Цинь Фэн слегка прикрыл глаза, беззаботно покачивая в руке стакан, и спустя мгновение с улыбкой произнес:
— Ему уже двадцать два, неужели ты и дальше собираешься лезть в его дела на этот счет?
Юань Цзинь замер, всерьез задумываясь над тем, не слишком ли сильно он вмешивается, но тут же подумал о том, что ситуация нынче особая и закрыть на это глаза он никак не может.
— Совершенно неважно, мужчина это или женщина, лишь бы человек был порядочный, — Юань Цзинь поджал губы и с досадой покачал головой. — Но мне кажется, что тот его ухажер — так себе тип.
Стоило ему это произнести, как движение руки Цинь Фэна тут же прекратилось. Он приподнял бровь, заинтересовавшись, и посмотрел на Юань Цзиня взглядом, в котором вспыхнуло любопытство.
— И что не так? — с кривой улыбкой спросил он.
Юань Цзинь отставил стакан и, в отличие от Доктора Чжо, не стал выражаться прямо, а, подбирая слова, сдержанно начал:
— Рана оказалась довольно глубокой, да и на теле множество синяков. Как ни посмотри, кавалер этот явно не джентльмен.
— Ого, — усмехнулся Цинь Фэн, допивая вино, и поинтересовался: — И что же наш профессор Юань намерен с ним сделать?
В этом вопросе сквозило столько насмешки, что профессор Юань инстинктивно сверкнул на него глазами. Затем Юань Цзинь опустил веки, отчего густые ресницы отбросили две тени на его щеки, плечи его поникли, и он тихо вздохл, словно из него выпустили весь воздух:
— Кажется, я ничего не могу поделать.
Мгновение спустя он снова поднял взгляд на Цинь Фэна, и выражение его лица немного смягчилось.
— Я могу поговорить с маленьким Шэнем и научить его разбираться в людях. — Во взгляде Юань Цзиня читалась решимость. То, что он говорил, совершенно не вязалось с его профессорским статусом, но выглядело на редкость мило. Он добавил: — Я должен помочь ему держаться подальше от негодяев.
Цинь Фэн молча смотрел на Юань Цзиня, а убедившись, что тот говорит абсолютно серьезно, не выдержал и рассмеялся. Сначала он прикрывал кулаком губы, но, окончательно потеряв возможность сдерживаться, просто откинул голову и расхохотался. И лишь когда Юань Цзинь уже начал сердиться, он вовремя остановился.
Откашлявшись, Цинь Фэн поставил бокал с красным вином и произнес:
— Расслабься, я тебе так скажу: это дело на одну ночь, долго они точно не протянут.
— С чего ты взял? — Юань Цзинь широко распахнул глаза, приоткрыв рот. Сейчас он точь-в-точь походил на себя в детстве, когда таскался хвостиком следом и донимал вопросами.
В мягком желтом свете лампы кабинета Цинь Фэн уставился на его чуть вьющиеся короткие волосы, на мгновение погрузившись в задумчивость, и ему даже чудилось, будто перед ним снова юный Юань Цзинь. В те дни у него была каштановая копна кудрей и пухлые щеки, которыеми не мог не умиляться любой встречный. Промелькнуло восемьнадцать лет, и Цинь Фэн невольно подумал о том, что, хотя детская пухлость с лица собеседника давно сошла, во всем остальном он остался абсолютно прежним.
— Интуиция, — бросил Цинь Фэн. Заметив, что Юань Цзинь все еще о чем-то тревожно размышляет, он протянул руку и похлопал его по плечу. — Если действительно возникнут какие-то проблемы, я их решу.
Только тогда Юань Цзинь расслабился.
Он издал цокающий звук и откинулся на спинку стула:
— Лучше бы о себе так позаботился, сколько лет прошло, а рядом с тобой вечно никого нет.
Хотя фраза прозвучала просто и прямо, до сознания профессора Юаня она дошла лишь спустя несколько секунд. Юань Цзинь резким движением отвел взгляд от лица Цинь Фэна и равнодушно бросил:
— С чего бы мне кто-то был нужен?
Цинь Фэн тут же повернул его за подбородок обратно, заставляя смотреть прямо на себя. Он прекрасно видел растерянность на лице собеседника, но отступать не собирался. Его взгляд скользнул ниже, и он неторопливо произнес:
— У тебя случайно не проблемы по этой части?
Оценивающе оглядев его с ног до головы, Цинь Фэн снова перевел взгляд на лицо Юань Цзиня и, сохранив предельно серьезное выражение и искренний тон, добавил:
— Не стесняйся, я обязательно найду самого авторитетного специалиста, чтобы тебя вылечили.
В комнате внезапно воцарилась мертвая тишина. Юань Цзинь, которого Цинь Фэн крепко зажал в тисках, надул щеки, ощущая даже легкую боль.
Уставившись прямо в глаза Цинь Фэна — его миндалевидные глаза сошлись с узкими очами напротив, — он с трудом разлепил надутые губы:
— Цинь Фэн, как же сильно я хочу тебя врезать. — С этими словами он смахнул чужую руку, потер подбородок и без церемоний выдал: — Лучше за собой следи.
Словно чувствуя, что этого мало для полного удовлетворения, Юань Цзинь решил развить успех:
— Если ты в будущем не сможешь туда вернуться, что ты собираешься делать с тем господином Мэном? Как только слова сорвались с языка, он тут же пожалел об этом, потому что во взгляде Цинь Фэна мгновенно промелькнула тень. Этот вопрос давно не давал Юань Цзиню покоя, хотя он никак не ожидал, что выпалит его вот так сгоряча.
Кончик пальца Цинь Фэна скользнул по стенке стакана, он немного помолчал и ответил:
— Ничего не собираюсь, пусть будет как есть. Дело было не в нежелании что-то предпринять, а в невозможности.
Когда Четвертый господин Цин силой заставил его вернуться, он делал это, чтобы протянуть ему руку помощи и дать возможность развернуть карьеру на той стороне — в конце концов, корни Семьи Цинь находились там, а вовсе не в Рисе. Ради этого Четвертый господин выложил на стол все ресурсы и связи, помогая ему взмыть ввысь к небесам.
Однако мир полон неожиданностей, и на полпути всё пошло наперекосяк. К счастью, Цинь Фэн был любимым внуком Четвертого господина среди всех представителей младшего поколения, поэтому, даже натворив дел на чужбине, он получил лишь зачистку последствий от самого Четвертого господина, который лично спланировал его отступление в Рис и загодя подготовил почву — устроив десантником в LeapAI, чтобы тот подхватил империю, выстроенную Цинь Юйлинем.
Впрочем, быть любимчиком одновременно означало и находиться под жестким контролем. Опасаясь, как бы Цинь Фэн самовольно не вернулся и не нажил лишних неприятностей, Четвертый господин внес пункт о запрете на возвращение в семейное соглашение, строго-настрого запретив тому ступать на ту землю хотя бы еще раз.
Что же до того господина Мэна, он являлся партнером по первому проекту, в который Цинь Фэн вложил средства. Поначалу им двигал исключительно сиюминутный интерес к чужой привлекательности, и он сам не ожидал, что со временем привяжется настолько сильно — подобных чувств он прежде никогда не испытывал. Жаль только...
Цинь Фэн запрокинул голову и пригубил вина. Самым большим препятствием между ними никогда не было то самое письмо с запретом на въезд. Посмотрев на Юань Цзиня, он впервые открыто признал царящую в душе горечь:
— Человек, которого он любит, — не я.
А следом, словно бы издеваясь над самим собой, добавил:
— Как бы сильно я ни старался, его взгляд всегда ускользает. — В глазах Цинь Фэна мелькнула искра затаенной досады. — И чем хорош этот парень? Разве что познакомился с ним на пару лет раньше меня.
Осушив бокал до дна, Цинь Фэн по-прежнему хмурил брови, а уголки его глаз покраснели. Юань Цзинь впервые уловил в его выражении лица нечто, подозрительно похожее на обиду. Глядя на чужие страдания, он и сам почувствовал тяжесть в груди, после чего положил руку на плечо Цинь Фэна и тихо предложил:
— Может, попробуешь приглядеться к кому-нибудь другому?
Цинь Фэн тяжело опустил взгляд и долго о чем-то раздумывал, прежде чем решиться на ответ. Шевельнув губами, он произнес:
— Не хочу пробовать.
Какой же упрямец, подумал Юань Цзинь, чуть сильнее сжав пальцы на чужом плече, а вслух с мягкой покладистостью согласился:
— Тогда не пробуй.
Ничего страшного, некуда спешить, думалось ему: у него предостаточно времени, чтобы помочь Цинь Фэну исцелить раны.
Внезапно подскочившая температура в сочетании с напряжением, терзавшим его весь предыдущий день, привели к тому, что на следующее утро Шэнь Шанэнь проснулся значительно позже обычного. Обессиленно приоткрыв глаза, он затуманенным взглядом обвел комнату и снова сомкнул веки.
Спустя пару минут он открыл их во второй раз. На этот раз зрение сфокусировалось, и окружающая обстановка из размытой превратилась в отчетливую. Его тут же бросило в пот, а дыхание на секунду замерло. Это был не сон: в углу спальни, рядом с выходом на террасу, на диване сидел человек и смотрел прямо на него.
— Пять минут и тридцать восемь секунд, Шэнь Шанэнь, — негромко произнес Цинь Фэн, откинувшись на спинку дивана, и вид у него был далеко не самый дружелюбный.
Затекшие и ослабевшие конечности Шэнь Шанэня мгновенно окостенели. Спрятав руки под одеялом, он до побеления в костяшках сжал простыню и как можно более ровным голосом произнес:
— Доброе утро, господин Цинь.
Цинь Фэн издал короткий смешок и выпрямился:
— Если ты закончил притворяться спящим, давай поговорим.
Шэнь Шанэнь не стал сопротивляться и послушно кивнул. Он попытался приподняться, но стоило его ладоням опереться о матрас, как он услышал шорох. Цинь Фэн не дал ему времени принять удобное положение и уверенным шагом направился от дивана к кровати. Высокая фигура замерла у изголовья, и навалившееся следом ощущение чужого превосходства заставило Шэнь Шанэня инстинктивно замереть от страха.
Затем Цинь Фэн наклонился и протянул руку. Не успели его пальцы коснуться кожи, как Шэнь Шанэнь рефлекторно втянул голову в плечи, прячась под одеяло. Рука Цинь Фэна скользнула по его движению и легла прямо на лоб. Ощутив нормальную температуру, он выпрямился:
— Боишься? А позавчера вечером смелости у тебя было хоть отбавляй.
— Гос-господин Цинь... — лицо Шэнь Шанэня вновь залилось краской. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы наверняка... нет, подумалось ему, пожалуй, он поступил бы точно так же. Отбросив любые оправдания, он полуприкрыл глаза и честно признался: — Да. Как только я увидел вас на террасе в первый раз, сразу же узнал.
— Почему? — Голос Цинь Фэна звучал бесстрастно, но почему-то неизменно без всяких усилий загонял лежащего в постели человека в угол.
Почему... да разве тут ответишь. Прикусив губу, он с видом человека, которому уже нечего терять, выдохнул:
— Посмотрел на красивого мужчину и потерял голову, наплевав на всё ради сиюминутной радости.
Теперь настала очередь стоявшего на ногах замереть от удивления. Даже Цинь Фэн не ожидал, что собеседник с такой бесстыдной откровенностью выложит всё как есть, к тому же сами слова звучали странно знакомо. Поразмыслив секунду, он усмехнулся: когда-то в его собственной голове проносилось нечто подобное.
Он заново окинул Шэнь Шанэня взглядом — по сравнению с детскими годами тот сильно изменился. Теперь перед ним стоял посвежевший молодой человек с правильным прямым носом и огромными, красивыми, чуть раскосыми глазами, полными чистейшего сияния. А фигура... Цинь Фэн мысленно освежил в памяти воспоминания: пропорции отличные, мышцы развиты в меру, да и на ощупь тело оказалось что надо. Если отбросить субъективную предвзятость, то парень, как и утверждал Юань Цзинь, вполне заслуживал звания красавца.
Правда, избавиться от предвзятости ему удавалось с трудом. С одной стороны, этого человека нельзя было назвать иначе как робким и запуганным, но стоило ему совершить поступок, как тот оказывался из ряда вон выходящим; с другой стороны, казалось, что он вечно дрожит от страха, однако в критический момент без колебаний бросался вперед. Его сложность, противоречивость и многогранность проявлялись еще со времен Дельфиньей улицы.
Цинь Фэн легко цокнул языком:
— А ты честный.
Уловив, что в его голосе нет и следа гнева, Шэнь Шанэнь тут же захлопал ресницами, решая ковать железо пока горячо:
— Значит, этот инцидент исчерпан?
Цинь Фэн ничего не ответил, но Шэнь Шанэнь счел это за молчаливое согласие. На душе у него сразу полегчало, внутренности вернулись на свои места, и только тут он заметил, что ладони от пережитого страха покрылись липким потов.
Напрягая силы, он всё же попытался сесть, как вдруг услышал слова Цинь Фэна:
— Не рассказывай Юань Цзиню.
Движения парня замерли. Вчерашняя капельница и уколы были слишком заметными, чтобы Юань Цзинь ничего не заподозрил, а даже если бы и не заметил сам, лечащий врач непременно доложил бы ему обо всем. Поэтому фраза «не рассказывай Юань Цзиню» означала вовсе не то, что нужно скрыть от профессора сам факт ночного происшествия, а то, что нельзя называть имя того, кто провел с ним ту ночь. Сообразив, в чем дело, он кивнул:
— Хорошо.
— Мм. — Цинь Фэн отвел взгляд и направился к выходу из спальни, но окликнувший его голос заставил остановиться:
— Господин Цинь...
Обернувшись, он увидел, что лежавший секунду назад парень медленно приподнялся, опираясь на руки. Одеяло сползло до самых бедер, а воротник синей шелковой пижамы слегка распахнулся, обнажая метки, оставленные той ночью.
Поколебавшись немного, Шэнь Шанэнь заговорил:
— Хотя все проекты формально принадлежат компании, Лиам, уходя, увел за собой часть ключевой команды, и после праздников мы, боюсь, столкнемся с острой нехваткой кадров...
http://bllate.org/book/33653/4136848
Готово:
