Глава вторая. На привале и на ночлег
— Молодой господин! Молодой господин! Полдень уже, не изволите ли пообедать?
Му Сяолу спал самым сладеньким сном: ему снилось, будто он пасёт свиней на горе и одновременно уплетает за обе щеки тушёную свинину прямо из котелка — до чего же вкусно! Вдруг он услышал чей-то зов снаружи, открыл глаза и понял, что всё ещё сидит в повозке. Осознав, что это был всего лишь сон, он почувствовал, как в животе тут же громко заурчало. Отодвинув занавеску и высунув голову наружу, он увидел, что солнце висит прямо в зените, однако небо заволокло тонким слоем облаков и слегка пасмурнело — наступил полдень.
Повозка уже несколько десятков ли отъехала от города и теперь стояла на улочке оживленного маленького городка, дышавшего древней стариной и полной чашей кипящей жизни.
Кучер правил лошадьми и с надеждой смотрел на него. Хотя акцент у местных жителей был немного странноватым, теперь Му Сяолу уже в целом всё понимал. Впрочем, чтобы не раскрыть себя, он решил поменьше говорить и просто кивнул.
Прямо у дороги стояла небольшая харчевня. Поскольку наступило время обеда, внутри всё было заполнено до отказа, и стоял невообразимый галдеж. Два проворных молодых паренька в серых коротких халатах, с ослепительно белыми полотенцами на плечах, сновали туда-сюда, сноровисто обслуживая гостей: подавали еду, наливали чай и убирали со столов.
Один из них, заметив входящих, расплылся в улыбке и произвел:
— Пожалуйста, садитесь сюда, уважаемые гости!
С этими словами он проводил их к свободному столу, усадил и с улыбкой осведомился:
— Чего изволите отведать? В нашем скромном заведении есть самые разные блюда из риса и муки, а также закуски. Каким вкусам отдаете предпочтение?
Му Сяолу поднял глаза и оглядел меню, висевшее на стене рядом с прилавком: красная основа, черные иероглифы, длинные ряды табличек одна к другой — выбор блюд и впрямь оказался немаленьким. Однако он был в дороге, так что лучше было перекусить по-простому: серебро у него водилось, но тратить его следовало с умом, ведь впереди еще целая жизнь. Встретив ожидающий взгляд паренька, он коротко бросил три слова:
— Две миски лапши.
Парень слегка разочаровался, но всё же с улыбкой громко крикнул на кухню:
— Две порции лапши за восьмой стол!
Му Сяолу мысленно усмехнулся: сервис на высоте.
Кучер, бедный старик лет пятидесяти, был непривередлив к еде — лишь бы было чем подкрепиться.
Когда лапшу подали, Му Сяолу, хоть и морально подготовился, всё равно испытал легкий шок. Разве это одна порция? Настоящий тазик! К счастью, в прошлой жизни он был ростом метр семьдесят восемь, да к тому же сызмальства ухаживал за свиньями на горе, так что силы в руках хватало и аппетит был отменный, иначе эту миску он бы точно не осилил. Впрочем, подлива пахла потрясающе, отчего живот заурчал еще сильнее. Бросив взгляд на кучера, он произвел:
— Едим.
Оба взяли палочки и принялись уплетать за обе щеки.
Пока Му Сяолу ел, он почувствовал на себе несколько любопытных взглядов. Стоило ему поднять глаза, как те мгновенно отводились. Му Сяолу слегка удивился, думая про себя: неужели в нем что-то не так? Ах да, точно: у всех вокруг заплетены традиционные узлы на макушке, и только у него красуется конский хвост — выбивается из толпы. Ну и пусть смотрят, от взглядов еще никто не таял, доем — и сразу в путь.
С этими мыслями он продолжил трапезу. Как вдруг вместе с доносившимся шумом до него смутно долетел обрывок фразы. И хотя это были всего три легковесных слова, они мгновенно вогнали Му Сяолу в краску: кто-то в толпе произнес:
— До чего ж хорош!
Твою мать! Как же я забыл: хозяин этого тела — мужчина-наложник, наверняка писаный красавец. Настоящий мужик должен жен брать да детей рожать, а он вместо этого прислуживал другим вместо жены — какая бездарная трата времени, проще было оскопиться и податься в бабы! И за что мне такая напасть, угораздило же вселиться в подобного типа, теперь на меня пялятся как на диковинку в цирке! Ладно, поем и скорее отсюда, впредь буду больше загорать на солнце да работать физически, постараюсь как можно скорее вернуть себе подобающий мужику вид.
Му Сяолу мысленно изрыгал проклятия, продолжая уплетать лапшу за обе щеки.
К счастью, кто-то в зале завел новую тему для разговора, и всеобщее внимание тут же переключилось. Желая разузнать побольше об этом мире, Му Сяолу замедлил темп и прислушался к оживленной беседе сидевших позади людей.
— Говорят, на северной границе дела совсем плохи, императорский двор объявляет набор в армию! — во весь голос вещал здоровяк в желтом одеянии, и голос его гремел подобно колоколу.
Му Сяолу даже почесал оглушенное ухо и продолжил слушать.
Кто-то рядом с богатырем отозвался:
— Эта война тянется с прошлой осени, неужто до сих пор не кончилась? А сюнну и впрямь чертовски сильны!
— Да что ты понимаешь? Наша кавалерия Великого Чу намного сильнее воинов Сюнну! Слышал, нынешней весной они даже взяли в плен одного из главных князей Сюнну, как же его... Ешь-Много! — громко возразил другой, возмущенный тем, что собеседник расхваливает чужую силу и подрывает боевой дух их собственной страны.
— Смешно слушать невежду, который книг не читал! Какой еще Ешь-Много, его зовут Кехедо! А захватил его в ходе ночной вылазки самый молодой бог войны в нашей армии — великий генерал Ван Да. Мой двоюродный брат служит под его началом, так что мне это известно лучше всех, — поднявшись с места, звонко произнес утонченный мужчина средних лет в длинном халате. Тон его сочился гордостью, а к человеку, перевравшему имя вражеского вождя, он испытывал откровенное презрение.
Тот, над кем посмеялись, разумеется, вскочил и принялся спорить. Однако сидевший рядом товарищ усадил его обратно и обратился к эрудиту:
— Генерал Ван Да? Говорят, это самый доблестный воетачальник во всем Великом Чу! Несколько лет назад, когда он вернулся с победой, его карета даже устраивала торжественный проезд по улицам столицы — яблоку негде было упасть, весь город высыпал! Эх, будь у меня благородное происхождение, я бы непременно отдал за него свою дочь!
— Ишь чего удумал, владелец лавчонки с пирожными! Мечтаешь породниться с генералом Ван Да, размечтался, ха-ха!
Дальнейшие разговоры свелись к сплетням о генерале Ван Да и любовных интрижках при дворе высокопо сановных чиновников.
Му Сяолу решил, что слушать тут больше нечего, и попытался ускориться, чтобы покончить с лапшой и трогаться в путь. Но тут он с удивлением обнаружил, что лапши осталось еще две трети, а он уже наелся до отвала! Как такое возможно? К своему великому огорчению, он просчитался: теперь его аппетит принадлежал не прежнему телу, а хилому организму Цзин Юаня. Наесться такой малостью — прямо как котенок. Неудивительно, что тот был слаб и хил от природы.
Делать было нечего. Глядя на гору оставшейся лапши, он хоть и сожалел, но просить завернуть с собой постеснялся.
— Молодой господин, коли доедать не изволите, позвольте старому слуге подобрать, — заметив, что тот уставился на тарелку с унылым видом, кучер решил, что хозяин просто не хочет больше есть, и робко предложил свою помощь.
Пришлось согласиться, всяко лучше, чем переводить продукты.
Тяжело вздыхая, Му Сяолу вернулся в повозку. Кучер тоже забрался на козлы, покричал на лошадь, взмахнул хлыстом, и повозка тронулась с места, продолжая путь на север — им нужно было успеть добраться до следующего селения и найти ночлег до наступления темноты.
Наевшись, Му Сяолу слегка разленился, но спать еще не хотелось, поэтому он отдернул занавеску и принялся глазеть по сторонам. Дорога шла по тракту, народу сновало немало, вокруг то и дело раздавались громкие голоса прохожих. Заметив, что некоторые разговаривают почти так же, как он сам на своем привычном путунхуа, Му Сяолу поинтересовался у кучера, что это за говор.
Помахивая хлыстом, кучер с улыбкой пояснил:
— Так это ж акцент с вашей родины, господин, на севере везде так говорят. Вы часом не навестить родственников возвращаетесь?
Услышав это, Му Сяолу успокоился и ответил:
— Не навестить. Возвращаюсь с концами, в столицу больше не вернусь.
Кучер одобрительно хмыкнул:
— И правильно. Нет места лучше родного дома. Я ведь тоже не здешний, приехал в столицу на заработки.
Му Сяолу спросил:
— А где твой дом, старейшина?
Кучер указал кнутом вперед:
— Не извольте церемониться, господин, фамилия моя Ван, а родная деревня называется деревня Ванцзя, она как раз в пятидесяти ли впереди, в уезде Чубэй. Места у нас бедные, вот мы всей семьей и подались в столицу: сперва подзаработаем серебра сыну на невесту, а как постареем да ослабем — вернемся в деревню. Вы ведь человек образованный, господин, у нас в селениях таких видных и красивых людей отроду не сыщешь. Только таким господам, как вы, и подобает жить в роскоши и богатстве.
Му Сяолу аж в пот бросило, и он подумал про себя: «Распрекрасный молодой господин», о котором ты говоришь, всего лишь продажный мальчишка-наложник, а моя личная карьерная цель — разводить свиней, ни то ни сё к богатству и роскоши отношения не имеет.
Когда солнце клонилось к закату, поднялся холодный ветер. Небо, до того лишь слегка затянутое тучами, вдруг разразилось мелким назойливым дождичком. Ливнем это не назовешь, но вымокнуть до нитки вполне хватило бы. Старик остановил лошадь, натянул над головой тент и снова погонил коней, однако капли дождя то и дело залетали внутрь от порывов ветра, постепенно пропитывая насквозь его старую утепленную куртку.
От подступающего холода Му Сяолу невольно передернуло, и он спросил старика:
— Скажи-ка, старейшина, на дворе вот-вот глубокая осень, с чего вдруг такой сильный дождь?
Старик улыбнулся:
— У нас в этих местах всегда так. Погода ни южная, ни северная, аккурат посередине, климат мягкий, так что дожди случаются и зимой. А чуть севернее начинается засуха, тамошняя осень хоть и дождливая, но вода не льет стеной, зато куда холоднее, чем здесь. Вы ведь северянин, господин, должны знать, что север от юга сильно отличается.
Му Сяолу подумал: «Неужели эти места соответствуют бассейну Янцзы?» — и решил уточнить:
— Я здесь не так давно и толком ничего не видел, есть ли в здешних краях какие-нибудь крупные реки?
Старик Ван взмахнул кнутом, обернулся и с улыбкой пояснил:
— То-то я гляжу, господин не знаком с нашей погодой — видать, и впрямь пробыли здесь недолго. В двухстах ли к югу от столицы протекает великая река, пересекающая всё Великое Чу — река Чуцзян.
Поняв, что сопоставить это с географией из прошлой жизни не получится, Му Сяолу оставил попытки. Но все же прикинул, что эта местность лежит явно севернее Янцзы, однако южнее Хуанхэ, иначе в такое время года здесь не шли бы столь затяжные дожди.
Вскоре впереди показался городок. Дождь тем временем только усиливался, и сквозь плотную водяную завесу издалека уже виднелись вывески постоялых дворов. Старик Ван подхлестнул лошадей, подъехал к воротам гостиницы и, натягивая поводья со звучным окриком «тпру-у!», плавно остановил повозку.
Хотя они и попытались пробежать последние шаги под дождем как можно быстрее, ливня хватило, чтобы оба промокли насквозь. Осенний дождь — совсем не то же самое, что летний, от него веяло зябким холодом. Сначала Му Сяолу думал, что пара капель ему не навредит, но совершенно позабыл, насколько хилым стало его нынешнее тело, так что его вновь пробила мелкая дрожь.
Слуга на постоялом дворе попался на редкость услужливый: он принял лошадей, велел отвести их во внутренний двор, а затем с улыбкой спросил:
— Какие апартаменты изволите занять, уважаемый гость? В нашем заведении имеются высший, средний и низший разряды комнат. Судя по вашему благородному виду, вам подобает не меньше высшего или среднего!
Му Сяолу подумал про себя: «Словно заправский делец, так и норовит раскрутить на деньги. Но кто я? Я — несгибаемый Му Сяолу!» Улыбнувшись краешком рта, он произнес:
— Две комнаты низшего разряда.
Лицо паренька на миг скривилось, но он тут же нацепил прежнюю улыбку и произвел:
— Извольте, оба за мной.
Укладываясь спать вечером, Му Сяолу услышал, как дождь за окном с глухим стуком барабанит по стеклам, пропитывая насквозь бумажные рамы окон, и от сырости в комнате стоял тяжелый затхлый запах.
Ему было жутко холодно. Как он ни кутался в одеяло, согреться не удавалось, а вскоре дыхание из носа пошло обжигающе-горячим. Только теперь он осознал, что крепко простудился. Ему стало до слёз стыдно перед самим собой: взрослый мужик — и свалился от какой-то жалкой сырости! Раньше он отличался богатырским здоровьем и почти не болел, да и мелкий дождик ни во что не ставил. Но он всё никак не мог привыкнуть к доставшемуся ему хилому телу, совершенно упустив из виду, что природная слабость вкупе с многодневной голодовкой основательно подорвали этот организм, так что простуда и жар были вполне закономерным итогом.
На следующий день небо по-прежнему затягивало свинцовыми тучами, моросил бесконечный дождь.
Рано утром старик Ван пришел постучать в дверь. После нескольких безрезультатных окриков он поспешно позвал слугу, чтобы тот выбил дверь. Ворвавшись внутрь, они обнаружили Му Сяолу: его лицо раскраснелось от жара, дыхание было тяжелым и прерывистым, и он находился в полубессознательном состоянии. Добрый старик тут же бросился на поиски лекаря.
Му Сяолу в бреду не мог пошевелить и пальцем, лишь смутно слышал суетливые шаги вокруг себя, словно чья-то чужая рука шарила у него за пазухой...
Когда старик Ван, преодолевая непогоду, наконец привел лекаря обратно на постоялый двор, слуга поджидал их прямо в вестибюле. Заметив с ног до головы промокшего, похожего на облезлого петуха старика, он криво усмехнулся и небрежно бросил:
— Уважаемый, не извольте утруждать себя — сперва расплатитесь-ка за вчерашний ночлег!
http://bllate.org/book/33638/4134860
Готово:
