Чай Вэй на мгновение замолчал и произнес:
— Твоя следующая жизнь будет счастливой.
Чэнь Чжунлян горько усмехнулся:
— Тогда кто же восстановит справедливость за те обиды, что я перенес в этой жизни?
Он поднес пиалу к губам, но не удержался и снова спросил:
— Господин, не могли бы вы сказать, до скольки лет доживет моя мать?
Видя, что тот всё еще мешкает, а сам он на глазах становится прозрачным, Чай Вэй уже не мог ждать:
— Не наглей! Если сейчас же не выпьешь суп, твоя душа рассеется, и у тебя не останется даже шанса снова встретиться с матерью в новом перерождении!
— Пью, пью! Тогда поручаю мать заботам господина.
В этот самый момент какая-то черная тень пролетела сквозь тело Чэнь Чжунляна и бросилась к мосту Нахэ. Чэнь Чжунлян тут же потерял сознание прямо на мосту, а Суп Укрепления Души полился сквозь щели настила, упал в адское пламя, с шипением превратился в струйку сизого дыма. Издалека донесся крик о помощи:
— Господин Чай, скорее помогите мне поймать его! Это зверь боев с полуторагосударственного уровня!
Услышав, что сбежал зверь боев, Чай Вэй уже не мог заниматься Чэнь Чжунляном. Его тело среагировало быстрее, чем мысль, одним прыжком он долетел до моста Нахэ.
Мэн По, ведавшая последним этапом перерождений, спешно шагнула ему навстречу:
— Чай Вэй, только что черная тень шмыгнула прямо в Источник Перерождения! Догонять уже поздно, а без приказа тебе ни в коем случае нельзя вмешиваться в дела Мира людей.
Чай Вэй посмотрел на Источник Перерождения и слегка нахмурился. Заметив дурное предчувствие на лице Чай Вэя, Мэн По спросила:
— Что это вообще за тварь?
— Сбежал зверь боев с полуторагосударственного уровня, — Чай Вэй сжал кулаки так, что побелели костяшки, ему хотелось броситься прямо в Источник Перерождения и вытащить эту тварь за шкирку.
Раз зверь боев вырвался на свободу, в Мире людей неизбежно начнется смута.
— Беда... — Мэн По только хотела расспросить подробнее, как прибежал запыхавшийся тот самый человек, что звал на помощь. На его одежде виднелись глубокие следы от когтей, сочилась кровь — он явно сцепился со зверем боев. Пришедшего звали Люй Шань, прежде он помогал Чай Вэю сопровождать души, а недавно его перевели сторожить свирепых зверей, запертых в нижних ярусах.
Люй Шань поклонился Мэн По и Чай Вэю:
— Эта тварь заявила, что непременно должна отыскать старшую сестру Владыки Преисподней, мол, в клетке слишком душно, перевернула ее и сбежала! Я никак не мог ее остановить! Сидела столько лет тихо, почему же вдруг взбесилась?
Успокоив дыхание, Люй Шань снова спросил:
— Уважаемая Мэн По, подскажите, есть ли способ вернуть ее? Если беглянку не поймать, с моей головы непременно слетит плаха.
Мэн По покачала головой:
— Раз этот зверь боев не испил моего супа Мэн По, а сиганул прямиком в Источник Перерождения, его душа и телесная оболочка неминуемо разделятся. Он переродится в виде двух отдельных существ и потеряет память. Лишь когда эти душа и тело добровольно воссоединятся, вновь станут единым целым и обретут прежний облик, наш Мир Мертвых сможет вмешаться.
— Госпожа Мэн, нельзя ли выяснить, во что переродилась эта тварь? Звери боев по природе своей кровожадны, нельзя позволить ей долго оставаться в Мире людей, если она кого-нибудь покалечит — быть беде.
Лицо Люй Шаня было абсолютно белым. Его перевели на новое место в надежде, что он хорошо себя покажет и принесет славу Чай Вэю, а он вместо этого натворил дел. Люй Шань даже не смел поднять взгляд на Чай Вэя.
Мэн По применила колдовство, шепча заклинание. Поверхность реки Нагавата покрылась синеватым зловещим светом, и прежде бурная, покрытая рябью вода стала гладкой, как зеркало, постепенно проявив картину с той стороны Источника Перерождения в Мире людей.
Чай Вэй увидел, как в тот момент, когда черная тень вырвалась из источника, она разделилась надвое: душа улетела в императорский дворец Государства Бинь, а телесная оболочка канула в лесную чащу на границе, исчезнув из виду.
Мэн По цокнула языком от удивления:
— Какое редкое зрелище! Одно воплотилось человеком, другое — зверем. В каких же условиях они должны сойтись снова?
— Про того, что ускакал в лес, и говорить нечего, а вот тот, что пробрался в дворец... Что, если он родится наследным принцем и начнет баламутить Мир людей? — Люй Шань уже представлял, где его похоронят, если в Мире людей вспыхнет мятеж из-за его ошибки.
При упоминании Государства Бинь Чай Вэй вдруг вспомнил, что Чэнь Чжунлян так и не испил Суп Укрепления Души, и в каком он сейчас состоянии — большой вопрос. Больше не раздумывая, как поступить с чудищем дальше, он попрощался с Мэн По и вместе с Люй Шань вернулся на прежнее место. Мэн По крикнула им вслед:
— Остается лишь плыть по течению судьбы! Раз Владыка Преисподней не отдавал приказа, вам двоим ни в коем случае нельзя вмешиваться!
Вернувшись к Длинной цепном мосту адского пламени, Чэнь Чжунляна на прежнем месте уже не было. Там дежурил лишь один Служитель Управления Душами:
— Докладываю господину Чаю: Чэнь Чжунлян все это время оставался без сознания, влить в него Суп Укрепления Души оказалось невозможно. Мы взяли на себя смелость отправить его в Отдел чиновников душ за помощью, и с согласия Судьи его временно перевели в Служители Управления Душами — помогать нам сопровождать души. Так он не исчезнет, и нашей вины в этом не будет. Когда он проводит десять тысяч душ, сможет отправиться на перерождение.
Чай Вэй вздохнул с облегчением:
— Отлично придумано. Я уж боялся, что он вот так просто сгинет, бедняга.
Сказав это, Чай Вэй добавил:
— Люй Шань, если те негодяи, что убили Чэнь Чжунляна, когда-нибудь заявятся сюда, не забудь поведать Судье об их грехах.
— Слушаюсь, господин! — Люй Шань собрался исполнить приказ и уйти.
— И не забудь обработать свои раны, — Чай Вэй все еще беспокоился о здоровье подчиненного. Люй Шань улыбнулся, заверив, что это пустяки, и сразу направился в Зал Суда.
Распорядившись всем, Чай Вэй спустился в Мир людей. Он хотел взглянуть, во что превратилась душа зверя боев, улетевшая во дворец, но, вспомнив данное Чэнь Чжунляну обещание, свернул в деревню Чэнь.
Деревня Чэнь лежала среди гор, и чтобы добраться оттуда до уездного городка по большой дороге, требовалось полдня пути, тогда как короткая тропка занимала всего два часа, однако она была невероятно крутой и труднопроходимой. Горная дорога после снегопада сливалась с голыми деревьями в одно черно-белое марево, от которого рябило в глазах.
Среди этой черно-белой пелены Чай Вэй заметил сугроб. В некоторых местах снег слегка подтаял, обнажив серо-коричневые одежды, в которые был одет Чэнь Чжунлян, и его уже окоченевшее тело. А лекарство, аккуратно завернутое в промасленную бумагу, по-прежнему хранилось у него на груди.
Чай Вэй подобрал сверток с лекарством, спрятал его и, по-доброму предав земле тело Чэнь Чжунляна, отправился в его дом.
Превратившись в крестьянку, Чай Вэй легко постучал в дверь. Немного подождав и не дождавшись ответа, она слегка толкнула створку, и навстречу ей пахнуло слежавшейся пылью.
Первой в глаза бросилась кухня: дрова аккуратно сложены в уголок, горшки, чашки и кастрюли расставлены по порядку, вот только на печи лежал небольшой слой пыли.
Чэнь Чжунлян содержал дом в чистоте, мысленно похвалил его Чай Вэй.
Как только Чай Вэй оглядела обстановку, из дальней комнаты донесся кашель. На звук она прошла вглубь дома. Свет пробивался внутрь лишь через щели в окнах, и при этом скудном освещении она разглядела лежащую на кровати старуху — это была мать Чэнь.
Кто-то вошел в дом, но Мать Чэнь уже ничего не осознавала. Приглядевшись, Чай Вэй заметила, что та едва дышит, губы пересохли и потрескались — классическое состояние человека на пороге смерти.
Достав сверток с лекарством и прошептав заклинание, Чай Вэй мгновенно приготовила миску целебного отвара. Она бережно напоила Мать Чэнь, и лишь когда цвет лица больной немного улучшился, поднялась, чтобы уйти.
Выйдя во двор, она услышала, как кто-то окликает ее из-за изгороди:
— Девушка, ты кем доводишься семье Чэнь?
Чай Вэй увидела просто одечную соседку с приветливой и доброй улыбкой на лице и ответила:
— Тетушка, меня попросил навестить его матушку Чэнь Чжунлян, его задержали дела в городе.
Соседка толкнула калитку, зашла во двор семьи Чэнь и, тепло взяв Чай Вэя за руку, спросила:
— Что за важные такие дела? Его матушка слегла, а он ведь раньше никогда ночевать вне дома не оставался. Не случилось ли чего?
Заразившись улыбкой соседки, Чай Вэй тоже улыбнулась:
— У него кончились деньги на лекарства, вот он и нанялся на короткий поденный труд к богачу, а перед уходом заглянул ко мне и попросил зайти навестить.
С этими словами Чай Вэй достала из рукава мелкие серебряные монеты и вложила их в руку женщины:
— Тетушка, Чжунлян получил плату вперед, пожалуйста, приглядывайте за его матерью, а это часть вознаграждения для вас.
Заглянув в свою ладонь и увидев серебро — которого с лихвой хватило бы ее семье на долгую жизнь, — соседка от неожиданности принялась наотрез отказываться:
— Я не могу взять эти деньги! Соседям должно помогать бескорыстно, а Чжунляну лучше бы поскорее вернуться самому.
Чай Вэй не оставила ей времени на долгие споры:
— Тетушка, я всего лишь вестник. Если вы не возьмете деньги, мне придется туго.
Не дожидаясь, пока та снова начнет отговаривать, Чай Вэй легко отстранила ее руки и повернулась к выходу.
Соседка глядела вслед удаляющейся девушке, крепко зажав серебро в обеих ладонях, и долго стояла во дворе дома Чэнь:
— Чжунлян, да какими же путями ты добыл столько серебра... Смотри только, не натвори глупостей.
На душе у нее скребли кошки, предчувствуя недоброе.
Конечно же, Чэнь Чжунлян больше не вернулся. А та соседка оказалась женщиной честной и ухаживала за Матерью Чэнь до самого ее конца.
Скрыв свой облик, Чай Вэй перенеслась в императорский дворец Государства Бинь и отыскала место, куда вселилась душа зверя боев — дворец Фэнкан, личные покои императрицы Государства Бинь. У входа выстроилась стража императора: крепкие, плечистые воины стояли рядами, словно глухая стена. С момента восшествия на престол этот император прекрасно знал, что его бездеятельность вызывает всеобщее недовольство, а потому боялся смерти и всюду таскал за собой эту толпу громил. Самые мерзкие на свете люди — те, что знают о своих ошибках, но не желают их исправлять.
Чай Вэй вошла внутрь. Покои наполнял тонкий успокаивающий аромат — его специально создали для беременной императрицы. Вокруг суетились служанки в несколько рядов; на подносах, которые они держали, лежали самые свежие фрукты, а угощения поражали разнообразием. Пол был выложен полированным мрамором, в котором отражались фигуры людей, а резные стулья из красного дерева и столы покрывали звериные шкуры, чтобы императрица ненароком не замерзла — это наглядно показывало, как сильно император обожает свою супругу.
— Хм, а эта тварь неплохо устроилась, знает, где себя не обидит, — рассуждала Чай Вэй, осматривая убранство залов и продвигаясь вглубь. Сделав три поворота, она наконец нашла виновника.
Этот никчемный правитель блаженно прижался ухом к животу императрицы, прислушиваясь к шевелению плода:
— Ох! Какой сильный стук, какой живой! Когда родится, наверняка пойдет в меня сообразительностью. Как только появится на свет, я непременно устрою для него пышный пир в честь рождения!
Императрица полулежала на постели, облаченная в лучшие шелка и парчу, подчеркивающие ее мягкую, чарующую красоту. Говорила она тоже вкрадчиво и нежно, отчего у любого мужчины растаяли бы кости:
— Император необычайно мудр и обладает выдающейся смелостью, ребенок нашего государя просто не может уродиться плохим.
— Ты права, моя царица, ха-ха-ха!
Чай Вэй не удержалась от мысленного плевка:
— Какая уж тут сообразительность — как родится, так до смерти тебя испугает. Твою страну и так почти разорили, а у тебя еще хватает совести праздновать дни рождения.
Чай Вэй предварительно тайком во всем разобралась: прежняя императрица была совсем другой. Та, хоть и не блистала особой добродетелью, вела себя тихо и скромно. Нынешняя же — бывшая любимая наложница. Была бы она просто красивой куклой, еще куда ни шло, но эта связалась с продажными чиновниками и отличалась невероятными амбициями. Взошедший на трон император Государства Бинь думал лишь о развлечениях и погряз в плотских утехах. Эта же наложница мастерски умела льстить и нашептывать нужные слова на подушке, а если добавить сладкие речи продажных царедворцев из внешнего круга, то правитель окончательно потерял голову, увязнув в неге ее объятий, да так, что уже не мог без нее обходиться. Прежнюю же императрицу под надуманным предлогом сослали в Холодный дворец; стоило какому-нибудь министру возразить, как глупый император отдавал приказ казнить его — будь то сановник с именем или недавний триумфатор столичных экзаменов. Поначалу во дворе еще раздавались голоса протеста, но после полугода жестоких расправ больше никто не смел и пикнуть против того, чтобы наложница стала императрицей.
http://bllate.org/book/33685/4142207
Готово:
