Он ещё не договорил, как Цинь Фэн нетерпеливо его перебил, нахмурившись:
— Рабочие вопросы оставляй на потом, после начала рабочего дня.
Шэнь Шанэнь опешил, мысленно тяжело вздохнул и сухо ответил:
— Понял, господин Цинь.
Цинь Фэн тихонько хмыкнул, но, о чём-то задумавшись, снова перевёл на него взгляд. Шэнь Шанэнь подумал, что тот передумал, и тут же воспрял духом, но услышал, как Цинь Фэн произнёс:
— В компании не называй меня господином Цинем. Как и все остальные, зови меня Винсентом.
— А? — Шэнь Шанэнь приоткрыл рот, совершенно не понимая, зачем было специально поднимать такую мелочь. Впрочем, раз начальник заговорил об этом столь серьезно, у него не было причин сомневаться — к тому же это ни на что не влияло, так что он тут же согласился, бодро ответив:
— Хорошо.
Хвойное дерево во внутреннем дворике было сплошь усешено украшениями: ёлочные шары, ленты и маленькие венки ярко и забавно переливались в лучах мягкого зимнего солнца.
Шэнь Шанэнь подошёл, остановился и, протянув руку, снял с ветки миниатюрный рождественский носок. Каждый год Юань Цзинь засовывал в эти носки подписанные открытки и хрустящие новенькие купюры разного достоинства, чтобы в этот день каждый мог запросто получить порцию добрых пожеланий.
Он сунул двадцатифунтовую купюру в карман и вытащил открытку, чтобы вчитаться.
— Желаю, чтобы это Рождество и всегда ваше сердце было наполнено счастьем. Спасибо за то, что вы есть в моей жизни.
Очень теплая и заботливая надпись. Шэнь Шанэнь аккуратно спрятал открытку во внутренний карман на груди, поднял глаза, прищурился от солнца и направился к стеклянной оранжерее.
И верно, издалека заметив Юань Цзиня, сидевшего спиной к выходу за темным пианино. Помимо рукописных пожеланий, в этот день каждый год Юань Цзинь лично учил его играть какую-нибудь мелодию, словно стремясь полностью восполнить потерянное им в юности время.
Шэнь Шанэнь толкнул дверь и, заметив на диване ещё одного человека, мгновенно замялся. В этот миг доберман у ног незнакомца среагировал быстрее всех: его голова резко повернулась, и от этого взгляда у Шэнь Шанэня нехороло заныло в груди. Стоило Бел подать голос, как оба человека в комнате вдвоём уставились на него. Юноше оставалось лишь выдавить из себя улыбку, сделать шаг вперёд и направиться к ним.
— Брат Юань Цзинь, господин Цинь, с Рождеством. — Перед самым выходом на сцену он понял, что его актёрские способности куда лучше, чем он думал. Улыбнувшись обоим, он подошёл к Юань Цзиню.
— Сначала сыграй то, что учили в прошлом году, посмотрим, — произнёс Юань Цзинь и усадил его за пианино.
В тот момент, когда Шэнь Шанэнь опустился на стул, он почувствовал, что сиденье стало намного мягче обычного. Опустив взгляд, он заметил на нём пушистую подстилку. Если бы рядом не было Цинь Фэна, ему ужасно захотелось бы обнять Юань Цзиня за талию и уткнуться лицом ему в грудь. Любовь, которую дарил Юань Цзинь, была нежнее всего на свете.
— Спасибо, брат Юань Цзинь. — При Цинь Фэне он не смел вести себя вольготно и мог лишь выразить всю свою благодарность взглядом.
— Расслабься, — с улыбкой похлопал его по плечу Юань Цзинь, давая знак начинать.
Пьеса была несложной — фортепианная обработка французской песни L'Amour est Bleu. Юань Цзинь выбрал её специально, чтобы в самом начале обучения у него не возникало сильного страха перед трудностями.
Черно-белые клавиши опускались и поднимались, и под кончиками пальцев Шэнь Шанэня потекла плавная мелодия. Исполнение не назовешь идеальным, но оно подкупало своей беглостью. Когда отзвучал последний аккорд, Шэнь Шанэнь с облегчением выдохнул.
Он повернулся к сидевшим на диване: Юань Цзинь по-прежнему улыбался и хлопал в ладоши, в то время как Цинь Фэн выглядел крайне недовольным — словно съел кусок испорченного тортка, а на его отрешенном лице читалось раздражение. Переведя взгляд на дремлющего на ковре Бела, он заметил, что пес опустил голову и полуприкрыл глаза, балансируя на грани сна. Ладно, судя по всему, прогресс всё же был: в прошлом году эта собака едва не разодрала ковёр в клочья.
— Очень хорошо, Шанэнь, скоро ты сможешь с лёгкостью играть любые любимые мелодии, — с улыбкой произнёс Юань Цзинь, поворачивая лицо к Цинь Фэну: — В этом году, может, ты сыграешь?
— Не хочу, — одновременно произнесли Шэнь Шанэнь и Цинь Фэн, и в комнате мгновенно воцарилась тишина.
Цинь Фэн прищурился, глядя на него, и Шэнь Шанэнь в испуге плотно сжал губы. Пока Юань Цзинь ничего не заподозрил, он поспешил исправиться:
— Я слишком глуп, не смею отнимать время у господина Циня.
Он действительно не смел: находиться рядом с Цинь Фэном было слишком рискованно, он легко мог проколоться.
— Не пугай его, — Юань Цзинь легко шлёпнул Цинь Фэна по колену, а затем, повернувшись к Шэнь Шанэню, полуприкрыл рот рукой и произнёс шёпотом: — Он давно не играл, потерял сноровку, вот и робеет.
Цинь Фэн тихо усмехнулся, а затем нарочито громко произнёс:
— Этот трюк со слабостью на меня не подействует, профессор Юань-младший.
Профессор Юань разочарованно цыкнул, поднялся с места и подошёл к Шэнь Шанэню.
— В этом году давай-ка усложним задачу.
Он присел рядом с Шэнь Шанэнем и только взял пару носок, как ресницы Цинь Фэна внезапно дрогнули. Эту мелодию они с Юань Цзинем часто играли в детстве, и она же играла на повторе в машине в ту ночь, когда он впервые встретил господина Мэна.
В этот момент романтика и боль, прекрасное и горькое переплелись в тугой узел, бросив камень в его память и вновь взбудоражив уже успокоившуюся душу.
Он поднялся с дивана и большими шагами подошёл к Шэнь Шанэню. На того пала тень, и он поспешно подвинулся, уступая место.
— Разве ты не отказывался? — с улыбкой спросил Юань Цзинь. Он нарочно выбрал то, что больше всего любил Цинь Фэн, но всё же не ожидал, что тот и правда подойдёт.
Цинь Фэн ничего не ответил, его руки опустились на клавиши, и ноты тут же заплясали под кончиками пальцев, подобно внезапному шквальному ветру, заполнившему всю стеклянную оранжерею. Внезапно его пальцы замерли, и всё оборвалось на самой кульминации. А когда музыка зазвучала вновь, это была уже другая мелодия — размеренная и плавная, до боли напоминающая тишину после сильной грозы.
Шэнь Шанэнь хорошо знал эту композицию. Бесчисленными обычными полуднями на Дельфиньей улице возле площади в центре города неизменно появлялась одинокая фигура — то ли бродячего артиста, то ли одного из миллионов потерпевших крушение людей. Этот человек садился за старое общественное пианино и с упоением играл песню The Truth That You Leave.
Мелодия текла неторопливо, пронзительно и печально. Когда Шэнь Шанэнь пришёл в себя, Цинь Фэн уже вышел из комнаты. Через стекло он видел, как на губах мужчины мерцает тусклый оранжевый огонёк.
— Не обращай внимания, у него периодически случаются приступы помешательства, — Юань Цзинь перевёл взгляд с Цинь Фэна на лицо Шэнь Шанэня. — Скоро пройдёт.
Шэнь Шанэнь заторможенно уставился на его профиль и пробормотал:
— Правда пройдёт?
— Обязательно, — уверенно ответил Юань Цзинь, а затем резко сменил тему, переключившись на него: — Лучше расскажи-ка мне, что это за история приключилась с тобой в ту ночь?
Шэнь Шанэнь мгновенно насторожился, все клеточки его мозга перешли в режим готовности к бою. Не смея смотреть Юань Цзиню в глаза, он потупил взгляд и невнятно пробормотал:
— Да ничего особенного, встретились в клубе, а потом как-то в туманном рассудке отправились в отель.
Он ещё не успел вздохнуть с облегчением, как снова услышал вопрос Юань Цзиня:
— Предохранялись?
От этих слов он едва не задохнулся.
Забыв про всякое смущение, Шэнь Шанэнь тут же поднял глаза, встречаясь взглядом с Юань Цзинем:
— Да-да-да!
В этот момент он был готов поклясться на чём угодно, лишь бы ухватиться за эту соломинку, внезапно подвернувшуюся среди вороха неприятностей.
Юань Цзинь поджал губы: выращенная им с таким трудом белокочанная капуста оказалась истоптана неизвестно откуда взявшейся свиньёй, отчего на душе было откровенно скверно. С досадой на его непутёвость он произнёс:
— Нашёл же с кем связаться, в следующий раз не будь таким беспечным.
Решив, что Шэнь Шанэня наверняка запугали или прельстили обещаниями, он счёл, что лучше не откладывать в долгий ящик, и прямо на месте прочитал ему лекцию по искусству разбираться в людях.
Лишь когда Шэнь Шанэнь обнял его за руку и пообещал, что впредь при подобных обстоятельствах будет заранее докладывать и приводить человека на смотр к нему, профессор Юань с чувством глубокого удовлетворения объявил «урок окончен».
Первой песней, которую Цинь Фэн сыграл в стеклянной оранжерее, была Хорватская рапсодия.
В первый же день после возобновления работы все сотрудники LeapAI стояли на ушах. Только что они завершили первое онлайн-собрание всего коллектива, созванное новым генеральным директором компании. Все были потрясены главным образом двумя вещами: во-первых, потрясающей внешностью нового босса, а во-вторых, его решимостью.
Шэнь Шанэнь сидел за своим рабочим местом, глядя в пространство перед собой. Сегодня Цинь Фэн был одет в светло-серый костюм-тройку, надетый поверх чёрной рубашки, серебристые длинные волосы были аккуратно собраны на затылке, а на носу красовались очки в тонкой металлической оправе — всё это создавало совершенно иной, непривычный для него образ. Потерев глаза, он откинулся на спинку кресла и принялся в уме восстанавливать слова, сказанные Цинь Фэном в самом конце совещания.
— Помимо продолжения работы над уже запущенными проектами, в этом году LeapAI сосредоточится на сфере медицины...
Каждый в компании знал, что выход на медицинский рынок был изначальной целью Цинь Юйлиня. И теперь, когда тот ушёл, компания всё равно продолжала следовать этому курсу, что недвусмысленно означало объявление войны Soar.
Хотя LeapAI и считалась гигантом индустрии, но дорожка, проторенная Цинь Юйлинем, была пройдена лишь наполовину, а учитывая, что он увёл за собой ключевую команду, Шэнь Шанэнь находил это решение чересчур рискованным. Он не успел углубиться в раздумья, как в наушниках раздался сигнал внутреннего оповещения. Слегка выпрямившись, он посмотрел на экран.
Сотрудников уровня L7 и выше просим подойти к трём часам дня в конференц-зал на девятнадцатом этаже для участия в совещании.
Шэнь Шанэнь потрогал закреплённый на груди бейдж, с сожалением подумав, что карабкается по карьерной лестнице всё ещё недостаточно быстро. Не успел он додумать эту мысль, как помощник исполнительного директора прислал личное сообщение: Шейн, ты тоже должен присутствовать на дневном совещании.
Он чуть не подскочил со стула, судорожно ухватившись за край стола, и быстро застучал по клавиатуре, отправляя ответ.
Конференц-зал на девятнадцатом этаже LeapAI мог вместить более двухсот человек. Шэнь Шанэнь скромно отыскал место ближе к задним рядам и присел. Было ещё рано, и, открыв планшет, он продолжил заниматься текущими делами.
Закончив корректировку набора данных, он снова поднял голову — вокруг уже всё было заполнено людьми. Взглянув на часы, он отметил, что было без двух минут три. Именно в этот момент в зал вошёл Цинь Фэн, а сопровождала его высокая блондинка с выразительными глазами. Шэнь Шанэнь подумал, что это, должно быть, та самая исполнительная помощница, прибывшая вместе с ним.
На вид ей было лет двадцать три-четыре, на ней был тёмно-синий костюм с юбкой, а шла она с грациозной лёгкостью, подчёркивавшей каждую линию фигуры. Шэнь Шанэнь не без оснований заподозрил, что при выборе кандидатуры Цинь Фэн руководствовался в первую очередь внешностью.
Совещание было посвящено детальному обсуждению рабочих планов LeapAI на текущий год. Руководители отделов сначала отчитались о прогрессе по своим направлениям, а затем вкратце обрисовали текущие проблемы и то, в какой поддержке со стороны компании они нуждаются. Больше всего хлопот доставлял шеф отдела исследований и разработок: после ухода Цинь Юйлиня во всех подведомственных ему командах острейшим образом не хватало кадров и финансовой поддержки.
Половина встречи уже подошла к концу, и всё оказалось примерно так, как Шэнь Шанэнь и предполагал. Проблем с финансированием не было — уже имеющихся у LeapAI зрелых проектов с лихвой хватало для поддержания нормальной работы и развития компании, а вот кадровый резерв оставался слабым местом.
Взять хотя бы его прежнюю проектную группу: из сотрудников в ней остался он один. Обладая статусом свободного агента, он сейчас был готов отправиться куда угодно — этакий универсальный солдат, чьё положение, однако, явно выглядело как стрельба из пушки по воробьям и шло вразрез с его собственными карьерными планами.
http://bllate.org/book/33653/4136849
Готово:
