— Господин Цинь. — Шэнь Шанэнь сглотнул застрявший во рту кусочек еды и протянул собеседнику руку. — Просто я слишком быстро пил, и желудок немного разболелся. — Он улыбнулся. — Но откуда господин Цинь об этом догадался?Цинь Юйлинь в ответ пожал ему руку и тут же отпустил:
— У тебя лицо немного побелело.
Он выбрал на столе небольшой сэндвич с авокадо и сыром и протянул его Шэнь Шанэню:
— Съешь это, станет легче.
Шэнь Шанэнь взял угощение и торопливо поблагодарил. На вид он казался спокойным, но внутри уже бушевала паника. Сэндвич с такой начинкой был его самым любимым и постоянным блюдом в холодильнике. Он не припомнит, чтобы ел что-то подобное на глазах у Цинь Юйлина; в лучшем случае пару раз случайно сталкивался с ним в лифте, держа сэндвич в руках.
Даже в те редкие разы он всегда забивался в угол лифта, стараясь казаться как можно менее заметным. Кто бы мог подумать, что Цинь Юйлим запомнит даже такую мелочь.
— На работе в последнее время всё гладко?
Голос Цинь Юйлина прервал его размышления. Шэнь Шанэнь откусил кусочек сэндвича, пытаясь скрыть смущение:
— Нормально. — Он улыбнулся и тут же перевел тему: — А как у господина Циня? Первый этап того медицинского проекта, должно быть, уже почти завершен?
Цинь Юйлим не стал увиливать. Ему было всё равно, узнает ли конкурент о ходе работ, к тому же у него самого имелись способы следить за действиями LeapAI, так что он охотно признал:
— Мы уже перешли к разработке ключевой части.
Его улыбка стала шире, и он неотрывно смотрел на Шэнь Шанэня:
— Мое предложение по-прежнему в силе, в любой момент буду рад видеть тебя в Soar.
Шэнь Шанэнь усмехнулся:
— Господин Цинь... — Не успел он договорить, как в разговор неожиданно вмешался чей-то голос:
— О чем это вы тут беседуете, так оживленно?
Шэнь Шанэнь не заметил, как долго Цинь Фэн стоял у него за спиной. Когда он обернулся, тот прислонился к высокому барному стулу и смотрел прямо на них.
Не глядя на Шэнь Шанэня, Цинь Фэн перевел взгляд на Цинь Юйлина:
— Разве бывшему боссу и подчиненному не положено держаться друг от друга подальше?
С этими словами он единым махом допил вино из своего бокала и зашагал к ним.
— Братец. — Он остановился прямо перед Цинь Юйлимом, и в его взгляде читалось нескрываемое равнодушие вперемешку с отвращением.
Выражение лица Цинь Юйлина, если смотреть со стороны Шэнь Шанэня, ничуть не изменилось — он по-прежнему сохранял абсолютное невозмутимое спокойствие, не поддаваясь ни на какие провокации. Он легко усмехнулся и положил руку на плечо Цинь Фэну:
— Винсент, давно не виделись.
Брови Цинь Фэна мгновенно сошлись на переносице, и он уже собрался сделать какое-то движение, но Цинь Юйлим вовремя убрал руку.
— Выйдем покурим? — Он кивком указал на выход.
Направляясь к выходу, оба бросили на Шэнь Шанэня выразительные взгляды: один — с улыбкой в глазах, другой — полный открытого предупреждения.
В крытой галерее особняка Цинь Юйлим зажег сигарету себе и Цинь Фэну. Убрав зажигалку, он глубоко затянулся, и густой белый дым поплыл по зимней ночи, растворяясь в морозном воздухе.
— Шэнь Шанэнь — толковый парень, — повернувшись к Цинь Фэну, произнес он. — Просто жаль, что он таскается за тобой.
Цинь Фэн разгладил брови — перед ним был тот самый Лиам, которого он так хорошо знал. Выпуская колечки дыма, он неторопливо ответил:
— Цинь Юйлим, старая болезнь снова дает о себе знать.
Не глядя на брата, он продолжил:
— С самого детства ты пытался отобрать у меня всё, что хоть как-то со мной связано.
— Я — отобрал? — Цинь Юйлим рассмеялся так, будто услышал величайшую глупость, и, в упор глядя на профиль Цинь Фэна, помрачнел: — Кто первый пришел в LeapAI? Кто первый поселился в этом поместье? Кто привез сюда Юань Цзиня? Цинь Фэн, чужие места всегда занимал только ты.
— Не смей упоминать Юань Цзиня! — Цинь Фэн наконец резко повернул голову, и его взгляд, словно острое лезвие, вонзился в Цинь Юйлина.
Но он не хотел слышать имя Юань Цзиня из уст этого человека, поэтому не стал развивать тему и зацепился за то, что собеседник упомянул ранее:
— Я никогда не собирался возглавлять LeapAI! К тому же, разве ты сам пришел в компанию не потому, что думал, будто я останусь здесь, и решил захватить всё первым?
— Цинь Юйлим, ты вообще понимаешь, чего на самом деле хочешь? — Цинь Фэн вплотную приблизился к нему, делая шаг за шагом. — А что до поместья — если бы ты в свое время не выкинул этот номер, разве тебя бы отсюда выгнали?
Цинь Юйлим был задет за живое, и его до предела натянутая маска спокойствия наконец треснула. Глядя ему прямо в глаза, Цинь Фэн чеканил каждое слово:
— Хватит жить в своих иллюзиях. Я никогда не воспринимал тебя всерьез — ты меня не стоишь.
С этими словами он затушил окурок и широким шагом направился внутрь дома.
Вторую половину вечера Шэнь Шанэнь даже не смел заговорить с Цинь Фэном — лицо шефа было мрачнее тучи, чего он еще никогда у него не видел. Лишь когда водитель привез их обратно в поместье, он успел пожелать ему спокойной ночи, прежде чем Цинь Фэн поднялся наверх. Проводя взглядом его спину, Шэнь Шанэнь невольно задумался: отношения между этими братьями оказались куда хуже, чем он предполагал.
Поднявшись наверх, Цинь Фэн сразу направился в комнату Юань Цзиня. Миновав гостиную, он остановился в дверях кабинета. Юань Цзиню не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто стоит на пороге: в этом доме, кроме Цинь Фэна, никто не заходил без стука.
— Разве тебе не надоело возиться с этой публикой? — Юань Цзинь бросил на Цинь Фэна беглый взгляд и снова уткнулся в монитор компьютера.
В последнее время в университете было не слишком хлопотно, и за вычетом еженедельных поручений от LeapAI все остальное время он посвящал собственным исследовательским кейсам.
Цинь Фэн подошел к Юань Цзиню сзади, наклонился и уперся руками по обе стороны от его кресла:
— Жизнь в зеркальном отражении: анализ искаженных эмоций и девиантного поведения людей, страдающих аутофобией.
Юань Цзинь легонько отмахнулся от нависшего над ним человека:
— Сколько же ты выпил? От тебя так разит алкоголем.Редко когда услышишь насмешку в свой адрес, но Цинь Фэн ничуть не рассердился. С улыбкой выпрямившись, он отступил в сторону, опередившись ладонями о край стола, и произнес:
— Профессор Юань, проанализируйте-ка меня.
Юань Цзинь развернул кресло к нему лицом, чуть приподнял уголки губ и поднял правую руку, сжав большой и указательный пальцы:
— До настоящего психопата тебе еще капельку далеко, пока что ты застрял на стадии чрезмерного нарциссизма.
Цинь Фэн улыбнулся, глядя на Юань Цзиня затуманенным взглядом. Эта пара янтарных зрачков напомнила ему их первую встречу. Только в тот раз в глазах собеседника плескалась улыбка, а тогда в них читался сплошной страх.
В тот год, когда Цинь Фэну исполнилось десять лет, его отец погиб при исполнении служебных обязанностей, и Четвертый господин отправил его сюда. Вынужденное расставание с родным домом и матерью, с которой они были неразлучны с самого рождения, наполнило его все существо агрессией и отчуждением, словно табличкой не подходи. Первые полгода на новом месте он упорно хранил молчание, лелея мечту однажды устроить такой переполох, чтобы его выставили вон. Все, к чему он прикасался, непременно ломалось, а на всем, что попадалось на глаза, неизменно оставались следы его разрушений.
Пока в один прекрасный день, исчерпав все возможности наведения беспорядка в Западном крыле, он не перенес свое внимание на Восточное.
Еще по приезде он слышал от управляющего, что там живет другой молодой господин Цинь — сын его дяди, Цинь Юйлинь. А его дядя Цинь Сюянь был рожден Четвертым господином от иностранки, никогда не был признан семьей, да и сам Четвертый господин относился к нему по принципу свободного выпаса.
То ли из мести, то ли внезапно дав волю истинной натуре, всегда и во всем следовавший правилам Цинь Сюянь превзошел учителя: в год окончания университета он притащил домой ребенка, так ни разу и не раскрыв личность его биологической матери. С тех пор Четвертый господин стал обращать на него еще меньше внимания, зато к внукам относился куда снисходительнее.
Впрочем, по степени всеобщего баловства Цинь Юйлинь, конечно, далеко отставал от Цинь Фэна. Тот родился в этой стране, в то время как Цинь Фэн постоянно жил с Четвертым господином на той стороне. Прежде они никогда не встречались.
Когда Цинь Фэн в одиночку слонялся по Восточному крылу, в душе он ни капли не боялся — напротив, ему очень хотелось насолить хозяину дома так, чтобы его с позором выгнали обратно. Однако он никак не ожидал, что в итоге уйдет именно Цинь Юйлинь.
В ту ночь он дождался, пока все уснут, и, поднимаясь по лестнице Восточного крыла все выше, тайком прокрался к самой дальней комнате на третьем этаже. В тот момент, когда он повернул дверную ручку, он понял, что не ошибся. Люстра в гостиной излучала мягкий свет, покрывая теплым оттенком классические картины маслом на стенах и шерстяной ковер на полу. Пройдя дальше, он заметил у одной из стен кабинета пианино, а прямо по центру главной стены висел портрет какого-то юноши.
Бросив взгляд на плотно закрытую дверь спальни, Цинь Фэн подошел ближе к картине. Изображенный на ней юноша в темно-коричневом костюме для верховой езды стоял рядом с белым конем, а заходящее солнце, зацепившееся за горный склон, очерчивало его силуэт теплым золотистым светом. На по-детски наивном лице сияла яркая улыбка, но в глазах читались присущие лишь взрослым невозмутимость и сдержанность. Цинь Фэн знал, что этот юноша — его двоюродный брат Цинь Юйлинь, который был старше всего на два месяца.
Поистине безупречный портрет, но жаль… — мысленно вздохнул Цинь Фэн, озираясь по сторонам. Эта картина должна была стать его сегодняшней целью. Его взгляд скользнул по углу письменного стола и в конце концов остановился на бутылке с еще не открытыми черными чернилами.
Сделав широкий шаг вперед, он уже собирался открутить крышку, как вдруг услышал доносившуюся с балкона какую-то возню, сменившуюся серией тихих стонов. Он мгновенно замер и, прежде чем мозг успел отдать приказ, ноги сами перенесли его к стеклянной балконной двери.
Прижавшись лицом к узкой щели, Цинь Фэн навострил уши, и звуки стали чуточку отчетливее.
— Лиам… — вновь и вновь звал кто-то, в голосе ясно слышались срывающие слова рыдания, отчего по телу Цинь Фэна побежали мурашки. И все же, почти не колеблясь, он опустил чернила на пол и быстрым движением распахнул балконную дверь.
Обжигающе холодный ветер мгновенно бросился на него, заставив Цинь Фэна непроизвольно содрогнуться от озноба. Плотно запахнув пальто, он вгляделся в темноту — насколько хватало глаз, все было пустым. И все же он был уверен, что не расслышал, поэтому на цыпочках, соблюдая предельную осторожность, вышел наружу.
По-прежнему никого, даже намека на бродячую кошку. Охваченный недоумением и в то же время чувством облегчения, он уже собирался бросить взгляд на черное, как тушь, небо и вернуться в кабинет, но в самый момент поворота его тело внезапно окаменело. На соседней террасе, вплотную примыкающей к их углу, лежал человек, одетый лишь в одни трусы, а его обнаженное тело непрерывно дрожало во мраке ночи.
Его губы шевелились, беззвучно изрыгая обрывки бессвязных слов, и Цинь Фэн с трудом уловил в этом бормотании имя своего брата. Глубоко вздохнув и сжав кулаки, он подошел ближе, опустился на корточки и протянул руку в просвет между балясинами перил.
Он слегка похлопал незнакомца по плечу — температура под его ладонью была пугающе низкой. Лишь когда Цинь Фэн надавил сильнее, тот подал признаки жизни. Медленно приподняв верхнюю часть туловища, парень повернул голову, и каждое движение давалось ему с невероятным трудом.
Его губы посинели от холода, а на бледном лице проступал неестественный румянец. Спутанные пряди волос наполовину закрывали глаза, и даже испуг в его взгляде казался сейчас бессильным. Сердце Цинь Фэна пропустило удар: перед ним явно сидел подросток, который выглядел даже младше его самого.
— Не бойся.
Самые первые слова, произведенные Цинь Фэном после прибытия в усадьбу, были адресованы Юань Цзиню.
Даже по сей день он не понимал, откуда тогда взялись силы — перегнувшись через ограду, он вытащил человека с соседнего балкона к себе. Он помнил лишь одно: в ту ночь он действительно перевернул эту усадьбу вверх дном.
http://bllate.org/book/33653/4136853
Готово:
