Эту стряпню из здешней забегаловки я нахожу в основном пресной и заурядной, и лишь этот суп из акульих плавников обладает такой свежестью, какую не встретишь больше нигде, попробуй-ка.
Когда еду подали к столу, Шэнь Наньци придвинула пиалу из белого фарфора с супом чуть ближе к собеседнику.
Цзи Цинчжоу, услышав это, с готовностью зачерпнул парой ложек суп с плавниками.
Отведав один глоток, он тут же широко раскрыл глаза и искренне восхитился:
— И впрямь невероятно нежно, мне нравится.
— Раз вкусно, ешь больше, — Шэнь Наньци, видя, как горячо он поддерживает угощение, невольно улыбнулась. — Смотреть, как ты ешь, куда приятнее, чем на тех двоих сорванцов.
— Вы о двух молодых господинах?
— А о ком же еще? — Шэнь Наньци слегка вздохнула. — Особенно Юань-юань: в детстве ел как котенок, за раз едва ли осиливал полпиалы, да еще и перебирал харчами — прямо как его бабушка, любил растительную пищу. Теперь вот пожил за границей несколько лет, похлебал лиха, стало получше.
Она между делом пожаловалась на привычки сына, сделала пару грезков еды, а затем внезапно сменила тему:
— Не думал устроиться на работу в Магазин модной одежды Юйсян?
Цзи Цинчжоу покачал головой:
— Я так, к слову пришлось.
— И правда, незачем туда идти. Если будешь работать на него, сколько ни имей талантов, пробиться будет трудно.
— Как так?
— Вот как сейчас: ты подкидываешь свежие идеи, а владелец Янь шьет одежду. В итоге для клиентов всё выглядит так, будто только мастера из Юйсян способны создавать стильные наряды, вся слава достается им, а тебе — никакого толка.
— Если ты и вправду мастак в этом деле, лучше найми толкового мастера и открой собственную лавку.
Предложила Шэнь Наньци:
— Если не хватит средств, напиши мне заявку, я стану твоим инвестором.
— Свою лавку? — Цзи Цинчжоу повторил ее слова, словно обдумывая предложение.
По правде говоря, увиденное им в Магазине модной одежды Юйсян действительно затронуло струны его души.
Хотя тамошние инструменты были весьма архаичными — швейные машины попадались и с ножным приводом, и даже ручные, — эта простота и непритязательность процесса создания одежды заставили затрепетать его сердце дизайнера, словно в груди медленно разгорался огонь.
Поразмыслив мгновение, он поднял взгляд и с улыбкой произнес:
— Я подумаю.
— Нечего тут особо думать. Пока молод, берись за то, к чему лежит душа, иначе превратишься в такой же плачевный пример, как я.
Цзи Цинчжоу посмотрел на нее и, подхватив нить разговора, перевел тему:
— Судя по всему, у вас есть своя история?
— Какая уж тут история, — Шэнь Наньци взяла половник и, наливая суп, промолвила: — В молодости мы с братом учились за границей в Америке, и все только и говорили о том, что, вернувшись дипломированными специалистами, мы принесем пользу народу. Он заявлял, что откроет больницу, где простые люди смогут лечиться без страха. А я говорила, что основам агротехническую школу, займусь выведением лучших семян и стану выращивать хлопок.
В итоге он по возвращении и впрямь открыл больницу, а я вот из-за самых разных обстоятельств воплотить мечту в жизнь не смогла.
Цзи Цинчжоу слегка опешил, не ожидая услышать нечто подобное.
Он отложил палочки и вполне серьезно произнес:
— Ваша мечта прекрасна и велика, браться за нее никогда не поздно.
Спустя пару секунд он добавил:
— Если я в будущем добьюсь успеха, то обязательно поддержу ваше дело с основанием школы.
Шэнь Наньци рассмешил его неподдельно серьезный тон, она кивнула:
— Ты славный парень, в людях я не ошибаюсь.
— Ладно, довольно об этих несбыточных мечтах. Как у тебя складываются отношения с Юань-анем?
Цзи Цинчжоу снова взял палочки и неторопливо ответил:
— Если не считать того, что время от времени приходится вести с ним интеллектуальные бои, в остальном всё терпимо.
Шэнь Наньци рассмеялась:
— Он человек такой, типичный сучжоуский характер: язык острый да едкий, слова так и ранят, порой и ответить-то нечего. К счастью, до рукоприкладства не доходит, а когда мне не переспорить его, я просто делаю вид, что не слышу.
Цзи Цинчжоу с пониманием кивнул:
— Если бы он пустил в ход кулаки, боюсь, мне бы не одолеть его.
— Раз уж он ведет себя подобным образом, и ты не можешь одолеть его в драке, неужто не сможешь просто уйти с дороги?
— И то верно.
…
В пустых разговорах они закончили обед, и Шэнь Наньци расплатилась у стойки.
Хотя трапеза обошлась менее чем в два больших серебряных доллара, Цзи Цинчжоу чувствовал себя рядом жутко неловко.
Сегодняшние расходы — будь то одежда или еда — оплатила госпожа Шэнь, и ему казалось, будто он словно альфонс, пристроившийся рядом ради дармовой выпивки и еды.
Шэнь Наньци, очевидно, заметила его смущение, и стоило им сесть в автомобиль, как она успокоила его:
— Не нужно чувствовать себя неловко, это часть нашей сделки. Твой нынешний статус на людях — мой племянник по материнской линии, разумеется, нельзя позволять тебе выглядеть слишком бедно.
Если уж тебе совсем невтерпеж, просто заботься о Юань-яне в будние дни. Нравом он, конечно, не мягок и комплиментов говорить не умеет, но человек он безусловно совестливый, честный и прямой.
Добро или зло ты ему делаешь — на его внутренневесомых весах всё будет взвешено.
Цзи Цинчжоу и сам не знал, было ли это утешением или легким напутствием, а может, и тем, и другим.
Но как бы то ни было, Шэнь Наньци действительно относилась к нему очень заботливо, поэтому он прямо ответил:
— Не переживайте, я буду заботиться о нем так же бережно, как о близком человеке, и обижать не стану.
— Тогда завтра я со спокойной душой отправлюсь в Сучжоу.
Шэнь Наньци мягко улыбнулась и тут же перевела тему:
— А теперь давай заглянем в универмаг Юнъань. У тебя отличный вкус, да и в еде наши предпочтения схожи, так что ходить с тобой по магазинам — одно удовольствие.
— Опять за покупки?..
Пожалуй, впервые найдя подходящую компанию для шопингу, Цзи Цинчжоу сначала битый час бродил с Шэнь Наньци по универмагу на Нанкинской улице, где не подобрал ничего подходящего, а после они вернулись на улицу Тунфу и с полчаса проторчали в портняжной лавке, специализирующейся на платьях в западном стиле.
В итоге сама Шэнь Наньци ничего себе не купила, зато приобрела для Цзи Цинчжоу целых три комплекта повседневной одежды на экстренный случай.
Пусть это была готовая одежда, сидевшая не так идеально, как сшитая на заказ, потрясающие природные данные Цзи Цинчжоу с лихвой компенсировали любые изъяны: какой бы фасон, цвет или узор он ни примерил, всё смотрелось на нем так, словно было сшито специально для него.
Шэнь Наньци находила удачным и этот костюм, и вон тот, а муки выбора едва не заставили ее вытащить кошелек и скупить всё подряд, если бы не уговоры Цзи Цинчжоу.
Нагулявшись по магазинам, они заскочили выпить кофе с полдничным чаем, и когда вернулись в Особняк Се, было уже три часа дня.
Сложив ворох пакетов с обновками в гардеробной, Цзи Цинчжоу взял подарочную коробку и направился в кабинет Се Юаньань.
Стоило отворить темно-коричневую деревянную дверь, как взору предстала небольшая гостиная с диваном, журнальным столиком и высокими книжными шкафами по обеим сторонам.
Миновав гостиную и отворив еще одну дверь, можно было попасть в рабочую зону Се Юаньань, где тот обычно читал.
В комнате с окнами на юг было светло, и когда Цзи Цинчжоу вошел, Се Юаньань как раз слушал музыку, откинувшись на спинку кресла рядом с письменным столом.
Чуть в стороне, понурив голову, стоял А Ю. По правую руку от него, вплотную к книжному шкафу, помещался ручной грамофон, и сейчас из его широкого латунного раструба, похожего на граммофонный цветок вьюнка, лилась плавная классическая струнная музыка.
— Молодой господин, вы вернулись.
Хуан Юшу склонился в приветствии, приглушив голос так, словно боялся потревожить своего господина.
Цзи Цинчжоу положил коробку на край письменного стола и спросил его:
— Цю Вэньсинь и остальные уже ушли?
— Да, те двое ушли сразу после обеда.
Цзи Цинчжоу кивнул, не испытывая по этому поводу особого сожаления — времени впереди предостаточно, еще успеют увидеться.
— Иди отдыхай, здесь я сам управлюсь, — тут же бросил он.
— Хорошо, молодой господин, если что понадоблюсь — зовите.
Хуан Юшу, опустив голову, тихонько вышел из комнаты и притворил за собой дверь.
Дождавшись его ухода, Цзи Цинчжоу приподнял коробку и аккуратно поставил ее прямо на колени Се Юаньань:
— Я привез тебе подарок.
Се Юаньань инстинктивно придержал коробку рукой, его тон остался бесстрастным:
— Надеюсь, там что-то полезное.
— О да, эта вещь невероятно полезна! Одновременно питательное средство и убежище, это… эх, в общем, тебе точно понравится.
Цзи Цинчжоу придвинул стул, уселся с другого края стола, оперся правым локтем о столешницу, подпер рукой подбородок и с сияющими глазами уставился на него.
Се Юаньань нащупал ленту на коробке, развязал ее и приподнял крышку — ничуть не опасаясь, что тот из озорства сунет руки прямо внутрь, — и вытащил тяжелый фолиант.
— Книга?
— Приключения Шерлока Холмса!
Се Юаньань хмыкнул и с глухим стуком швырнул книгу вместе с коробкой обратно на стол.
— И это ты называешь подарком для меня?
— Какая разница, чья она, главное — читать интересно.
Цзи Цинчжоу притянул коробку к себе, раскрыл книгу, полистал страницы и вздохнул:
— Впрочем, строго говоря, это и не я тебе привез — платила-то в итоге госпожа Шэнь. Сегодня она потратилась по-крупному, накупила мне уйму всего.
С этими словами он внезапно поднял взгляд и усмехнулся:
— Вы и впрямь настоящие мать и сын: тратите деньги с одинаковым размахом.
Услышав это, Се Юаньань чуть нахмурился из-за спадающих на лоб прядей, и на его лице отразилось странное выражение, словно ему довелось услышать нечто выходящее за рамки его понимания.
Цзи Цинчжоу не заметил его реакции, открыл первую главу, бегло просмотрел пару строчек и поинтересовался:
— Хочешь послушать? Я могу почитать вслух.
Се Юаньань хранил молчание.
— Значит, хочешь?
Цзи Цинчжоу тронул уголки губ улыбкой, чувствуя, что раскусил ключевую особенность характера Се Юаньань: если он не возражает вслух, это еще не значит, что он против, но молчание — почти наверняка знак согласия.
Иными словами — просто упрямится.
— Это издание на английском языке, первая история называется Этюд в багровых тонах.
С улыбкой пояснил Цзи Цинчжоу, а затем, открыв первую главу, принялся выразительно читать вслух.
Глава 8. Магазин готовой одежды
В послеполуденных лучах косого солнца мягкий голос юаноподобного юноши растворялся в неторопливых звуках музыки, напоминая старый фильм, где неспешно разворачивается чужая история.
У Цзи Цинчжоу был беглый английский, чистое произношение и легкие, сдержанные интонации, отчего слушать его чтение было невероятно приятно.
А в сочетании с мягкой мелодией граммофона это создавало еще более глубокий эффект погружения, от которого Се Юаньань поневоле погрузился в полузабытье.
В окруженном тьмой мире удары сердца то замедлялись, то ускорялись, подчиняясь неведомому ритму расширения и сжатия.
Прочитав на одном дыхании с десяток страниц, Цзи Цинчжоу закрыл книгу, когда пластинка замолкла, и потянулся к стоявшему на столе чайнику, чтобы налить себе воды.
http://bllate.org/book/33679/4140611
Готово:
