Доведение до этого — она раскаивалась с самого момента, как всё узнала.
Ло Юньюй глубоко вздохнула, стараясь смягчить голос:
— Я тоже не ожидала, но теперь всё складывается как нельзя лучше. Другая сторона — дочь из клана Гу, к тому же она тебе нравится, учитывая ваши прежние отношения...
Она не успела договорить, как Ло Жаньсин перебил её:
— Ты что, память потеряла? Забыла, как тогда унижала человека чеком? Думаешь, она захочет стать с тобой одной семьей?
Ло Юньюй вспоминала об этом в те часы, когда не могла дозвониться до Ло Жаньсина.
Когда она узнала, что Ло Жаньсин встречается с нищим студентом у которого за душой ни роду ни племени, ни гроша в кармане, выросшим в детском доме и даже не знающим, кто его биологические родители, она, естественно, не могла с этим смириться. Она разыскала этого человека и предложила чек, чтобы тот ушел.
Тот чек был недействительным, без подписи. Она рассчитывала, что голытьба в этом не разбирается, и просто хотела, чтобы Ло Жаньсин ясно увидела: этот человек гоняется исключительно за ее деньгами.
Тогда она наговорила довольно резких слов... но ведь всё это было ради блага Ло Жаньсина.
— Я могу извиниться. Могу даже встать перед Гу Пэйшу на колени, лишь бы она смогла меня простить. Если она не захочет больше меня видеть, я могу не показываться ей на глаза. Главное, чтобы она хорошо к тебе относилась, и у вас всё было в порядке.
Когда они поженятся, клан Ло станет сватом для клана Гу. Как же может повлиять на этот статус то, что они не будут видеться? Все причитающиеся выгоды никуда не денутся.
Ло Юньюй, годами пробивавшаяся в мире бизнеса, отлично это понимала.
— У нас? — усмехнулся Ло Жаньсин. — С чего это вдруг «у нас»? Разве ты не подслушала мой разговор с психотерапевтом? Разве ты не узнала обо всём, что произошло во время похищения? Ты прекрасно знаешь, как пострадала рука Пэйшу. Ты действительно думаешь, Sчто она сможет остаться со мной?
Ло Юньюй на мгновение умолкла. Её удивило, что Ло Жаньсин узнала о том, как она подкупила врача и прослушала записи сеансов.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
— Тогда ты тоже была связана по рукам и ногам, у тебя не было выбора. Из двух вариантов — что тебе оставалось делать? Если кого и винить, так это Гу Синьян! Эту самозванку! Из-за нее все мои старания пошли прахом, и ты стала посмешищем во всём Цзиньчэне...
— Хватит, перестань!
Ло Жаньсин не хотела снова вспоминать тот кошмар. Посмотрев на несколько опавших листьев и бутонов в пустом углу, она встала и подошла к окну.
Среди кружащихся хлопьев снега медленно отъезжала черная машина.
Это была машина клана Гу.
Вскоре черный автомобиль скрылся в метели, не колеблясь ни секунды.
Очевидно, Пэйшу тоже больше не желала иметь с ней ничего общего.
Ло Юньюй не сдавалась:
— Она ведь сама умоляла меня тогда, говорила, что готова на всё, лишь бы быть с тобой! Она так сильно тебя любит, попробуй, может, еще можно всё исправить!
Ло Жаньсин рассмеялась:
— Но ты-то сама говорила, что подобным словам о любви верить меньше всего стоит.
Ло Юньюй растерянно замолчала. Разумеется, она не верила в любовь, о которой говорила эта нищенка — та просто пыталась выманивать деньги.
— Эх, оставалась бы ты тогда на своем до конца, как было бы хорошо.
Если бы Ло Жаньсин настояла на своем, она бы не смогла их разлучить. Ло Жаньсин тоже была виновата: тогда она наотрез отказывалась расставаться, и Ло Юньюй уже почти сдалась, но в итоге Ло Жаньсин сама передумала.
Ло Жаньсин тихо усмехнулась:
— Да, я тщеславна и падка на богатство, я сама во всем виновата, так что и ты выбрось это из головы.
Ло Жаньсин повесила трубку и глубоко вздохнула.
За окном снег шел всё сильнее. Ло Жаньсин молча понаблюдала за ним некоторое время, постепенно успокаиваясь, и вдруг в ее голове мелькнул образ.
У нее неожиданно родилось новое вдохновение для дизайна вечернего платья.
Взяв телефон, чтобы запечатлеть зимний пейзаж за окном и зафиксировать идею, она заметила, что на экране разблокированного смартфона всплыло уведомление.
— С Новым годом, старшая сестра.
Ло Жаньсин зашла в мессенджер и посмотрела на имя отправителя — Ли Цинъюй.
Ей потребовалось потратить немного времени, чтобы вспомнить, кем была эта девушка, назвавшая ее старшей сестрой.
Кстати говоря, эта младшая сокурсница была довольно необычной. Когда она только добавила ее в контакты, то на расспросы ответила лишь, что ее зовут Ли Цинъюй, она изучает садоводство, а добавить ее в друзья решила потому, что ей нравится создаваемый ею дизайн платьев.
Сама по себе эта причина не была чем-то уникальным — Ло Жаньсин часто встречала подобных людей. Особенность этой девушки заключалась в том, что после добавления она никогда не докучала лишними сообщениями.
Однако она ставила лайки под каждой ее публикацией и оставляла под каждым платьем комментарии с личным мнением о дизайне — пусть и не профессиональным, но искренним.
Кроме того, в каждый праздник она неизменно присылала вот такое поздравление.
Ло Жаньсин с улыбкой пролистала историю переписки вверх: вчера она прислала ей [Счастливой канун Нового года, старшая сестра.], строчкой выше было [С Новым годом, старшая сестра.], а еще выше — [Счастливого Рождества, старшая сестра.]...
Такие поздравления... Ло Жаньсин прикинула: судя по всему, она добавила эту девушку примерно в то же время, когда познакомилась с Пэйшу, то есть прошло уже около четырех лет.
Если бы она не знала, что у той есть девушка, то даже испугалась бы, не влюблена ли эта младшекурсница в нее тайком.
С улыбкой Ло Жаньсин ответила: [С Новым годом, младшая сестренка.]
Собеседница больше ничего не ответила. Ло Жаньсин вернулась к прерванному делу: сфотографировала ночной заснеженный пейзаж за окном с нескольких ракурсов, зафиксировала внезапно пришедшее вдохновение и опубликовала пост.
Стоило ей сделать публикацию, как тут же появился лайк и один комментарий.
[Ли Цинъюй: С нетерпением жду новую работу старшей сестры.]
Увидев словосочетание старшая сестра, Ло Жаньсин вспомнила другую, куда менее вежливую младшекурсницу... только что она пожелала ей счастливого Нового года, а та в ответ даже не соизволила обронить фразу с ответным поздравлением.
Слегка вздохнув, Ло Жаньсин зашла в чат с этой невоспитанной младшекурсницей, наугад отправила ей точку, но в ответ снова увидела лишь красный восклицательный знак.
Эта девчонка всё еще держала ее в черном списке.
Ло Жаньсин посмотрела на за окном не думающий утихать снег и на блестящую вдали обледеневшую проезжую часть, слегка нахмурившись. Интересно, надежного ли трезвого водителя она вызвала...
В такую погоду и при таком дорожном покрытии вести машину нужно было предельно осторожно.
Поразмыслив немного, Ло Жаньсин отправила сообщение дворецкому старого особняка клана Гу.
Раз уж человек уехал от нее, нужно было убедиться, что он благополучно добрался до дома.
Спустя добрых полчаса Ло Жаньсин наконец получила ответ.
Она дома.
Дворецкий увидел, что Пэйшу держит в одной руке цветочный горшок, и поспешно велел слугам забрать его.
— Барышня, предоставьте это нам. Госпожа и господин ждут вас в гостиной, просили зайти к ним сразу после возвращения.
Пэйшу кивнула и отдала горшок служанке:
— Отнесите в мою комнату.
Двор Цзэнхэ был тем самым помещением в старом особняке, где жили Гу Цзюньи и Цзян Чэн, и находился он совсем недалеко от Сада Цзышу, где сейчас жила Пэйшу.
Когда Пэйшу прибыла, они оба ждали ее в приемной. Судя по всему, прождали они довольно долго, и на их лицах читалась усталость.
Особенно на лице Цзян Чэна.
Пэйшу бросила взгляд в его сторону: мужчина лежал на одиночной тахте, устланной мягкими пухлыми матрасами и покрытой толстым кашемировым пледом. Несмотря на то, что в комнате было очень тепло, он выглядел зябко — втянул голову в плечи, а его лицо было белым как полотно, без малейшего намека на краску.
Услышав шум, Цзян Чэн открыл до этого закрытые глаза. Его глубоко запавшие веки казались неподъемными, он смог приподнять их лишь наполовину. Увидев Пэйшу, он не успел произнести и слова, как тут же зашелся в приступе кашля — да так сильно, что кожа на его лице задрожала, а вены на шее вздулись толстыми жгутами.
Семейная сиделка поспешно бросилась помогать ему перевести дыхание. Убедившись, что ему стало лучше, Гу Цзюньи попросила подать ему чашку теплой воды:
— Сделай глоток, переведи дух.
Пэйшу, еще когда он только начал кашлять, нашла самое дальнее кресло, села и принялась молча наблюдать за их суетой. И лишь когда порозовевший от кашля мужчина наконец посмотрел на нее, она кивнула ему в знак приветствия.
Это пренебрежительное приветствие едва не лишило только что отдышавшегося Цзян Чэна последков воздуха, и его лицо от злости стало пугающе-темным.
Он смотрел на лицо Пэйшу, в котором не было ни единой черточки, напоминавшей его собственные, и до сих пор с трудом верил в происходящее. Если бы не те медицинские заключения, доказывающие, что Пэйшу и впрямь была его с Гу Цзюньи родной дочерью, он бы ни за что в мире этому не поверил.
Глядя на ее небрежную, грубоватую манеру сидеть, а также на то пренебрежительное приветствие, от которого везло полнейшим бескультурьем, он находил в ней изъяны буквально во всём — она не шла ни в какое сравнение с его любимой Синьян, даже на одну десятитысячную долю.
При мысли о Синьян сердце Цзян Чэна пронзила острая боль.
Со времени тяжелого ранения и последовавшей за ним затяжной болезни более двадцати лет назад он постоянно хворал. Синьян же, едва научившись понимать происходящее, каждый день справлялась о его здоровье, а позже, когда он отправился на лечение за границу, сама вызвалась сопровождать его.
В его сердце, пусть даже Синьян и не была связана с ним кровными узами, она давно стала родным человеком.
В отличие от той, что сидела перед ним — с ней его связывала лишь кровная нить, тепла которой он вовсе не ощущал.
Поначалу он думал, что неважно, кто из них настоящая дочь, а кто нет — главное, чтобы возвращенный ребенок поладил с Синьян, и он мог бы просто считать, что у него стало на одного ребенка больше.
Но эта девица едва успела вернуться, как сразу же отобрала двор Синьян и выбросила все ее вещи!
Когда их похитили, пострадала одна лишь рука Пэйшу, в то время как Синьян до сих пор лежала без сознания, а эта неблагодарная даже не соизволила навестить ее хоть раз! И сегодня она посмела, только подумать...
При мысли о том, что Пэйшу водится с Ло Жаньсином, Цзян Чэна охватила слепая ярость — ведь это был человек, которого любила Синьян!
— Чего ты добиваешься?! Я спрашиваю тебя, что между тобой и Ло Жаньсином?! Почему ты привезла ее домой?
Услышав это, Гу Цзюньи нахмурилась. Ей не слишком нравилось, что Цзян Чэн вот так сходу завел этот разговор, да еще и в столь резком тоне, но в этот вечер они действительно хотели спросить именно об этом.
Сложив руки на груди, она слегка сжала их в кулаки и перевела взгляд на Пэйшу, тоже желая услышать объяснения насчет сегодняшнего вечера.
Пэйшу небрежно подогнула под себя ноги, уперевшись одной рукой в подлокотник и массируя начинавшую пульсировать висок.
— Подвезла гостью, какие проблемы?
Цзян Чэн холодно хмыкнул, явно недовольный таким увиливанием от ответа:
— Ты что, не знаешь, кто такой Ло Жаньсин?!
Пэйшу прервала массаж виска, посмотрела на Цзян Чэна и парировала вопросом:
— А кто она?
Словно что-то припомнив, она слегка улыбнулась и продолжила массировать голову:
— Ах да, я чуть не забыла. Клан Ло должен был заключить брак с кланом Гу. Если я не ошибаюсь, именно на сегодня была назначена свадьба. Выходит, Ло Жаньсин — моя несостоявшаяся невеста.
С этими словами Пэйшу подняла взгляд на Цзян Чэна:
— Вот кто она такая?
Цзян Чэн с силой хлопнул ладонью по подлокотнику:
— Она невеста Синьян!
Пэйшу усмехнулась:
— Разве брак заключался не между кланом Ло и кланом Гу? Разве дочь клана Гу — не я?
http://bllate.org/book/33715/4146392
Готово:
