Из-за того, что огонь был слишком сильным, а чайник — слишком маленьким, Лу Вэньюй, что самое удивительное, умудрился заснуть всего за те две минуты, пока грелось молоко: прислонился боком к краю плиты, скрестив руки на груди.
Поскольку за ним никто не присматривал, молоко убежало. Внутри газовой плиты всё было залито выплеснувшимся молоком, пузыри, булькая, то и дело лопались и разлетались во все стороны брызгами.
Только что вышедший из ванной Чи Е с капающей с кончиков волос водой бросил на это равнодушный взгляд и в следующую секунду выругался:
— Черт.
Чи Е бросился вперед единым рывком, оттолкнул Лу Вэньюя, которого вот-вот ошпарило бы молоком, ловко выключил конфорку и с помощью кухонной тряпки снял обжигающе горячий чайник.
Он молча уставился на этот с виду баснословно дорогой чайник из исинской глины — секунд этак две.
Какой нормальный человек подогревает молоко в чайнике? Да еще и в таком дорогом…
Лу Вэньюй проснулся от неожиданности, повернул голову, увидел полнейший беспорядок, приподнял бровь и, ничуть не испугавшись, первым делом спросил Чи Е:
— Не обжегся?
Разве не я должен задавать тебе этот вопрос?
Чи Е ответил:
— Нет. А ты? Не ошпарился?
— Нет, — Лу Вэньюй с облегчением выдохнул и заглянул внутрь чайника. — Нормально, еще пару глотков осталось. Ой, ты знаешь, а молочный аромат очень даже насыщенный.
Чи Е не знал, смеяться ему или плакать: недавнее напряжение полностью рассеялось от пары фраз Лу Вэньюя. Он перелил молоко в чашку и протянул Лу Вэньюю:
— Пей, оно немного горячее.
Лу Вэньюй произнес:
— Я вообще-то тебе его грел. Раз знаешь, что горячее, подуй, прежде чем пить.
Протянутая рука Чи Е замерла на полпути.
Стеклянная стакан был очень толстым, и тепла по идее чувствоваться было не должно, но Чи Е почему-то ощутил, как теплая волна разлилась от ладони по каждой клеточке его тела, согревая так сильно, как никогда раньше.
— Подойди-ка, — Лу Вэньюй бросил взгляд в сторону и направился в гостиную. На журнальном столике стояла аптечка. Доставая телефон, Лу Вэньюй заговорил: — Обработаем рану, а потом спать… Сейчас поищу в интернете, как обрабатывать порезы на ладони.
Бормоча что-то себе под нос, он застучал пальцами по экрану.
Чи Е вдруг подумал, что такой Лу Вэньюй — просто замечательный. То, что он не умеет готовить, доказывает: ему не придется крутиться на кухне; а то, что он не умеет перевязывать раны, доказывает, что он сам никогда не был ранен — по крайней мере, серьезно.
Жить вот так, в полном комфорте, и чтобы о нем всю жизнь кто-нибудь заботился — было бы еще лучше, если бы этим человеком оказался он сам.
Чи Е слегка улыбнулся и тихонько накрыл ладонью экран телефона Лу Вэньюя:
— Я умею. Ты сильно хочешь спать, иди ложись. Я обработаю рану и тоже пойду спать.
— Мм, — согласился Лу Вэньюй, но не сдвинулся с места, усевшись на диван.
Чи Е невольно приподнял бровь и озадаченно выдал:
— Мм?
— С какой это стати старший ложится спать, не позаботившись о младшем? Давай быстрее делай перевязку, как закончишь, пойдем спать вместе.
Чи Е больше не стал спорить: он просто промыл рану физраствором, прямо налил на порез йод, после чего одной рукой ловко намотал марлю, зафиксировав лекарство поверх лопнувшей плоти, и туго завязал. За весь процесс он даже не поморщился. Когда с этим было покончено, молоко в чашке все еще оставалось теплым, и он снова взял его в руки.
Лу Вэньюй подпер подбородок рукой, молча наблюдая за ним, и вдруг выдал:
— Кто-нибудь вообще говорил тебе, что ты перевязываешь раны так, будто делаешь маску для рук?
Чи Е понятия не имел, что такое маска для рук:
— …
Лу Вэньюй глянул на часы: было уже очень поздно. Он поднялся на ноги и, подталкивая Чи Е в спину, направил в сторону комнаты:
— Идем, идем, спать. И правда до смерти захотелось спать…
Раздался щелчок закрывающейся двери, и в квартире воцарилась тишина.
Чи Е не мог бы толком объяснить, насколько он был счастлив. Сидя на краешке кровати, он маленькими глотками потягивал теплое молоко и время от времени опускал голову, чтобы принюхаться к запаху пижамы. Свет в комнате погас, за окном простиралась ночная суета мегаполиса, а он наслаждался невиданным прежде счастьем.
Как же сильно ему хотелось, чтобы время замерло на этой секунде!
Никуда не двигаться, не возвращаться назад — просто остановиться здесь и сейчас.
Чи Е допил последние капли молока. Никогда еще он не пил его так медленно и с такой неохотой. Он не спеша прилег, утонув в мягкой большой кровати, а у самого носа витал едва уловимый, очень приятный аромат лимонного кондиционера для белья.
Чи Е вовсе не собирался спать — разве спать в такую прекрасную ночь не значит транжирить сокровище даром? — но в конце концов все равно провалился в сон. Душа впервые за долгое время обрела расслабление, словно все насилие, безысходность и горечь жизни вмиг испарились, превратившись в окутавшее его пуховое одеяло.
Утреннее солнце пробилось сквозь чистые стекла и легло на постель. Чи Е медленно открыл глаза, щурясь от ослепительного света; на мгновение в голове образовалась пустота, а затем пришло осознание: он лежит на кровати в доме Лу Вэньюя, и его сердце вмиг наполнилось до краёв.
Он заворочался под одеялом, свернувшись калачиком.
Впервые в жизни Чи Е понял, почему так много людей любят поваляться в постели, но стоило ему вспомнить, что нужно приготовить для Лу Вэньюя завтрак, как он тут же единым рывком выскочил из-под одеяла и вприпрыжку побежал на кухню проверять холодильник.
Холодильник оказался забит до отказа, но свежих овощей и фруктов в нем было немного — сплошная газировка, чай без сахара, молочно-яйчные продукты да гора консервов.
Чи Е с большим трудом выудил два помидора и решил приготовить питательную и превосходно выглядящую лапшу.
А вот Лу Вэньюй в главной спальне спал крепко: если бы не зазвонил будильник, он бы ни за что не проснулся.
Шторы были задернуты, в комнате стоял полумрак. Сначала он схватил телефон и, отвечая на сообщения по ходу дела, пытался окончательно проснуться, после чего направился в ванную умываться, попутно размышляя о том, что скоро нужно будет собирать вещи и позавтракать…
Ах да, завтрак. Смыв с подбородка последние остатки пены для бритья, Лу Вэньюй толкнул дверь спальни и одновременно открыл в WeChat голосовое сообщение:
— Сяо Лю, когда приедешь за мной, захвати какую-нибудь еду, абсолютно без разницы, что именно… Мм?
Лу Вэньюй уловил аппетитный запах еды, на секунду растерялся, но тут же заметил на кухне стройную фигуру и замер в полном оцепенении.
Чи Е у него дома! Он ведь совсем забыл.
Палец скользнул вверх, отменяя отправку сообщения.
Лу Вэньюй уже хотел окликнуть Чи Е, но вовремя притормозил. Он тихо стоял на месте, наблюдая за тем, как Чи Е готовит завтрак.
Рукава рубашки с короткими рукавами были закатаны до плеч, резал он быстро: нож мелькал с невероятной скоростью, подчеркивая плавный и естественный рельеф мышц на руках. Кожа была светлой, и сквозь нее проступали вены, тянувшиеся от тыльной стороны кисти к предплечью.
Чи Е управлялся с завтраком непринужденно и не торопясь, успевая одновременно и готовить, и наводить порядок — все делалось четко и слаженно, словно он был до безумия привычен к кухне.
Лу Вэньюй прищурился. Наблюдений было достаточно, и он кашлянул:
— Встал так рано, как спалось?
Услышав это, Чи Е инстинктивно обернулся. Его глаза сияли, и от этого блеска родинка под глазом казалась еще более живой. Он прекрасно знал, что они находятся в одной комнате, но от одной мысли о том, что они так близко, все равно возникало ощущение нереальности.
Чи Е ответил:
— Очень хорошо, правда.
— Вот и отлично, — Лу Вэньюй занял место у барной стойки.
— Минутку, хлеб сейчас поджарится, — Чи Е один за другим расставил по столу томатную лапшу, пышный омлет и овсяную кашу с яблоком и молоком.
— Ого! — такой размах слегка испугал Лу Вэньюя. — Да во сколько же ты встал! Присядь отдохни, хлеб я сам возьму.
Не успело затихнуть эхо его слов, как Чи Е уже достал подрумяненные хрустящие тосты и поставил их на стол:
— Все очень просто, если готовить одновременно, много времени не занимает.
Лу Вэньюй произнес:
— Я и не подозревал, что из тех жалких остатков в моем холодильнике можно состряпать целый пир. Спасибо тебе, Сяо Чи.
В Чи Е не было ни капли усталости — лишь всепоглощающее чувство удовлетворения:
— Вкусно?
Лу Вэньюй прожевал кусочек омлета, показал ему большой палец и с набитым ртом пробормотал:
— Вкусно-вкусно. С виду такой суровый и крутой парень, а оказался такой хозяйственный, ха-ха-ха.
Чи Е лишь слегка приподнял уголки губ, но ничего не ответил.
Несмотря на роскошный завтрак, ЛуВэньюй по привычке проверял почту прямо во время еды.
Обычно он делал два дела одновременно, но сегодня было иначе — он умудрялся совмещать сразу три занятия.
Сделав глоток каши и отвечая на письмо, Лу Вэньюй невзначай бросил Чи Е:
— Что произошло вчера вечером?
Чи Е замер с палочками на весу, и в горле у него пересохло:
— Ничего особенного.
— Это неприятности нашли тебя, или ты их? — Лу Вэньюй попал не в бровь, а в глаз.
— … — уголки губ Чи Е слегка дернулись. — Наверное, пятьдесят на пятьдесят.
Лу Вэньюй перевел взгляд с экрана ноутбука на сидевшего напротив и потупившегося Чи Е. Посмотрев на него добрую минуту, он вздохнул:
— Ладно, допытываться не буду, раз сам всё понимаешь. Но такие частые драки — точно не к добру.
Лу Вэньюй помнил лишь, что отец у Чи Е был никуда не годный, пожалуй, даже отвратительный человек. Что же касается матери, то Лу Вэньюй не помнил, чтобы Чи Е вообще о ней упоминал — а может, он просто сам забыл.
Но как бы то ни было, у Чи Е были свои причины, а чужие расспросы, какими бы благими намерениями они ни прикрывались, на деле оборачивались завуалированными упреками.
Поэтому Лу Вэньюй больше не стал его расспрашивать. Они спокойно доели, и когда Чи Е уже собирался встать, чтобы убрать со стола, Лу Вэньюй взмахнул рукой:
— Не надо, оставь так, во второй половине дня придет уборщица. Я велел человеку отвезти тебя домой, он, должно быть, уже подъезжает, иди переоденься.
Сердечко Чи Е рухнуло вниз.
Он автоматически решил, что его склонность ввязываться в драки вызвала у Лу Вэньюя отвращение. Наверное, вчера тот был слишком сонным и не сразу всё сообразил, а теперь, с учетом утаенной правды, Лу Вэньюй стал относиться к нему с настороженностью.
Секунду назад его настроение было на высоте, а теперь он камнем полетел на дно. Чи Е почувствовал, как сердце пронзила острая, жестокая боль.
И впрямь: человек приехал очень быстро. Так Чи Е и забрали, а Лу Вэньюй лишь бросил ему напоследок:
— В следующий раз я бы не хотел снова увидеть тебя в синяках.
— Угу.
Будет ли у них эта следующая встреча?
Стоило давно уразуметь, что он, бессильный что-либо изменить и вечно ввязывающийся в неприятности, не имеет права приближаться к Лу Вэньюю.
Позади и впереди — пустота. Есть лишь собственные руки, которые вечно ищут проблем на свою голову, не имея сил решить их по-человечески.
Он сжал кулаки и со зябким холодом внутри вышел из того дома, который подарил ему столь нереальное, призрачное счастье.
Все вокруг казалось сном: стоило раздаться глухому стуку, как сон рассыпался вдребезги, и он проснулся.
Он был подобен выброшенной на улицу бездомной собаке, которую выставили вон из чужих владений.
На обратном пути небо оставалось ясным, но уже не казалось лучезарным — лишь слепило глаза.
Не успел Чи Е переступить порог, как Лу Вэньюй с головой ушел в дела: принялся за упаковку чемодана, созвоны с участниками и организацию встреч.
И все же, несмотря на бешеную занятость, он выкроил минутку и лично позвонил в охрану компании:
— Здравствуйте, это Лу Вэньюй. Скиньте мне на почту запись с камер видеонаблюдения у входа в офис за вчерашний день с десяти вечера до двух часов ночи, пожалуйста.
Главное очарование Лу Вэньюя заключалось в том, что он никогда не пускал дела на самотек и не плыл по течению: уж если он за что-то брался, то никогда не лицемерил.
http://bllate.org/book/33654/4136928
Готово:
