Молодой подозреваемый оказался куда более несговорчивым, чем Рио предполагал. Он и Роб по очереди допрашивали парня целый день. На фоне голода, усталости и мощного психологического натиска лицо латиноамериканского юноши начало сереть, дух постепенно увядал, однако рот по-прежнему оставался твердым, как галька в пустыне Гоби.
— Я не признаю вину, — руки Рейджера были прикованы к металлическому пруту на столе. Он откинулся назад и, небрежно закинув ногу на ногу, держался с полнейшим спокойствием. — Можете не тратить зря красноречие, лучше вызовите мне государственного адвоката.
— Тебя поймали с поличным на месте преступления, улики неопровержимы. Тут даже если нанять пророка адвокатом, он тебе не поможет! Советю вести себя благоразумно и не тешить себя иллюзиями избежать наказания. Чистосердечное признание смягчит вину, а если проявишь раскаяние, глядишь, скостят пару лет, — в очередной раз пустил в ход кнут и пряник Роб.
— Неопровержимы? — с издевкой переспросил Рейджер. — Ваша облава доказывает лишь то, что я покушался на причинение телесных повреждений Кунтину, причем покушение не удалось — он ведь до сих пор жив и здоров, верно? Ну, в худшем случае пришьете незаконное лишение свободы часа на два.
Роб хлопнул ладонью по столу:
— ДНК-экспертиза биологических следов, обнаруженных в теле второй жертвы, полностью совпадает с твоей! Одной этой улики достаточно, чтобы пришить тебе убийство первой степени!
— Это доказывает лишь то, что перед смертью он занимался со мной любовью. Причем по обоюдному согласию, и я ручаюсь, что ему уже исполнилось шестнадцать. Это же не изнасилование, верно?
— Орудие убийства и лепестки роз, найденные в твоем рюкзаке, — неопровержимые доказательства того, что именно ты являешься убийцей в этом деле о трех серийных убийствах!
— Это действительно доказывает, что я почитатель Розового Убийцы и собирался подражать его почерку, намереваясь навредить Кунтину, но дело ограничилось лишь стадией планирования и так и не привело к реальному вреду для здоровья, — с вызовом произвел Рейджер. — По американским законам, сколько лет вы дадите мне в сумме за покушение на умышленное причинение вреда и незаконное лишение свободы? Восемь? Десять? Может, достаточно внести залог в несколько сотен тысяч долларов, и меня выпустят, не так ли? — Он оперелся локтями о металлический стол, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок, и одарил федерального агента злорадной, полной ядовитой насмешки ухмылкой.
Лицо Роба потемнело от гнева, он сжал зубы так, что заскрежетали челюсти, резко оттолкнул стул, поднялся и вышел из комнаты допросов.
Его напарник с чашкой кофе в руках стоял по ту сторону зеркального стекла. Роб отобрал у него наполовину полную чашку, сделал большой глоток и пожаловался:
— Этот парень просто… как ты там говорил по-китайски? — Свинье и вареный кипяток нипочем!
Его разъяренный вид ничуть не затронул Рио. Черноволосый агент лишь слегка холодно усмехнулся:
— Бесполезно. Как бы он ни отпирался, стоит запустить официальную процедуру дознания и передать улики в суд — три пункта обвинения в убийстве первой степени плюс покушение на убийство и незаконное лишение свободы, да еще с особой жестокостью и широким резонансом, — его на сто процентов отправят на электрический стул. Как бы он ни упирался, это лишь затянет судебный процесс.
— Я знаю, просто у этого парня такая заносчивая рожа, что это безумно бесит. Если бы правила позволяли, я бы с удовольствием отходил его по первое число — даже если бы правила не позволяли, мне все равно очень хочется это сделать! — гневно выпалил Роб. — Держу пари, он, как и многие смертники до него, начнет прикрываться правами человека, манипулировать судебной процедурой, устраивать всяческие свары с обвинением в суде, бесконечно подавать апелляции, растрачивая деньги налогоплательщиков, и даже станет выпрашивать у губернатора или президента помилования, амнистии или отсрочки смертной казни. В конце концов, разбирательство может затянуться лет на семь-десять, пока его окончательно приговорят… Кто знает, может, к тому моменту в Орегоне вообще отменят смертную казнь. Как подумаю об этом, так и хочется пустить пулю в башку этому ублюдку и покончить со всем разом!
— Таков закон. Можешь быть им недоволен, но обязан подчиняться, — подытожил Рио, забрал свою кружку и допил оставшийся кофе. — Конечно, если бы он согласился сотрудничать и признать вину, судебный процесс прошел бы куда быстрее. Но он, очевидно, намерен как следует попортить нам кровь: раз результат все равно один — смертная казнь, зачем ему идти у нас на поводу? Куда лучше изо всех сил устроить здесь настоящий кавардак. Наверняка он рассуждает именно так.
Столкнувшись с подобной наглостью, Роб мог лишь бессильно вздохнуть. Из вредности он бросил:
— По крайней мере, я могу отвести душу двумя способами: не давать ему никакой еды целые сутки и выкрутить кондиционер в комнате до десяти градусов тепла!
Рио невольно улыбнулся и похлопал напарника по плечу:
— На этот раз я полностью тебя поддерживаю.
Два часа спустя один из агентов вышел из допросной и сообщил Рио и Робу, уплетавшим заказанный на дом ужин:
— Тот парень совсем окоченел и сказал, что если выполнят его условие, он подумает о признании вины.
Роб отложил надкушенный гамбургер и поднялся:
— Какое условие?
— Он хочет кое с кем встретиться. С Ли Бицином.
Рио, вытиравший пальцы бумажной салфеткой, помрачнел:
— Пойди и передай ему два слова: губу раскатал!
— Постой! — остановил его Роб, оборачиваясь к напарнику. — Просто встреча, ничего страшного ведь? Он в наручниках, к тому же мы в полицейском участке, никакой опасности не будет.
Рио холодно парировал:
— Помнится, у тебя есть младший брат Сивилл, он учится в старшей школе. Ты позволил бы ему встретиться с серийным убийцей?
Роб от такого вопроса опешил и смущенно пробормотал:
— По крайней мере, я бы сначала спросил его самого о том, чего он хочет, а не стал бы грубо принимать решения за него.
Рио на мгновение умолк, вытащил из кармана телефон и набрал номер.
— Да, я хочу его увидеть! Вы в городском управлении? Я сейчас же приеду! — раздался из трубки напряженный и взволнованный голос китайского юноши.
Рио сбросил вызов и с укором глянул на напарника.
Роб насмешливо скривил губы:
— Дружина, сейчас ты вылитая наседка, оберегающая цыпленка. Бицин — взрослый человек, он вполне способен и имеет полное право сам принимать решения по поводу любых своих поступков. Думаю, ни одному двадцатилетнему парню не понравится, когда у него есть папаша на восемь лет старше него?
— ...Это не твое дело! — жестко ответил Рио.
— Просто дружеский совет, — пожал плечами Роб. — Если ты хочешь зайти в отношениях с ним дальше, с таким настроем далеко не уедешь.
Что значит зайти в отношениях дальше! Рио уже хотел потребовать объяснений, но Роб, сообразив, в чем дело, тут же сделал ноги.
Через полчаса китайский юноша, запыхавшись, примчался в городской участок и, завидев Рио, бросился к нему:
— Рейджер… Рейджер и есть тот серийный убийца? Боже, вы ведь и правда не ошиблись с арестом? — Он крепко вцепился в рукав Рио, глядя на федерального агента с тоскливым выражением лица, в котором читалось отчаянное желание услышать опровержение.
— Помнишь твое предложение? Мы установили наблюдение за Кунтином и взяли его на месте покушения, — прямо ответил Рио.
Лицо Ли Бицина мгновенно помрачнело, он потерянно прикусил губу:
— Да… на самом деле где-то на подсознательном уровне я уже подозревал его, просто не хотел признаваться в этом самому себе… В конце концов, мы ведь были друзьями…
— Именно поэтому я считаю, что видеться с ним не стоит.
— Нет, я хочу взглянуть ему в глаза, — настоял Ли Бицин. — Как бы то ни было, до сегодняшнего дня мы оставались друзьями.
Рио молча смотрел на него несколько секунд, после чего молча развернулся и направился к допросной.
Ли Бицин последовал за ним внутрь. Прикованный к металлическому поручню стола Рейджер при виде него сразу же вспыхнул странным огоньком в уставших глазах. Тонкие уголки его побелевших от холода губ приподнялись, и он улыбнулся ему так же непринужденно, как при их первой встрече:
— Привет!
— Привет. — Ли Бицин опустился на металлический стул по другую сторону стола и с грустью посмотрел на него. — Ты выглядишь ужасно… Тебе холодно?
— И холодно, и голодно. Но когда я вижу тебя, мне сразу становится лучше. — Рейджер склонил голову набок и уставился на него почти жадным взглядом, а затем неожиданно перевел глаза на стоявшего рядом федерального агента и снова потребовал: — Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.
— Исключено! — отрезал Рио. — Не наглей.
— Тогда мне больше нечего сказать. Можете и дальше выкручивать кондиционер на минимум! — холодно бросил Рейджер.
Роб вытащил Рио за дверь и негромко сказал:
— Послушай, сейчас этот парень ведет себя точно загнанный в угол мерзавец, который пришел в воскресенье в церковь к священнику исповедаться: ему отчаянно нужно кому-то излить душу. Если Бицин как раз тот человек, который сможет снять его психологическую защиту, он выложит нам все свои преступления подчистую, как конфетки из большой банки. Почему бы нам не попробовать?
— Он убил трех человек жесточайшим образом! — нахмурившись, сурово посмотрел на напарника Рио. — И ты предлагаешь мне согласиться на то, чтобы Бицин остался наедине с психопатом-одиночкой в запертой комнате? Ты что, тоже свихнулся? Ставить под угрозу его жизнь ради призрачного шанса вырвать признание у убийцы, который вполне может нарушить обещание? Если ты действительно так думаешь, то мне плевать, признается он или нет!
Роб бессильно развел руками:
— Ладно, твоя несокрушимая упертость победила. Опять.
— Я хочу поговорить с ним один на один, — раздался чей-то голос. — Пожалуйста, дайте мне полчаса. Нет, двадцать минут!
Рио обернулся и увидел Ли Бицина, который неизвестно когда подошел к дверям. Китайский юноша смотрел на него прямо и решительно, а на его миловидном и мягком лице было четко написано: я уже все решил, и даже если вы будете яростно возражать, я ни за что не отступлю. Когда черноволосый агент промолчал, он добавил: — Я буду в безопасности. Если вы все еще волнуетесь, можете пристегнуть ему к ногам еще одни кандалы. Хотя, по-моему, в этом нет необходимости: Рейджер просто хочет с кем-то поговорить, но не желает делать это с полицией.
Рио снова помолчал какое-то время и наконец сквозь зубы выдавил:
— Ровно двадцать минут. Если он скажет что-то, от чего тебе станет неуютно, лучше выйди раньше. Знаешь, я как-то видел живой пример: заключенный-новичок разозлил соседа по блоку, а тот малый, мастерски играющий на чужой психике, довел парня до нервного срыва, и тем же вечером тот покончил с собой в камере — и всё после всего лишь часового разговора.
Ли Бицин кивнул:
— Я буду осторожен, не переживайте.
Чтобы исключить любую возможность полицейской слежки и прослушки, Рейджер потребовал провести беседу в кабинете шерифа Триви — ни один коп в здравом уме не осмелился бы поставить прослушку в кабинете самого шерифа. К тому же, чтобы не сорваться и снова не съездить по физиономии этому типу при встрече, чернокожий шериф сегодня намеренно отправился на выезд, тем самым невольно уступив свой кабинет для переговоров.
Тяжелая деревянная дверь кабинета плотно закрылась. Рио засунул руки в карманы брюк и прислонился плечом к косяку. Он казался неподвижным, но пальцы его слегка подрагивали в карманах, будто выстукивая какой-то тревожный ритм. Время от времени он поднимал глаза на часы над противоположной стеной, и когда до истечения срока оставалась всего минута, он не выдержал, подошел к двери кабинета и положил руку на ручку.
Дверь бесшумно подалась внутрь, и Ли Бицин снова оказался в поле его зрения. Рио внимательно вгляделся в привычно спокойное лицо парня и обеспокоенно спросил:
— Что он тебе сказал?
Китайский юноша расплылся в такой отрешенной, почти прозрачной улыбке и тихо промолвил:
— Личные дела. Не думаю, что он хотел бы делиться этим с кем-то еще.
Роб тоже подошел ближе:
— Он согласился на признание?
— Да. Но только завтра. Говорит, что ужасно устал и ему нужно как следует выспаться.
Роб с облегчением выдохнул:
— Мы и так провозились с ним весь день, так что до завтрашнего утра уже погоды не сделает. — Он отдал приказ стоявшему за спиной молодому патрульному: — Дай ему поесть и попить, упрячь в камеру и усиль охрану. Завтра приедем вместе с прокурором.
— Есть, сэр! — громко и почтительно отозвался парень, недавно окончивший полицейскую академию.
Когда Рио вез уставшего Ли Бицина обратно к его апартаментам, густая волна истощения накрыла и его самого.
— Ты действительно ничего не хочешь мне сказать? — в последний раз попытался он выведать правду, но в ответ услышал все то же мягкое и твердое отказа:
— Всё в порядке, Рио. Когда с кем-то из близких случается подобное, у любого на какое-то время испортится настроение. Я просто немного устал и хочу хорошенько выспаться.
— Ладно, отдыхай, — с редкой нежностью произнес федеральный агент. — Завтра можешь не идти на занятия, я договорюсь насчет отгула.
— Спокойной ночи. — Ли Бицин слабо улыбнулся ему, вошел в свою квартиру и прикрыл за собой дверь.
Он подошел к умывальнику, открутил кран, зачерпнул пригоршню холодной воды и плеснул в лицо, а затем полностью погрузил его в воду.
Сквозь рябь дрожащей воды в его ушах по-прежнему звучал ледяной голос Рейджера. Под каштановыми кудрями прятались узкие, хищные глаза зверя, жаждущего крови своей жертвы. Они словно раздвоенный змеиный язык, дюйм за дюймом облизывали его кожу:
— Бицин, мой дорогой новый друг, знаешь ли ты, что моей изначальной целью был вовсе не Кунтин… а ты! Именно ты тот самый человек, в чью плоть мне так хотелось бы по очереди вонзать деревянные колья, слушать твои чарующие стоны и мольбы и наслаждаться тем, как свежая кровь выписывает прекрасные узоры на твоей коже… Я бы хотел иметь твое теплое, покорное мертвечное тело, пока не кончу от удовольствия…
Почти задыхаясь, Ли Бицин резко вынырнул из воды, и с мокрых прядей у винцового лба сорвался целый веер брызг. Зеркало отразило бледное, забрызганное водой лицо с тяжело вздымающейся грудью. Он долго смотрел на собственное отражение, пока стекающие капли окончательно не размыли картинку перед глазами.
Ранним утром из городского полицейского участка поступило кошмарное известие: Рейджер Данн, главный подозреваемый по делу о серийных убийствах в Портлендском государственном университете, бесследно исчез из тюремной камеры.
Способ его побега был донельзя простым, но на редкость эффективным. Дежурным полицейским на утренней смене была Аманда. Он сумел разжалобить добросердечную женщину-офицера — судя по всему, сыграло роль ее подсознательное материнское чувство. У Аманды когда-то был сын примерно того же возраста, и этот обаятельный темноволосый парень пробудил в ней угасшие материнские инстинкты, внушив острую необходимость опекать и защищать его. Он убедил ее открыть камеру и зайти внутрь, после чего напал, вырубил ударом по голове, забрал ключи, проник в раздевалку, стащил оттуда форму офицера и спокойно вышел через парадный выход.
Получив звонок, Рио тут же сорвался с места и помчался в участок, вскоре туда же примчался и Роб. Совершившая роковую ошибку женщина-коп уже пришла в себя и теперь со слезами раскаяния принимала утешения коллег.
— Оставьте слезы жалости для его смертной казни, сейчас время действовать! — безжалостно бросил Рио. — Проверьте записи с камер уличного наблюдения на соседних улицах, может, удастся зацепить хоть что-то; немедленно обыщите его дом в поисках малейших улик, способных пролить свет на его возможное местонахождение; опросите всех его родственников в городе, проверьте, не мог ли он укрыться у них; поднимите дорожную патрульную службу, пусть выставят посты и проверяют машины на всех выездах из города…
Отданные на ходу приказы тут же начали выполнять сотрудники полиции и агенты. Сам же Рио вместе с Робом выехал к особняку, где жил Рейджер, чтобы поискать зацепки там.
Это был двухэтажный коттедж на окраине города, выкрашенный в чистый молочно-белый цвет. Во дворе рос густой куст диких роз, и темно-красные и бледно-розовые лепестки источали под лучами солнца тяжелый, сладковатый аромат.
Полицейские перевернули дом вверх дном. В спальне Рейджера обнаружилось немало «трофеев»: заостренные колья, пропитавшиеся кровью и ставшие темно-багровыми, коллекционные зажигалки и даже фрагменты тел жертв. Самой старой находкой оказалось кольцо из человеческой кости — судя по всему, вырезанное из седьмого шейного позвонка. На внутренней стороне были вырезаны инициалы, возможно, принадлежавшие одной из прошлых жертв. Выходило на свет, что бойнене в лесном парке предшествовали другие преступления, и в темных уголках, куда еще не заглядывала полиция, уже давно тлели кости и гнили тела, а неупокоенные души продолжали бродить в слезах.
В потайном ящике стола Рио обнаружил небольшую металлическую корочку с медными краями, которые так блестели от постоянных прикосновений, будто хозяин открывал ее ежедневно. Он откинул крышку: внутри лежала аккуратная стопка фотографий.
Рио достал снимки. На ладони легла легкая пачка из семи карточек — на них сияли молодостью красивые лица парней. Затаив дыхание, Рио стал листать их по очереди. На пятой фотографии он узнал парня, погибшего в лесном парке; на шестой — студента, найденного мертвым в глухом углу кампуса; а на седьмой…
Мягкий травяной газон, усыпанный опавшей листвой. Солнечный свет пробивается сквозь нежно-зеленую листву дубов и красных берез, рассыпая по телу пятнистые блики. На снимке азиатский юноша слегка запрокинул голову, словно разглядывая только что проклюнувшийся на ветке молодой лист, а уголки его губ тронула ленивая, безмятежная улыбка. Легкий вероломный верок теребил его пряди, и от этого дуновения, казалось, со страниц веяло ароматом летних роз.
Знакомые черты лица мальчика заставили Рио ощутить невыносимый, пронизывающий холод.
Его сердце было сковано этим морозом и превратилось в лишенный жизни кусок льда, который мгновенно заморозил каждую артерию, неся смерть всему телу. Ему казалось, что он промерз насквозь — и снаружи, и изнутри.
Бицин… Бицин! — кричал он про себя, но онемевшие губы не могли издать ни звука. И только когда Роб сзади окликнул его, словно заклинание, остановившее время, вытолкнуло его из застывшей картинки, крик наконец прорвался сквозь горло:
— Бицин!
Р Роб остолбенел. Он никогда прежде не видел на лице своего неизменно хладнокровного напарника столь дикой, исступленной бури чувств — в ней сплелись предельная ярость и глубочайший, животный ужас.
— Что ты сказал? — дрожащим голосом переспросил он.
Рио, бросившись к выходу и на ходу доставая телефон, сделал такое напряженное лицо и так затрясся пальцами, что Роб сразу понял: произошло нечто ужасное. Или происходит прямо сейчас! Он бросился следом и запрыгнул на пассажирское сиденье внедорожника еще до того, как машина сорвалась с места.
— В чем дело?! — снова закричал он.
Взгляд черноволосого агента был устремлен прямо на лобовое стекло, а напряженный профиль походил на взведенный курок.
— Это Бицин! Его первоначальной целью был не Кунтин, а Бицин!
— Что?! — Роб изумленно вытаращил глаза. — Ты хочешь сказать, что Рейджер… Боже, он же только что сбежал из участка!
— Мы оба думали, что он заляжет на дно, затаится, сменит имя и сбежит из Портленда или вообще уедет в другой штат. Но мы упустили из виду одну вещь… — Голос Рио, обычно глубокий и бархатный, сейчас звучал сухо, как шуршание наждачной бумаги. — Подобные невменяемые убийцы в безвыходной ситуации выбирают не бегство. Они идут ва-банк и наносят удар снова, как самый мощный и откровенный вызов полиции!
— И в этот раз он выбирает цель, не оглядываясь ни на какие последствия, руководствуясь лишь самыми искренними и жгучими желаниями своего сердца! — Роб наконец осознал, чего так боялся Рио, и побледнел. — Господи, молю, помоги нам поспеть раньше него… — Последнюю фразу он так и не смог договорить.
— Я не могу дозвониться до Бицина, — Рио швырнул напарнику свой телефон. — Звони Силине, продиктуй номер и пусть она пробьет его немедленно!
Роб дрожащими пальцами принялся набирать номер. Рио же вдавил педаль газа в пол, и черный Chevrolet Suburban, взревев диким зверем, помчался по улицам в сторону центра Портленда.
http://bllate.org/book/33680/4140957
Готово:
