Наступила ночь. Му Цзинь неслась по асфальтированному шоссе на своем вызывающе красном «Мазерати».
Дождь усиливался, мощные потоки воды непрерывно хлестали по лобовому стеклу, а дворники работали на пределе. Колеса с бешеной скоростью рассекали асфальт, вздымая фонтаны брызг высотой в человеческий рост.
Му Цзинь, с окаменевшим лицом, вдавила педаль газа в пол. Ее глаза застилали слезы. Скорость достигла ста восьмидесяти километров в час, и все, что было за окном, превратилось в расплывчатые пятна.
Сейчас Му Цзинь хотела лишь одного: как можно быстрее добраться домой и забрать ту кассету, ведь это была единственная реликвия, оставленная ей Цю Аньчжи.
В студенческие годы Му Цзинь была бунтаркой и настоящей грозой школы. Пользуясь тем, что ее семья владела шахтами, она сорила деньгами, увлекалась гонками и обожала тюнингованные автомобили. Все изменилось, когда однажды во время заезда она получила тяжелые травмы и едва не погибла. После того случая мать категорически запретила ей садиться за руль гоночного болида, и Му Цзинь пришлось оставить спорт.
Хоть она и перестала гоняться официально, мастерство вождения никуда не делось. И каждый раз, когда на душе было паршиво, ее тянуло выжать из машины максимум.
Внезапно идущий впереди грузовик без видимой причины начал перестраиваться.
Глаза Му Цзинь расширились от ужаса, сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из горла. Она судорожно вцепилась в руль и вывернула его до упора вправо; костяшки пальцев побелели от напряжения.
Но все произошло слишком быстро, да и скорость была слишком высока. Му Цзинь не успела затормозить — ее автомобиль на полном ходу врезался в грузовик.
БАХ!
Раздался глухой, оглушительный удар. В туманном дождливом небе вспыхнул яркий огненный шар, осветив окрестности разлетающимися искрами.
В то же мгновение Му Цзинь почувствовала, как ее тело разрывается на части невидимой силой, но боли почти не ощутила.
Одна капля, вторая, третья…
Алая кровь мгновенно залила глаза, одновременно хлынув из носа и рта. Тошнотворный запах железа ударил в нос, постепенно растворяясь в густой дождевой завесе.
Му Цзинь обмякла, медленно закрывая свои слезящиеся глаза. В голове, словно на кадрах кинопленки, замелькали смутные обрывки воспоминаний.
Наверное, это то, что испытывает каждый умирающий — слияние воспоминаний прошлой жизни.
И в этом потоке образов была только Цю Аньчжи: ее счастливая улыбка, ее молчание, когда она сердилась. Все фрагменты памяти складывались в зеркальные отражения, непрерывно всплывая в сознании.
— Му Цзинь, на самом деле я давно полюбила тебя. Нашу свадьбу никто не навязывал, я сама хотела выйти за тебя замуж.
— Му Цзинь, я никогда никого не любила, кроме тебя.
— Му Цзинь, ты должна знать: я твоя жена, это неоспоримый факт. Ты от меня не избавишься, разве что я умру!
За секунду до того, как ее сердце остановилось, Му Цзинь наконец поняла, как сильно она любила Цю Аньчжи. Ее чувства были не жалостью и не подачкой — это была любовь, ставшая плотью и кровью.
***
На следующий день новость о том, что глава Корпорации Цинь и ее жена скончались в один день, была растиражирована всеми ведущими СМИ. Как только сообщение появилось, соцсети на какое-то время оказались парализованы.
В конце концов, Цю Аньчжи была одной из выдающихся молодых писательниц современности, ее влияние в обществе было не меньше, чем у Му Цзинь. Внезапная смерть Цю Аньчжи вызвала потрясение в литературных кругах, а новость о самоубийстве просочилась в прессу неизвестно откуда.
В один миг Му Цзинь стала главной мишенью для нападок. И хотя она была мертва, СМИ не упускали возможности выжать из этой истории хоть что-то сенсационное.
У Му Цзинь всегда была дурная репутация: пресса то и дело публиковала кадры, на которых она посещала злачные места. Поползли слухи, что она завела любовницу и что в браке между супругами царил разлад.
Все наперебой гадали, что именно Цю Аньчжи покончила с собой, не в силах больше терпеть холодную жестокость Му Цзинь. Общественное мнение было единогласным.
Вот она, участь изменников! Так ей и надо, что разбилась насмерть!
Я была на каждой автограф-сессии Чжи-Чжи, она была такой красивой и воспитанной, настоящая леди из благородной семьи. А эта Му Цзинь просто пользовалась тем, что у нее лицо, способное погубить страну — настоящее бедствие!
Браки в богатых семьях почти всегда ненадежны. Жаль молодую талантливую писательницу, так рано ушла из жизни.
Наша Чжи-Чжи просто не повезло с выбором! Десять лет брака, и в итоге — самоубийство из-за такой подонки.
Вы ошибаетесь. Чжи-Чжи окончила Кембридж, а Му Цзинь — местный вуз из списка девятисот восьмидесяти пяти. Они поженились на втором курсе, после чего Чжи-Чжи вернулась в Британию доучиваться, а Му Цзинь осталась здесь. Они стали жить вместе, только когда Чжи-Чжи вернулась на родину после окончания университета. Так что их совместная жизнь длилась чуть больше семи лет.
Председатель совета директоров потратил огромные суммы, чтобы убрать новости из топа, привлек юристов и пиарщиков, и лишь спустя почти сутки смог утихомирить шум в сети.
Несмотря на это, тема смерти главы Корпорации Цинь и ее жены не теряла остроты, став главной темой для обсуждений в кругу обывателей.
Три дня спустя состоялись похороны.
Снова выдался пасмурный день. Бесконечный мелкий дождь лил из тяжелых туч, с тихим стуком разбиваясь о холодный мрамор.
Семьи Му и Цю провожали в последний путь своих детей, и горе их было невыразимым.
Всего за три дня мама Цю стала тенью самой себя, сильно похудела, и ее приходилось постоянно поддерживать. А отец Цю за одну ночь поседел.
В траурном зале было полно желтых и белых хризантем и белых венков.
Му Чжэньхуа, облаченный в черное, стоял перед черно-белыми фотографиями своей дочери и невестки, опираясь на руку секретаря. Бизнес-магнат, привыкший повелевать, сейчас был лишь убитым горем стариком, потерявшим любимое дитя.
Рядом стояла его жена, тоже в черном; ее длинные черные волосы были собраны на затылке, а сама она уже не могла сдержать рыданий. Женщина, которая всегда так тщательно следила за собой, за одну ночь покрылась глубокими морщинами у глаз.
Родственники и деловые партнеры приходили выразить соболезнования. Му Чжэньхуа лишь слегка кивал, не произнося ни слова.
Глаза мамы Цю покраснели от лопнувших сосудов. Она стояла перед портретом дочери, поддерживаемая мужем, и дрожащей рукой бережно протирала рамку.
Словно в трансе, она продолжала протирать фотографию, непрерывно плача и тихо шепча что-то себе под нос.
Цинь Сянвань, одетая во все черное, затерялась в толпе скорбящих. Опустив голову, она медленно передвигала ноги, которые, казалось, налились свинцом.
В выпускном классе Цинь Сянвань перевели в класс Му Цзинь, и они с Му Цзинь и Цю Аньчжи стали одноклассницами.
И Му Цзинь, и Цинь Сянвань были «золотой молодежью», выросшей с серебряной ложкой во рту. У них были общие интересы, обе любили гонки, и вскоре они стали близкими подругами.
— Дядя, тетя, пожалуйста, примите мои соболезнования, — Цинь Сянвань почтительно встала перед старшими и глубоко поклонилась каждой семье.
Даже слой тонального крема не мог скрыть припухлость ее глаз; кожа была болезненно бледной, а взгляд — пустым.
Цинь Сянвань взяла из рук Алисы три ароматические палочки, подошла к портретам супругов и низко поклонилась.
В момент поклона слезы, которые она так старалась сдержать, покатились из глаз. Спустя долгое время Цинь Сянвань выпрямилась, воткнула палочки в курильницу и молча отошла в сторону.
Когда похороны закончились, уже начало смеркаться.
Во время выноса гробов у Цинь Сянвань внезапно прихватило желудок — боль была такой адской, что ей хотелось просто вырвать его из себя. В итоге ее стошнило кровью, и она потеряла сознание прямо на похоронах.
Цинь Сянвань всю жизнь страдала от проблем с желудком и постоянно принимала лекарства. Но из-за стресса на работе и нерегулярного питания болезнь лишь прогрессировала. Состояние не удавалось взять под контроль, оно ухудшалось.
Очнувшись в больнице, Цинь Сянвань в полудреме услышала тихий разговор двух медсестер.
— Такая молодая, а уже рак желудка, да еще и последняя стадия. Так жаль. Она такая красивая, я сначала подумала, что это какая-то кинозвезда.
— Ты что, не знаешь, кто это?
— Кто?
— Вторая наследница Корпорации Цинь, правда, приемная.
— Эх, и что толку от денег? Гемоглобин упал ниже шестидесяти, ей в лучшем случае год остался. Какой ужас.
Рак в последней стадии?!
Цинь Сянвань медленно открыла глаза, слегка нахмурилась и прямо спросила медсестер:
— Мне действительно осталось жить всего год?
— Простите! Простите! — медсестры замерли, а затем начали извиняться перед пациенткой.
Медицинскому персоналу запрещено обсуждать диагноз в присутствии больного, даже если тот спит.
— Будьте добры, ответьте на мой вопрос, — Цинь Сянвань, превозмогая слабость, приподнялась и села, опираясь на изголовье кровати. Ее взгляд был холодным.
— Да, всего год, — одна из медсестер шагнула вперед и мягко добавила: — Если вы будете активно лечиться, возможно, произойдет чудо!
— Спасибо, я хочу еще поспать, — Цинь Сянвань горько усмехнулась и равнодушно произнесла: — Прошу вас, выйдите.
Пациентка вела себя слишком уж спокойно!
Медсестры переглянулись и, не проронив ни слова, с недоумением вышли из палаты.
Цинь Сянвань чувствовала себя виноватой в смерти Му Цзинь и Цю Аньчжи. Если бы она не пыталась вклиниться в их отношения, возможно, Цю Аньчжи не пошла бы на самоубийство.
А если бы Цю Аньчжи была жива, Му Цзинь не попала бы в аварию.
Рак желудка, видимо, был карой небесной за ее поступки.
Дождавшись глубокой ночи, Цинь Сянвань в одиночестве поднялась на крышу больницы. Перелезла через полуметровое ограждение и в последний раз взглянула на сияющий огнями город.
Она прыгнула вниз, прощаясь с этим миром с чувством раскаяния.
Лежа на холодном асфальте, чувствуя, как кровь сочится из носа и рта, она поняла, что смерть не так уж страшна, как она себе представляла. Лучше уйти вот так, чем сгореть от мучительной болезни.
Цинь Сянвань медленно закрыла глаза, и кровавая слеза скатилась по ее щеке. Все же оставалось одно сожаление: те слова, которые она хотела сказать Му Цзинь, так и остались непроизнесенными.
http://bllate.org/book/33676/4139983
Готово:
