях региона Сунань он считался особой духовной утварью под названием «до». В прежние времена сунанские колдуны обычно использовали его для наведения проклятий, гаданий или призыва душей, однако в наши дни его можно встретить разве что на кладбищах Сунаня в качестве устрашающего знака, запрещающего вход.
Неужели... неужели это кладбище племени Нашэ?
От ужаса я попятился, оступился и покатился вниз по ступенькам. Раздался глухой треск — костяная пагода наверху обрушилась в одном месте, несколько черепов-подсвечников с гулким стуком покатились вниз, и обломки костей усыпали ступени.
Я остолбенел, не зная, что и предпринять, как вдруг сверху донесся зловещий шум — казалось, будто птицы, огромная стая птиц, одновременно взмахнули крыльями.
Подняв голову, я увидел, как с неба спиралью опускается огромная серо-белая туча, закрывающая собой солнце. Издали они походили на орлов, но орлы — птицы гордые и одинокие, они никогда не собираются в такие стаи.
Пораженный, я смотрел, как они опускаются вокруг костяной пагоды. Лишь приглядевшись, я понял, что эти крупные птицы вовсе не орлы, а редчайшие горные стервятники. Они — самые высоко летающие птицы на свете, питающиеся падалью, вестники смерти и легендарные проводники, пересекающие границу между мирами живых и мертвых. Птицы подбирали растерзанные человеческие кости, но вовсе не собирались улетать — они принялись аккуратно складывать их заново.
Эта картина потрясла меня до глубины души. Я горько пожалел, что под рукой нет альбома, чтобы запечатлеть открывшееся зрелище. В разгар этого сожаления мой взгляд внезапно сфокусировался и замер позади костяной пагоды. Среди кружащихся перьев стервятников, у самого входа в пещеру, из ниоткуда возникла... стройная человеческая фигура.
В пещере кто-то есть?
— Эй! — окликнул его я и, спотыкаясь, бросился по ступеням наверх. В тот момент, когда я отчетливо разглядел силуэт незнакомца, моя нога снова соскользнула, и я плашмя рухнул перед костяной пагодой.
Несколько стервятников у подножия башни встрепенулись и с шумом взмыли в воздух, отчего обзор стал еще яснее.
Передо мной стоял... очень высокий и необычайно красивый мужчина.
Слова прекрасный было недостаточно, чтобы описать его внешность. Кожа мужчины казалась белее чистейшего снега на вершинах ледников, губы отливали красками заката, а длинные черные вьющиеся волосы рассыпались по плечам. Подобно лесному морю у подножия снежных гор, они струились по его высокой, ладно скроенной фигуре, облаченной в роскошный шелковый халат с запахом на левую сторону, расшитый золотом по черному фону. Хотя его глаза были завязаны полоской черной ткани, это не могло скрыть горный изгиб бровей и высокую переносицу — настолько глубокие и яркие черты, что даже при тусклом свете свечей они захватывали дух.
Я невольно сделал шаг ему навстречу. В этот самый момент стая стервятников вновь взмахнула крыльями, и эти создания, вечно преследующие смерть, закружились вокруг него, точно звезды, окружающие луну, или стражи, оберегающие божество. Оттого даже просто стоя на месте, он излучал леденящую кровь, гипнотическую ауру — одновременно устрашающую и заставляющую добровольно пасть перед ним ниц.
Я завороженно смотрел на незнакомца, подозревая, что всё это мне снится.
Давненько не испытываемый творческий зум хлынул в иссохшее русло подобно потоку ливневых вод, заструившись по венам, взбудоражив сердце и каждую клеточку тела, заставив их трепетать, кричать и вибрировать от восторга.
Как художник, я повидал бесчисленное множество красавиц и красавцев, да и среди моих поклонников хватало людей с безупречной внешностью. Однако за столько лет лишь Мин Ло удостаивался моего одобрения, и я думал, что уже никогда не встречу другую музу.
Но этот человек...
Его черты лица, его стать и сама манера держаться — даже Мин Ло не мог с ним сравниться.
Какие краски, какие кисти, какой холст выбрать, чтобы изобразить его? Масло, тушь, минеральные пигменты? Нет, пожалуй, ничто из этого не подойдет...
Я предавался безумным фантазиям до тех пор, пока он не протянул мне руку. Стервятники с шумом разлетелись в стороны, и только тогда я опомнился, осознав, сколь жалко выгляжу, распростершись у его ног.
— С-спасибо.
Глава 5. В ловушку
Какие краски, какие кисти, какой холст выбрать, чтобы изобразить его? Масло, тушь, минеральные пигменты? Нет, пожалуй, ничто из этого не подойдет...
Я предавался безумным фантазиям до тех пор, пока он не протянул мне руку. Стервятники с шумом разлетелись в стороны, и только тогда я опомнился, осознав, сколь жалко выгляжу, распростершись у его ног.
— С-спасибо.
Сдерживая бушующие в груди эмоции, я невнятно поблагодарил его и перевел взгляд на его ладонь. У этого мужчины были очень длинные, узловатые пальцы, бледные до такой степени, что в них не осталось ни капли крови. Они напоминали корку замерзшего льда, сквозь которую отчетливо проступала сеть переплетающихся синеватых вен. Когда моя рука легла на его ладонь, меня передернуло от исходящего от нее холода.
Я поднялся на ноги, но в тот же миг правую ступню пронзила острая боль. Пошатнувшись, я едва не рухнул ему на грудь и в панике вцепился в его плечи. Внезапно в подмышках повеяло прохладой, и незнакомец запросто подхватил меня. Мои ноги оторвались от земли, и я мгновенно очутился на верхней площадке.
У него... у него просто чудовищная сила!
— И-извините!
Выпрямившись во весь рост, я еще отчетливее ощутил его колоссальный рост. Хотя мы стояли на одной плоскости, моя макушка едва доставала ему до подбородка. И это при том, что мой собственный рост составлял метр восемьдесят... Значит, этот человек возвышался по меньшей мере на метр девяносто пять!
При таком росте... хоть лицо у него и было женственным, но широкие плечи и узкая талия придавали ему исключительно статный и крепкий вид.
И впрямь горец, выросший на мясе и молоке...
Он молчал, неподвижный, как изваяние, но от него исходило невидимое давление. Отдернув руку, я отступил на полшага назад и снова поблагодарил его:
— Спасибо. Я... я заблудился, я приезжий и попал на ваше кладбище не со зла, прошу прощения.
В ответ воцарилось жуткое молчание.
Он молча стоял на месте, не издавая ни звука.
Глаза незнакомца были завязаны черной тканью, он казался слепым, но у меня упорно возникало жуткое ощущение, будто он в упор рассматривает меня. Ощущая себя крайне неуютно, я сжал пальцы, нервно ковыряя линии на ладони:
— Послушайте...
— Это не кладбище, — внезапно подал голос он.
— А? — я растерянно моргнул, сообразив, что заговорил именно этот мужчина.
Его голос звучал так, будто им долго не пользовались — связки словно покрылись ржавчиной. Хриплый, низкий, но тем не менее обладающий неповторимым очарованием, он невольно напоминал звучание какого-то древнего струнного инструмента, способного вызывать пробирающий до костей резонанс.
Однако я тут же устыдился того, что в столь критический момент отвлекаюсь на тембр мужского голоса, и поспешно ответил:
— П-простите, я думал, что это погост... кругом одни эти кости, я и решил... кхм...
http://bllate.org/book/33725/4147354
Готово:
