Ты нашел ее? — спросила Душа у Тела.
Тело ответило: Нет, я забыл, зачем пришел в Мир людей. А ты, ты нашел ее?
Душа опустила голову и посмотрела на свои руки: Возможно, кроме человеческого тела, я ничего не помню.
Тело огляделось по сторонам и произвело: Кажется, я натворил дел, давай скорее вернемся. Душа бросила взгляд на вдовствующую императрицу среди толпы и слегка кивнула: Что вообще происходит все эти годы? Слияние Души и Тела по собственному желанию наконец вернуло прежний облик Зверя боев.
Мой императорский сын! Это мой императорский сын? Нынешняя вдова-императрица изначально была окружена и защищена слугами, но, увидев эту сцену, разве она могла обращать внимание на их попытки ее остановить? Спотыкаясь, она остановилась перед Зверем боев. Ее глаза наполнились слезами, а руки слегка дрожали, когда она гладила огромного, в несколько чжанов ростом зверя. Она знала, что это ее ребенок, но не желала принимать столь внезапную и колоссальную перемену. Что же случилось с ее хорошим мальчиком?
Душа Зверя боев столько лет провела рядом с вдовствующей императрицей, и теперь, когда к ней вернулся разум, она неожиданно осознала всю ценность этого редкого чувства — родственной привязанности. Зверь опустил голову и потерся о руку женщины. Вдовствующая императрица так обрадовалась, что не могла вымолвить ни слова: впервые за столько лет ее ребенок откликнулся на ее движение. Зверь покружил вокруг нее несколько раз и улетел.
Сынок, не уходи! Ты больше не хочешь маму? В этот момент она с душераздирающим криком рухнула на колене на землю. Она знала лишь то, что стая чудовищ напала на императорский дворец и сегодня ее может постигнуть смерть, но она никак не ожидала, что ее собственный ребенок внезапно превратится в монстра и уйдет. Разве имело хоть какое-то значение, останется она вдовствующей императрицей или нет? Сейчас она была лишь матерью, потерявшей ребенка.
Как только Зверь боев удалился, остальные монстры мгновенно вернулись к своему истинному облику, и императорский дворец в тот же миг превратился в скопище животных и растений. Несколько десятков испокон веков росших гигантских деревьев рухнули: одни придавили крыши, другие прямо посреди тронного зала. Волк побежал, задирая слуг, а столкнувшись с открытым огнем, бросился наутек; дикий кабан с хрюканьем попытался боднуть несколько стоявших во дворце лошадей; слон казался самым мирным — он стоял на месте и почти не двигался, а уж кроликов, змей, дворовых псов и прочей мелкой живности и вовсе было не сосчитать.
Императорский дворец, который должен был быть полностью опустошен резней, в одно мгновение превратился в подобие шумного рынка, и все случившееся казалось балаганной комедией. Лишь вдовствующая императрица лежала на земле, зачарованно глядя в ту сторону, куда улетел Зверь боев.
Ты нашел мою сестру? А? — яростный рев прокатился по всему Миру Мертвых.
Нет... — чей-то ответ звучал едва слышно, словно жужжание комара, и доносился он из пасти Зверя боев.
Вернувшись в Мир Мертвых, Зверь боев не стал сразу разыскивать Люй Шаня, а вместо этого долго бродил по какому-то заброшенному месту, мечтая снова вернуться к вдовствующей императрице. Впрочем, бродил он недолго: Люй Шань поймал его с поличным.
Посмотри, во что ты превратил это Государство Бинь! Каково это — побывать в роли человеческого сына? Так жалко расставаться, что можно было и не возвращаться? Ты вообще во мне человека видишь?!
Владыка Преисподней притащил вернувшегося Зверя боев к Залу Поданошений, схватил за уши и принялся отчитывать. Зверь прижал хвост и не смел издать ни звука. Если бы ее можно было отыскать, то меня, или Чай Вэй, или саму владычицу — да кто угодно мог заняться поисками! Обязательно было поручать это тебе, животному? Выругавшись вволю, Владыка Преисподней перевел дыхание, сделал глоток воды и продолжил: А ты понимаешь, что этот твой переполох разгребать в конце концов пришлось мне? По-твоему, я тут живу на расслабоне, да? А?
Зверь боев на самом деле не ожидал, что в мире людей он полностью потеряет память: мало того, что поручение разыскать человека вылетело из головы подчистую, так еще и добрая половина жителей Государства Бинь погибла. Сейчас лучше всего было помалкивать.
Государь, будет достаточно просто запереть Зверя боев обратно на Полтора Восемнадцатом Уровне. Ваше здоровье важнее, не нужно так злиться, иначе от вашего гнева пострадает не только мир людей. Чай Вэй опасалась, что Владыка Преисподней из-за сильного гнева в один прекрасный момент не сможет перевести дыхание, и тогда начнется настоящий хаос.
Какой еще полтора восемнадцатый! На девятнадцатый! Затолкайте его обратно на девятнадцатый уровень! Посмотрим, куда он теперь побежит! Хотя Владыка Преисподней и не вмешивался последние пару десятков лет, он вовсе не был равнодушен к проблеме гибели людей в мире смертных — в конце концов, на нем лежали служебные обязанности.
Слушаюсь! Зверь боев был уведен Люй Шанем, который как раз вернулся после упорных тренировок. Теперь он мог сполна отплатить за старые обиды, когда зверь исцарапал его до крови.
Зверь боев устроил в мире людей настоящий хаос, и его последствия будут ощущаться еще добрый десяток лет. Основная рабочая сила Государства Бинь ушла на войну, и чтобы восстановить прежнее состояние, придется ждать, пока подрастут дети.
Владыка Преисподней отвечал за баланс в мире людей и не мог допустить, чтобы какое-нибудь государство просто так исчезло с лица земли. Поэтому он дал Государству Бинь обещание по возможности уделять больше внимания местным детям, чтобы те хотя бы смогли дожить до совершеннолетия.
Люй Шань, я был неправ, бей меня в следующий раз поаккуратнее. Зверь боев дрожал от страха, глядя на Люй Шаня, державшего в руках восьмисотфутовый тяжелый молот.
Ты натворил таких дел, а Владыка Преисподней не стерпел тебя в порошок лишь потому, что помнит о твоих связях с его сестрой, иначе с чего бы тебе оставаться в живых и следовать со мной на девятнадцатый уровень? На этот раз принимай наказание смирно и покорно. Ты должен знать, что из-за твоего своенравия многим людям в мире смертных придется изведать горькой доли. Им нужно воздать по справедливости.
Вдовствующая императрица, лишившись ребенка, уже ни к чему не проявляла интереса. Несколько более-менее честных сановников заново выдвинули кандидатуру нового императора — жизнь продолжалась, независимо от того, кто уходил.
Деревня Яньлин после недавнего погрома еле сводила концы с концами: оставшиеся старики, женщины, дети и калеки жили впроголодь. Услышав, что война закончилась, они стали надеяться на возвращение угнанных на фронт мужчин. Чудо все же случилось: вернулись пара-тройка человек. Вместе со слезами радости от объятий с близкими они принесли и дурные вести: многие односельчане пали на поле боя, и среди них — Сюй Шумин.
Матушка Пэй Янь, вообще-то, с тех самых пор, как мужчин забрали, я уже морально подготовилась: на войне не бывает без смертей. Это говорила соседка семьи Сюй, чей муж тоже погиб на войне, разделив участь Сюй Шумина. Перебирая в руках соевые бобы, она утешала мать Сюй Пэйянь: Но посмотри, детишки-то еще совсем малыши, и если мы, женщины, не проявим твердость, на кого им надеяться? Соседка указала на возившихся в углу двора детей — один был ее сыном, а вторая Сюй Пэйянь.
Узнав о смерти Сюй Шумина, мать Пэй Янь просидела взаперти несколько дней, заливаясь слезами, а затем впала в оцепенение, не понимая, что ей теперь делать. Во второй половине дня соседка заглянула со словами утешения, и у матери Пэй Янь появилась цель в жизни — ей нужно было вырастить ребенка.
Она ходила в город красить ткани, мыла посуду в харчевнях, а по вечерам вышивала носовые платки, чтобы при удобном случае продать их. Она выполняла сразу несколько работ в одиночку. Но ведь человеческое тело состоит из плоти и крови, и от таких нагрузок не прошло и года, как она слегла с болезнью.
Сюй Пэйянь знала, что мать по ночам вышивает платки, и утром, желая дать ей поспать подольше, научилась сама разводить огонь и варить кашу. Когда же она позвала мать к столу, та никак не просыпалась, сколько ни звали. Потрогав материнский лоб, девочка поняла, что он пылает жаром.
Мама, я пойду за лекарем, подожди немного. Пэй Янь шепнула это прямо на ухо матери, пододеяла края одеяла и выбежала на улицу.
К счастью, в деревне жил старый лекарь по фамилии У. Человек мягкого нрава, односельчане звали его дедушкой У, и дети тоже любили его, обращаясь исключительно так. За лечение местные платили кто чем мог: у кого были деньги — давали пару медных монет, у кого не было — приносили немного еды в знак благодарности.
Увидев, что Пэй Янь пришла за ним в одиночку, лекарь У сразу догадался, что болезнь матери не шуточная. Он тут же собрал лучшие лекарства, что были в доме, и отправился к Сюям. Переступив порог и взглянув на лицо больной, дедушка У понял: недуг вызван многолетним переутомлением. Чтобы вылечить это, требовалось хорошо питаться, принимать больше пищи и отдыхать, но откуда у бедняцкой семьи такие условия?
Пэй Янь, тебе нужно хорошенько заботиться о матери, пусть она больше лежит в постели и набирается сил. Эти пакетики отвара завари и раздели на три части, давай матери по одной порции в день. Если понадобится помощь, обязательно приходи к дедушке У. Лекарь выписал рецепт для укрепления ци и улучшения кровообращения, дал девочке наставления — большего он сделать не мог.
Спасибо, дедушка У. Это вино, которое мой отец когда-то сварил дома, мы с мамой все равно не пем, возьмите его. Пэй Янь знала, что денег в семье нет, и принесла в знак благодарности отцовское вино.
Опасаясь, что ребенок будет чувствовать себя обязанным, лекарь У с улыбкой взял подарок: Хорошая девочка, дедушка пошел, если что понадобятся — зови дедушку.
Беспокою вас, дедушка У.
Проводив лекаря, Пэй Янь заварила лекарство и сначала дала матери одну порцию. К вечеру мать пришла в себя. Услышав звяканье и стук на кухне, она сперва подумала, что в дом забрался вор, а оглядевшись и не обнаружив Сюй Пэйянь, окликнула ее у двери:
Пэй Янь!
Звуки с кухни внезапно стихли, и тотчас же послышалось торопливое семенящее шарканье матерчатых туфель. Лицо маленькой Пэй Янь было перемазано сажей. Увидев, что мать проснулась, она простодушно улыбнулась: Мама, я приготовила ужин, соседка-тетушка дала кукурузной муки, я напекла лепешек.
Мать Сюй Пэйянь взяла девочку за руку и, заметив на ее пальчиках несколько волдырей от ожогов, испугалась и опечалилась до глубины души. Она попыталась встать: Мама уже поправилась, больше не делай этого.
Сюй Пэйянь прижала мать обратно к постели: Дедушка У велел тебе больше лежать в постели и не вставать, я все умею делать сама.
Разве могло материнское сердце быть спокойным, заставляя столь малого ребенка работать? Поднявшись, женщина немного выпила воды, чтобы прийти в себя, и наотрез отказалась оставаться в стороне — вместе с дочкой они пошли на кухню и принесли еду.
Сюй Пэйянь наивно полагала, что после лекарства маме станет лучше. Но ведь тело подтачивалось не один день, и восстановить его в одночасье тоже было нельзя. К тому же в доме не было ни копеечки дохода, ни нормальной еды — стоило выпить те три порции лекарства, как у организма не осталось сил держаться.
В дождливую ночь за окном моросил мелкий дождь. Мать Сюй Пэйянь лежала в постели, ощущая тяжесть в груди, и Сюй Пэйянь приоткрыла окно. Свежий запах луговой травы и легкая влажная прохлада проникли сквозь щель, выгоняя из комнаты духоту. Мать взяла ребенка за руку, погладила по маленькому личику и промолвила: Пэй Янь, скажи, если однажды мама покинет тебя, сможешь ли ты смело жить дальше сама?
Пэй Янь уже знала, что отец не вернется, а теперь почувствовала, как ослабло тело матери. В свои годы она уже понимала, что такое смерть, и знала всю боль разлуки с близкими. Сюй Пэйянь ничего не ответила, лишь зарылась в материнские объятия и крепко ее обняла. Помолчав немного, она глухим голосом произнесла: Куда мама, туда и я. Но ее мама уже не могла этого услышать.
Дождь шел до самого рассвета. Владыка Преисподней никак не мог уснуть под звуки капель и направился в Суд Душ, как раз вовремя, чтобы застать допрос матери Пэй Янь. Судья уже собирался выразить почтение Владыке, но тот приподнял подбородок, знаком показывая продолжать, и присел рядом.
Стоящая перед судом, ты ли это, Ян Тинжуй?
Вопрос Судьи утонул в тишине.
Прибывшая сюда, ты ли это Ян Тинжуй? — терпеливо повторил Судья.
На этот раз мать Пэй Янь расслышала вопрос. Какое до боли знакомое и в то же время чужое имя. У женщины за всю жизнь, конечно, были и имя, и фамилия, но стоило выйти замуж, как все изменилось: муж называл ее не иначе как хозяйкой дома, а когда появился ребенок — стали звать матерью такого-то, соседи тоже обращались по именам детей. С тех пор как она вышла замуж, это был первый раз, когда кто-то назвал ее по собственному имени, но она никак не ожидала, что это случится при таких обстоятельствах.
http://bllate.org/book/33685/4142211
Готово:
