Жуань Цзинь нахмурился, в сердце шевельнулось дурное предчувствие, и он спросил:
— Дядя Лю, с чего вдруг такие разговоры?
Управляющий Лю вздохнул и ответил:
— Цзинь гэ-эр, я не стану от тебя скрывать! Стоило твоему отцу уйти из жизни, как Второй господин тут же привел людей и перехнял мою должность управляющего! Теперь я больше не заведую соляными колодцами!
Жуань Цзинь всё понял. Он холодно усмехнулся, подумав о том, что отец только-только скончался, а сам он еще даже не вышел замуж, но эти люди уже не терпится посадить на теплые места своих ставленников.
В этом мире всегда найдутся те, кто любит позариться на чужое имущество.
А характер покойного владельца был мягким, и даже останься завещание, вряд ли он сумел бы отстоять семейное дело.
Сы-эр же и вовсе затопал рядом от гнева:
— Что за люди! На каком основании они меняют управляющего, когда им вздумается? Эти соляные колодцы принадлежат Старшему дяде Жуаню, а вовсе не Второму молодому господину Жуаню!
Управляющий Лю тоже чувствовал себя беспомощным. Он отдал соляным колодцам полжизни, верой и правдой служа еще прежнему хозяину, а затем и новому, всегда трудясь прилежно и усердно.
Кто бы мог подумать, что после смерти Старшего молодого господина Жуаня Второй молодой господин Жуань не только вознамерится захватить колодцы, но и без лишних слов укажет ему на дверь.
Однако Управляющий Лю оставался чужаком. В тот момент Второй молодой господин Жуань лишь бросил, что раз гэ-эр выходит замуж, а соляные колодцы принадлежат семье Жуань, то забрать их с собой всё равно не выйдет, так что ему лишь выделят положенное приданное.
Что же до самих колодцев — раз старший брат умер, то по справедливости они должны отойти двум оставшимся братьям.
Жуань Цзинь знал, что в деревенской глуши подобное сплошь и рядом: семьи без сыновей то и дело становятся жертвами братьев или племянников, норовящих прибрать к рукам чужое наследство.
Управляющий Лю кипел от гнева, но не смел пикнуть. Он пытался дважды разыскать прежнего хозяина, однако оба раза Второму молодому господину Жуаню и Третьему молодому господину Жуаню удавалось пресечь его попытки.
Он обратился к Жуаню Цзиню:
— Гэ-эр и впрямь собирается замуж? Если это правда, Управляющий Лю должен преподнести тебе свадебный подарок.
Жуань Цзинь покачал головой и ответил:
— Свадьба-то состоялась, только замуж я не выходил — взял в дом зятя. Так что не переживай, дядя Лю, эти соляные колодцы не достанутся моим второму и третьему дядьям.
Управляющий Лю обрадовался и спросил:
— Правда, Цзинь гэ-эр? Ты... взял зятя в дом? Как же это замечательно!
Было заметно, что Управляющий Лю искренне рад за него.
Жуань Цзинь понимал, что сейчас не время для долгих разговоров, поэтому спросил:
— Дядя Лю, кто теперь здесь за главного? Позови его сюда, у меня к нему разговор.
Управляющий Лю вздохнул:
— Позавчера он еще был здесь, но, наверное, из-за того, что на днях предстоит сводить дебет с кредитом, сегодня не появлялся.
Жуань Цзинь уточнил:
— Не знаешь, из какой он деревни?
Управляющий Лю ответил:
— Это шурин Второго господина Жуаня, зовут Лянь Фу.
Жуань Цзинь всё понял и произнес:
— Значит, из соседней Деревни семьи Лянь! Дядя Лю, бери четырех человек и приведи Лянь Фу сюда. Если станет сопротивляться — вяжите силой и тащите сюда.
Услышав такие слова от Жуаня Цзиня, Управляющий Лю неожиданно для самого себя почувствовал уверенность. Он кивнул и отозвался:
— Сделаем, гэ-эр, я мигом за людьми!
С этими словами Управляющий Лю позвал нескольких рабочих и направился в сторону Деревни семьи Лянь.
Жуань Цзинь тем временем присел под бамбуковым навесом, наблюдая за тем, как добывают соль.
Удивительное дело: в древности, не имея никакой техники, люди умудрялись выкапывать соляные колодцы глубиной в несколько сотен или даже тысяч метров — поистине божественное творение рук человеческих.
Сама технология добычи тоже поражала. Сперва на дно колодца опускали огромную бамбуковую трубку, сквозь щели которой туда набирался соляной рассол, после чего с помощью ворота и канатов бочонки, наполненные соленой водой, поднимали на поверхность.
Рабочие сливали добытый рассол в большие железные котлы, разводили под ними огонь и кипятили, а стоявшие рядом помощники неустанно помешивали жидкость, чтобы та не пригорала ко дну, пока вся влага не испарялась, оставляя лишь кристаллики соли.
Затем готовую соль высыпали на площадку для просушки, измельчали и раскладывали по глиняным кувшинам.
Жуань Цзинь смотрел на это с замиранием сердца: с одной стороны, его поражала мудрость древних тружеников, с другой — он восхищался дальновидностью своего покойного отца.
Соль — всему голова, важнейшая приправа в этом мире. Не было ни единого дома, будь то жилище простолюдина или императорский дворец, где обходились бы без соли.
Глядя на то, как белейшую соль рассыпают по кувшинам, Жуань Цзинь ощутил редкий прилив воодушевления.
Вскоре показался возвращающийся Управляющий Лю в сопровождении четырех рабочих. Они вели какого-то мужчину, шатавшегося из стороны в сторону.
Жуань Цзинь бросил Сы-эру:
— Пойдем, навестим этого Лянь Фу.
Лянь Фу был мертвецки пьян, однако язык его еще воротался, до беспамятства дело не дошло.
Увидев Жуаня Цзиня, он радостно ухмыльнулся:
— Ой, да это же маленький Жуань Цзинь! Что такое? Разве ты не собираешься замуж? Приличному гэ-ю нечего разгуливать где попало, дурная слава пойдет.
Жуань Цзинь слегка фыркнул:
— Об этом господину Ляню беспокоиться не стоит. У меня к тебе дело, от тебя требуется лишь толково отвечать на мои вопросы.
Лянь Фу громко икнул, и от него повело такой отвратительной сивушной вонью, что Жуань Цзинь поморщился.
Лянь Фу затянул пьяным голосом:
— Ишь ты, какой господин Лянь, зови меня дядей!
Жуань Цзинь и не думал с ним церемониться: тот приходился дядей Жуань Чай и Жаню Бо, но никак не ему.
Сы-эр принес деревянную скамейку, Жуань Цзинь присел и спролсил:
— Сегодня день сведения счетов. Раз господин Лянь взял на себя обязанности управляющего соляными колодцами, неужто он не в курсе?
Стоило прозвучать этому вопросу, как к Лянь Фу вернулась едва ли не половина трезвости. Он включил дурака:
— Сведение счетов? Каких еще счетов? Ты — выдаваемый замуж гэ-эр, какого черта лезешь в дела семьи Жуань? Время сдачи отчетов изменилось, слушай моего второго зятя!
Жуань Цзинь протянул:
— О как. Эти соляные колодцы оставил мне отец, с какой стати они перешли к моему второму дяде? Имеется ли купчая?
Лянь Фу раздраженно бросил:
— Какая еще купчая, соляные колодцы принадлежат роду Жуань, раз твой отец помер — значит, они принадлежат твоему второму дяде. Разве ты не знаешь, что у твоего отца не осталось наследников? Ты же гэ-эр, неужто позволишь увести добро в чужой род? Семья Жуань тогда в огромном убытке останется!
Жуань Цзинь возразил:
— Даже если отца не стало, до второго дяди очередь не дойдет. И не говоря о том, что я еще не вышел из дома, даже если бы вышел — эти соляные колодцы всё равно считаются моим приданым! С какой стати вам тут распоряжаться?
Лянь Фу протрезвевший окончательно, вытаращил глаза:
— Испокон веков так велось! Даже если ты еще не женат, рано или поздно станешь человеком из чужого дома! К тому же, я подчиняюсь только твоему второму дяде. Пока он слова не скажет, никто здесь никаких отчетов не получит!
Жуань Цзинь прищурился:
— Раз ты запел по-другому, тогда мне придется отправить людей к местным властям, пусть они рассудят. Господин Лянь, даю тебе еще шанс: отдашь ли ты мне бухгалтерские книги и выручку за этот месяц? Если не отдашь сейчас, то когда явятся чиновники, пеняй на себя.
Лянь Фу немного сбавил тон, но, вспомнив слова Второго молодого господина Жуаня, тут же выпятил грудь и процедил:
— Ха! И что мне сделают эти чиновники? Это же чисто внутреннее дело семьи Жуань, неужто управители станут вмешиваться в чужие семейные дрязги?
Жуань Цзинь закинул ногу на ногу и спросил:
— Сы-эр, как наказывают за присвоение чужого имущества?
Сы-эр отрапортовал:
— Докладываю молодому господину: тридцать ударов бамбуковыми палками и ссылка на две тысячи ли.
Жуань Цзинь кивнул, протянул руку к Сы-эру и скомандовал:
— Хорошо, доставай!
Глава 11
Лянь Фу озадаченно уставился на Жуаня Цзиня, гадая, какую еще пакость удумал этот сопляк.
В этот момент Сы-эр передал Жуаню Цзиню пачку бумаг. Тот развернул их так, чтобы Лянь Фу мог разглядеть содержимое, и произнес:
— Вот свидетельства о праве на дом и землю, оставленные мне моим отцом, а также соляная лицензия и торговое свидетельство. Сы-эр, бери всё это и ступай жаловаться властям. Заяви, что некто захватил наследство, оставленное мне отцом, и посмотрим, что на это скажет господин уездный начальник!
Лянь Фу остолбенел. Оттолкнув стоявшего рядом Управляющего Лю, он завопил:
— Ах ты! Ах ты, Жуань Цзинь, сукин сын, да как у тебя смелости хватило пойти против родного дяди! Ладно, ладно, посмотрим, как ты после этого сможешь жить в Деревне семьи Жуань! Раз твой отец помер, я сделаю так, что житья тебе здесь не будет! Погляжу, что ты мне сделаешь!
Поняв, что закон не на его стороне, он решил устроить скандал. Схватив со стороны коромысло, он бросился на Жуаня Цзиня.
Лянь Фу летел так стремительно, что стоявшие рядом рабочие даже не успели перехватить его.
В тот самый миг, когда тяжелое деревянное коромысло уже готово было обрушиться на Жуаня Цзиня, сбоку взметнулась крепкая ручища и наотмашь перехватила удар. Раздался глухой стук.
Лянь Фу перевел взгляд на обладателя этой руки и, брызжа слюной от ярости, закричал:
— Какая еще тупица тут выискалась? Пошел вон, щенок! Сегодня я проучу этого наглого ублюдка!
Это А-Мань вырвал коромысло из рук Лянь Фу, с треском переломил его пополам, а затем шагнул вперед, вцепился тому в горло и поднял одной рукой в воздух.
Жуань Цзинь испугался. Хотя он всегда знал, что А-Мань силен боевыми искусствами и обладает нечеловеческой мощью, вид того, как он одной рукой поднимает полного взрослого мужика, все равно произвел на него жуткое впечатление.
Лицо Лянь Фу мгновенно побагровело, воздух перестал поступать в легкие. Он отчаянно забился, а глаза его вылезли из орбит от удушья.
Жуань Цзинь торопливо шагнул вперед, останавливая телохранителя:
— А-Мань, А-Мань, хватит, не убивай человека!
А-Мань, казалось, пришел в ярость. Он люто ненавидел, когда кто-то смел обижать Жуаня Цзиня, и кем бы ни был обидчик, тут же делал так, что тому становилось не до шуток.
Этот негодяй посмел замахнуться на его А-Цзиня такой толстой дубиной — жить надоело?
Видя, что Лянь Фу вот-вот испустит дух, Жуань Цзинь поспешно приказал:
— А-Мань, опусти его и выверни ему руки!
Хоть А-Мань и терял контроль от гнева, приказания Жуаня Цзиня он исполнял беспрекословно. Услышав команду, он тут же швырнул Лянь Фу на землю.
Обретя возможность дышать, Лянь Фу тяжело засипел, хватая ртом воздух, но в следующую же секунду почувствовал дикую боль в плечах. Раздалось два сухих щелчка — его суставы были вывернуты.
Заливаясь слезами и соплями, он окончательно растерял всю свою спесь и теперь только всхлипывал:
— Пощадите, пощадите, больше не буду, не буду...
Жуань Цзинь и сам был потрясен — только что А-Мань выглядел по-настоящему пугающе. Ему придется хорошенько вдолбить в голову парню, что нельзя чуть что распускать кулаки и убивать людей направо и налево, как они привыкли в военном лагере.
Впрочем, сейчас куда важнее было разобраться с текущими делами, а остальное обсудить уже после возвращения.
Жуань Цзинь холодно посмотрел на Лянь Фу:
— Раз понял, в чем виноват, выкладывай бухгалтерские книги и выручку за этот месяц. И больше не суйся в дела соляных колодцев, передай всё обратно дяде Лю.
Лянь Фу закивал головой:
— Книги... книги в конторе, а ключи у меня за пазухой...
Жуань Цзинь кивнул Управляющему Лю, велев тому забрать ключи.
http://bllate.org/book/33681/4141045
Готово:
